Глава 66

Катя

Будит меня поцелуй. Упоительный, очень настойчивый: в уголок губ, потом в шею, в плечо и… я распахиваю глаза.

— Ты вернулся? — шепчу сонно, не до конца выплыв из чудесного сновидения, в котором была с Родионом на берегу моря, где-то в пальмовом раю. Мы лежали на белоснежном песочке, обнимались и шептали друг другу нежности…

— Уже почти утро и я спешил к тебе, как только мог, — горячий поцелуй у основания шеи и мужская рука тянет с меня одеяло.

— Ой! — пищу, вспомнив, что вчера приняла мужественное решение спать без пижамы. Но это было вчера, Родиона рядом не было, поэтому я была очень смелой. А сейчас он тут и смотрит так, что меня бросает в жар.

Хватаюсь за край одеяла, не давая ему сползать дальше, и слышу тихий смешок.

— Ка-атя! Пока ты не проснулась я сидел и смотрел на тебя. И знаю, что под одеялом ты совершенно голенькая.

— Ой-й! — щеки мгновенно вспыхивают и ослабевший пальцы выпускают край одеяла.

— Ну вот, так гораздо лучше! — довольный голос Родиона и жадный взгляд, ласкающий мое тело. — Какая ты красивая!

— Я слишком худая, — пытаюсь нашарить одеяло и все-таки прикрыться — вся моя смелость напрочь улетучилась.

— Тш-ш, не спеши прятаться, красавица, — Родион ловит мои руки, закидывает их за голову и прижимает к подушке. Нависает надо мной, шепчет:

— Нет уж, попалась, теперь не спрячешься.

Горячие губы россыпью ласковых поцелуев проходятся по шее и верху груди, но ниже не спускаются. Останавливаются и скользят обратно к шее. Начинают целовать лицо, захватывают в сладкий плен губы и меня снова закручивает в водоворот пьянящих ощущений.

— Так, надо остановиться, — с трудом произносит Родион, когда от его поцелуев я окончательно плавлюсь и перестаю соображать где я и кто…

— Почему? — пытаюсь произнести, глядя на его лицо затуманенным взглядом. Но вместо вопроса из горла вырывается то ли стон, то ли хрип. В сознание неохотно пробивается мысль, что Родион прав, лучше остановиться. Скоро проснутся дети, и вообще, сначала надо разобраться с мамой и ее делами…

Родион с мучительным стоном отпускает меня и падает рядом на кровать. Лежит, глядя в потолок и тяжело дыша. Я стараюсь не смотреть специально, но взгляд упорно сползает вниз по его телу, где под свободными домашними брюками так явно заметно мужское желание.

— Не смотри на меня такими глазами, жена, а то я передумаю быть благородным джентльменом, — ворчит Родион и тянет одеяло себе на бедра. Прикрывается и я выдыхаю с облегчением — да, так лучше, спокойнее. Хватаю лежащий на стуле рядом плед и закутываюсь в него — укрываться одним одеялом с Родионом не стоит, опасно для моей нервной системы.

Несколько минут мы молчим, приходя в себя. Мои губы горят, а тело неудовлетворенно ноет. Может надо было продолжать обнимать его, не давать ему отпустить меня? Незаметно вздыхаю — нет, нет и еще раз нет. Сначала нужно с главным разобраться, с тем, что гложет душу, а потом о приятном думать…

Поворачиваю к Родиону лицо и буквально заставляю себя спросить:

— Что там с похитительницей?

Он тоже поворачивается ко мне. Смотрит потемневшими глазами, в которых до сих пор полыхает желание. Потом усмехается:

— Представляешь, эта тетка не имеет к твоей маме никакого отношения.

— Что?! — от изумления мой рот приоткрывается. Я недоверчиво смотрю на Родиона — это он так пытается пощадить мои чувства?

— Угу. Ее передали полиции вместе с видеозаписью ее признаний. В общем, твоя мама ее не нанимала, она действовала сама по себе. Она сумасшедшая, Кать. Полгода, как выписалась из дурки. Ее пробили по базам, плюс ее рассказ, а скорее бред безумной, это подтверждает…

В общем, у нее идея фикс, что где-то по Земле ходит дочь дьявола. Когда девочка подрастет, то родит антихриста, который уничтожит человечество. Что то-то в этом роде.

— Ужас… — я в полном шоке сморю на Родиона. — Она и правда сумасшедшая. Но, подожди, у нее ведь с собой был мешок, скотч и шприц с какой-то гадостью! Значит она готовилась…

— Да, она всегда была наготове, как она объяснила. В раздевалке в ее шкафчике лежало все, чтобы поймать и уничтожить «дьявольское отродье», когда оно появится. У нее было «видение», что это произойдет именно в этом ресторане, поэтому тетка и устроилась в него работать. Ждала, когда наступит час выполнить свою «миссию».

В этом ресторане она работает три месяца и за это время ничего странного за ней не замечали. Единственное, она всегда просилась обслуживать детские праздники, но на них, по ее словам, «дочери дьявола не было». А вот вчера появилась, — мрачным тоном завершает рассказ Родион.

— Ужас, ужас… — снова повторяю, не зная, что еще сказать.

— Да, Катя, если бы не ты и не страх, что твоя мама что-то сделает Мише, безумная баба могла успеть сотворить с Динкой все что угодно, — Родион вдруг горько улыбается. — Думаю, надо сказать твоей маме спасибо, что она невольно помогла спасению моей дочки.

— Нашей дочки, — поправляю я. Мне по-настоящему дурно от рассказа Родиона. Перед глазами опять встает заплаканное личико скорчившейся в углу малышки. — Я… я бы не пережила, если бы с Динулей что-то случилось.

— Все, Кать, все. Тетку уже не выпустят из дурки, я лично прослежу за этим. Забудь про все это.

Сильная рука обнимает меня, и я оказываюсь прижатой к мужскому боку. Сама обхватываю Родиона руками, жмусь к нему, словно его близость может оградить меня от ужасных воспоминаний.

— Ты любишь Динку, — не спрашивает, а констатирует факт мой муж.

— Люблю. Наверное, в тот момент, как увидела ее заплаканную возле дверей приемной, и полюбила, — подтверждаю, утыкаясь носом в его широкое плечо.

— А меня?

— Что тебя? — переспрашиваю мгновенно севшим голосом.

— Меня сможешь полюбить? — Родион за подбородок приподнимает мое лицо и пытливо смотрит мне в глаза. — Меня ты могла бы полюбить?

— Я… мне кажется, я уже… — отвечаю, вспыхнув от смущения.

— Я рад, Кать. Очень, — мне кажется, Родион выдыхает с облегчением.

Одним движением переворачивается, подминая меня под себя. Смотрит так хищно и предвкушающе, что во рту у меня мгновенно пересыхает, а по телу разбегается хоровод мурашек. Наверное, я какая-то озабоченная и плохая мать, но под его взглядом мои переживания мигом куда-то улетучиваются. Но я ведь и женщина тоже, влюбленная в этого страстно глядящего на меня мужчину. Имею право на…

Додумать мысль не успеваю, потому что от двери раздается шорох, а потом два детских голоса хором произносят:

— Да целуйтесь вы уже!