Глава 55

Катя Мельникова

Для разговора мы решили устроиться на кухне. Джамиля уже ушла, детей я накормила обедом и уложила спать, никто нам не помешает.

Ставлю перед Маратом Аркадьевичем чашку кофе и тарелку с бутербродами: он как приехал, так сразу заявил, что умирает с голоду.

Родион, правда, проворчал что-то про прожорливых тираннозавров по фамилии Самойлов, но когда я взялась сделать бутерброды возражать не стал. Налил себе кофе и сел с чашкой на широкий подоконник, рядом со столом, где я готовила. Я нарезала хлеб, сыр и мясо, а он не сводил с меня взгляда, заставляя краснеть и смущаться.

— Ну что, голубки, рассказывайте, как до такой жизни докатились? — Марат Аркадьевич отхлебывает из чашки и прожигает меня пристальным взглядом поверх ее края.

После этих слов Родион ловит меня за талию, подтягивает к себе и усаживает на подоконник рядом с собой. Невзирая на мои слабые попытки отстраниться обнимает и сам отвечает Самойлову:

— Как-то так… Катились, катились и докатились.

— Ну тогда рассказывайте по порядку. Катерина, начнем с вас, если не возражаете, а именно с чистосердечного признания, зачем у Эльвиры флешку свистнула?

Я открываю рот, чтобы начать оправдываться, но меня опережает Родион.

— Катя увидела, что Эля скачала информацию из моего ноута и решила самолично обезвредить диверсантку, — кратко излагает то, что я успела рассказать ему еще в торговом центре.

— Вот как? А цветок зачем на бедняжку опрокинула? Можно было просто шум поднять и Родион сам решил бы этот вопрос, — в голосе Самойлова мне чудится подозрительность. Я его понимаю, конечно, у него должность такая везде видеть злой умысел. Но все равно неприятно, что меня вроде как обвиняют.

Чтобы Родион не начал думать, как Самойлов, я с вызовом признаюсь:

— Я собиралась эту флешку вам отдать, Марат Аркадьевич. Мне не хотелось, чтобы Родион Юрьевич… Родион знал, что я подслушивала и подглядывала за ним и Эльвирой.

— О как?! — мне кажется, что теперь Самойлов говорит с издевкой. Ну и ладно, главное, что Родион после моих слов прижал меня к себе еще крепче и, кажется, отпускать не собирается. Наоборот, наклонился и провел губами по моим волосам…

— Фу, смотреть на ваши нежности противно, — начбез вроде бы шутливо скривился. — Не можете подождать пока я уеду, а потом обниматься?

— Не можем, — коротко ответил Родион и снова прижался к моим волосам губами. А потом добавил, заставив меня жарко вспыхнуть от смущения. — У нас, может, медовый месяц уже начинается.

— Ладно, медовики, потерпите немного — надо серьезные вопросы решить, а потом крутите любовь-морковь сколько хотите.

— А вы заранее знали, что Эльвира будет скачивать файлы с ноутбука, да? — спрашиваю, чтобы хоть немного отвлечься от ощущений, которые рождаются в моем теле рядом с Родионом. Жар, трепет и смущение. Еще надежда, что он снова захочет меня поцеловать, как сегодня утром…

— Вообще-то у нас с Родионом Юричем был целый план как дезинформировать господина Ведерникова, который очень хочет и рыбку съесть и на велосипеде покататься, — не очень понятно объясняет Самойлов.

— Ведерников хотел и сделку в паре со мной заключить и нагадить мне, чтобы, подставить перед партнерами и в итоге в этой сделке выступить единолично, — поясняет Родион.

— Понятно, — киваю, хотя поняла только общие черты. Но мне и не надо знать всю схему, в главном-то я разобралась.

— Отлично. Дальше, Катенька, что там у вас с вашими личными проблемами, о которых ваш… кхм, жених, мне вкратце уже рассказал, — продолжает расспросы Марат Аркадьевич.

— Моя мама решила выдать меня замуж за важного человека, а моего сына отправить в интернат для детей с проблемами развития, чтобы он не мозолил глаза моему мужу, — сообщаю коротко.

Рассказывать подробности совершенно не хочется — больно и страшно. Больно, потому что моя мама вдруг предстала передо мной настоящим чудовищем. Страшно — потому что это чудовище уже где-то близко, я чувствую.

— Катя сбежала из квартиры, в которой живет, после того, как туда заявилась ее тетка и сестра «аксакала», — вместо меня начинает рассказывать Родион. — Она сменила симку и телефонный аппарат, чтобы ее не смогли выследить. Но когда мы были в торговом центре мать прислала ей сообщение с угрозами, прислала на новый номер.

— Так, с этого места подробнее, — настораживается Самойлов.

Я с силой выдыхаю, чтобы подавить начавший разрастаться в груди страх — стоило подумать про маму и вот, пожалуйста.

Родион, словно почувствовав мое состояние, кладет одну руку мне на спину и начинает успокаивающе поглаживать. Чувствуя, как напряжение чуть отпускает, приступаю к рассказу:

— Я отдала свой старый телефон бомжу на улице и моя подруга купила мне другой, а к нему новую симку. Ни телефонный аппарат, ни сим-карту нельзя связать со мной — у Лады знакомая работает в салоне сотовой связи, через нее оформили покупку на левую фамилию.

— Все сделано грамотно и значит тут тебя не могли вычислить. Или это твоя подруга тебя сдала? — резким голосом спрашивает Самойлов

— Да вы что! Лада никогда не продала бы меня — возмущаюсь я, — Она…

— Нет, кто угодно, но не она, — заканчиваю убежденно.

— Угу, все самые известные предательства начинались именно с этой фразы, — хмыкает безопасник. Еще какое-то время сверлит меня недоверчивым взглядом, но потом уступает.

— Ладно, верим, что твоя подруга святее девы Марии. Может ты успела что-то установить на новый телефон — банковские приложения, онлайн-магазины…? — продолжает он расспросы. — Как-то же тебя связали с новым номером и с новым устройством. Установили, что это не кто иной, как Катя Мельникова, а дальше уже дело техники отследить твое местоположение и маршруты передвижения.

Отрицательно мотаю головой:

— Ничего не устанавливала и ничего не добавляла, только…

На этом месте я замираю. Перед глазами резко темнеет, воздух с шипением покидает легкие и обратно не возвращается. Я сижу от ужаса округлив рот — кажется я знаю, как мама вышла на меня…