Глава 56

Катя Мельникова

Я закрываю лицо ладонями и издаю протяжный звук, то ли рычание, то ли всхлип. Досада на свою глупость, злость, что сама себя подставила и страх, что теперь мне не отвертеться от аксакала, если Родион не захочет помогать, накидываются на меня, как свора голодных собак.

— Катя! Что с тобой? — доносится встревоженный голос Родиона, а я даже ответить не могу. Начинаю раскачиваться вперед-назад и поскуливать.

— Да что такое?! — в голосе Родиона досада и я понимаю, что теперь он решил, что я истеричка. А когда расскажу, что я сделала, то поймет, что я глупее пробки и точно не захочет со мной связываться!

Сильные руки подхватывают меня под коленки и спину, и я взмываю в воздух.

— Давай ее в гостиную на диван, — звучит рядом мужской голос, кажется, это Марат Аркадьевич.

— Нет! — отрезает Родион и несет меня по лестнице вверх. Командует Марату. — Завари чай и принеси в гостевую спальню.

— Куда ты меня несешь? — хриплю я. Обнимаю Родиона за шею. Утыкаюсь лицом в твердое плечо и продолжаю подвывать, размазывая слезы по ткани его рубашки, пахнущей вкусно, строго и чуть терпко. Этот запах умудряется просочиться в меня даже сквозь мой припадок.

— В постель, — отвечает мужчина и в следующую секунду я оказываюсь лежащей на кровати. Родион ложится рядом, подгребает меня себе под бок и умастив ладонь на моем затылке требует:

— Рассказывай!

Я пытаюсь увернуться, отползти, свернуться в эмбрион, чтобы Родион не видел мое лицо: зареванное и уже успевшее опухнуть. Я не умею плакать красиво, как актрисы в кино, проливающие хрустально чистые слезы и не теряющие при этом ни грамма своей привлекательности.

— Куда? — останавливает меня грозный рык.

— Я страшная, — пищу, признаваясь в своем уродстве.

— Ну, Кать, не удирай. Я уже увидел, что у тебя распух нос и кожа вся в красных пятнах. Тебе идет, — в голосе Родиона звучит смех, а широкая ладонь начинает поглаживать меня по голове.

Даже сквозь свои всхлипы и судороги я чувствую, какая теплая у него рука. Как ласково пальцы перебирают мои волосы и кажется, ему все равно, что я вся в слезах, соплях и ужасно выгляжу.

Не знаю, сколько проходит времени. Я все так же подвываю, изливая этими звуками все напряжение, весь страх, боль и разочарование, наполнившие меня до самого края. Еще бы капля, и меня просто разорвало бы.

— Катя, поплачь уже нормально, что ли, — ворчит Родион и его ладонь перемещается с моих волос на спину. Мягко и ритмично похлопывает повыше лопаток, каждым движением по капельке вливая в меня успокоение.

Интересно, откуда он знает этот способ остановить истерику? Меня ему научила одна многодетная мамочка, с которой мы общались в мамских чатах. Хотя, Родион ведь сам Дину растил, наверное тоже много знает о способах успокоить ребенка. Хотя, оказывается, и на взрослых тетенек этот метод отлично действует.

Постепенно мои всхлипы становятся все реже и тише и на их место приползает ужас — вот я выставила себя перед Алмазовым! И перед Самойловым тоже. Натуральная невменяемая истеричка во всей красе!

В дверь стучат и голос Марата Аркадьевича спрашивает:

— Родион, я чай принес. Можно зайти?

— Катя, как ты? Сможешь сесть?

— Да, только не смотри на меня, ладно?!

Сползаю с кровати и иду в ванную, попутно радуясь, что Родион принес меня не в свою спальню, а в мою. Тут же осекаю себя — что за мысли, с чего он меня к себе потащит?! Обзываю себя пошлой эротоманкой и торопливо открываю кран.

Долго плещу на лицо попеременно горячей и холодной водой пока с лица не сходят уродливые красные пятна и опухлость. Вытираюсь и плетусь обратно в комнату — хочешь, не хочешь, надо признаваться в своей глупости.

Родион и Марат уже ждут меня: безопасник сидит в кресле, а Алмазов все так же полулежит на моей кровати. Торопливо отвожу взгляд от его широких плеч и длинных, расслабленно вытянутых ног — смогу ли я потом ложиться в кровать, не представляя на ней Родиона?

— Садись и пей чай, — Алмазов похлопывает по покрывалу рядом с собой, а Самойлов привстает и всовывает мне руки чашку, от которой идет горячий парок.

Я вцепляюсь в нее, словно в соломинку, которая не позволит мне совсем пропасть. Делаю глоток и не поднимая взгляда от края чашки мрачно признаюсь:

— Это я сама виновата, что мама отыскала меня. В мой новый телефон можно вставить две симки. Я поставила новую, а потом… — пристыженно замолкаю.

На помощь мне приходит Родион.

— Ты вставила вторую симку? Ту, через которую общалась со мной, как Катерина с сайта знакомств?

Киваю, соглашаясь — все так и было, и поясняю:

— Это номер моего папы. После его смерти я оставила себе его телефон и использовала симку, когда зарегистрировалась на сайте знакомств. Я даже не вспомнила, что мама тоже знает этот номер и сможет по нему отследить меня. Просто не подумала…

В комнате становится тихо. Мужчины переглядываются между собой, словно ведут немой диалог. Наверно обсуждают какая дура эта Катя Мельникова.

Я пытаюсь сделать еще глоток чая, но в этот момент оживает мой телефон. Я с ужасом смотрю на экран — мама!

— Мама, — шепчу еле слышно.

— Мама — это прекрасно, — Родион забирает телефон у меня из рук и принимает вызов.

— Здравствуйте Наира Ахметовна, — произносит спокойно и весело подмигивает мне.