Глава 65

Катя Алмазова

После звонка Родион неохотно, но дает мне возможность слезть с его колен. Правда, пока я спускаюсь на пол, успевает пообнимать меня за разные места. За очень разные и так, что на ноги я встаю еще более пунцовой, чем была.

— Родион! — возмущаюсь и пытаюсь скинуть его ладони со своей груди. Скидываю, но они тут же оказываются на попе. С попы перемещаются на бока, снова на грудь и опять на попу. Да что же это такое!

— Родион! — выдыхаю чуть не со стоном: я, между прочим, тоже не железная!

— Ты такая аппетитная и мне очень понравилось тебя трогать, — Родион наклоняется к моему уху и прикусывает хрящик так, что тело от шеи до пяток окатывает сладкой горячей волной. Шепчет: — Вернусь и продолжим, только теперь в кровати.

Мягко обводит кончиком языка ушную раковину, заставив меня вздрогнуть от острого удовольствия, и с тяжелым вздохом отстраняется.

— Ладно, поеду. Там эта мразь что-то очень интересное рассказывает, ребята не знают, что с ее показаниями делать.

Едва звучат эти слова, я застываю. Руки мгновенно леденеют, а в голове мерзким клубком начинают шевелиться страшные мысли — неужели моя мама наняла ту женщину, чтобы Дину не просто похитить, а… убить?! Нет, я не должна так думать! Это ведь просто ужас!

— Э, э, Катя, в обморок не падать, еще ничего не известно! — словно сквозь толщу воды слышу голос Родиона. — Катя, да что с тобой?

Меня слегка встряхивают, помогая вернуться в реальность. Передо мной очень близко напряженное лицо Родиона. В глазах у него мрачность и тревога, от недавнего игривого настроения не осталось и следа.

— Родион, я боюсь, что моя мама… Что она совсем перешла границы и наняла для Дины убийцу, — шепчу непослушными губами. — Если это так, то я не знаю, как мне жить тогда.

В глазах Родиона появляется изумление:

— Кать, ты-то здесь при чем? Твоя мать — не ты. Если она совершила преступление, она и будет наказана. Но ее поступки — только ее, ты за них не отвечаешь!

— Я понимаю, да. Умом всё понимаю, но у меня такое чувство, словно я тоже замешана в ее делах, она ведь моя мама! Я как будто тоже виновата, как будто я соучастница…

— Глупости! — отметает Родион мои переживания. — Сейчас целуй меня и я поехал. А ты ложись спать и чтобы никаких страданий, только здоровый и крепкий сон.

На спину ложатся горячие ладони, делясь со мной теплом, таким нужным мне сейчас. Мужские губы бережно прикасаются к моим, ласково поглаживая и заставляя расслабиться.

Родион медлит, словно ждет чего-то, и махнув рукой на свои сомнения и смущение, я обнимаю его за шею. Тянусь к нему и начинаю сама целовать.

— Ка-атя! — выдох-стон в мои губы и на меня обрушивается настоящий шквал эмоций. Нежность. Сладость. Восхищение и желание. Все вместе и одновременно…

Мы целуемся, забыв обо всем на свете. Долго, вкусно, горячо… Сейчас здесь только мы и наше желание, а остальной мир пусть ждет…

Родион отстраняется первым. Тяжело дыша, прижимается лбом к моему лбу и замирает, лишь руки на моей спине чуть подрагивают. Я тоже не двигаюсь, прижимаюсь к своему мужчине и не хочу отпускать.

— Надо ехать, — выдыхает Родион.

— Надо, — соглашаюсь и чуть отодвигаюсь, разрывая нашу близость. Позволяю себе еще немного понежиться в его сильных руках и отступаю.

— Поезжай. Я буду ждать тебя в… нашей спальне, — произношу, глядя в заблестевшие удовольствием карие глаза. — Если засну, разбуди меня, муж.

— Обязательно разбужу, жена, — прикосновение губ к моему лбу и он уходит.

Я еще долго стою у окна, глядя в темноту, в которой, мигнув фарами, скрылась машина Родиона, затем иду в ванную. Мне нужно принять душ, умыться, и сделать очень важное дело — решить, надевать ли на ночь пижаму или обойтись без нее?