Глава 7

До дома, где живет Лада я добегаю за каких-то пятнадцать минут. Даже коленки не успевают подмерзнуть, с такой скоростью я несусь. Противное чувство, гадливость от стычки с тем неприятным мужчиной до сих пор не отпустило, подгоняя вперед.

— Ой, это кто тут?! — встречает меня Лада ошеломленным возгласом. Прищуривается и разглядывает, а в квартиру не пускает.

— Кто там, кто там?! — в коридор с радостным воплем вылетает Мишка.

— Мамочка?! — и тоже тормозит. Смотрит на меня настороженно. Только тут я понимаю, что так бежала из офиса, что забыла снять свою маскировку.

Торопливо снимаю очки в тяжелой оправе. Затем стаскиваю с головы парик тусклого серого цвета. Засовываю его в сумку и распахиваю сыну объятия:

— Это я! Просто я маскировалась! — объявляю весело.

Миша кидается ко мне обниматься, а Лада хватается за сердце и начинает пыхтеть, как недовольный ёж.

— Ну, мать, напугала ты меня. Открываю, смотрю, стоит привидение какое-то в очках. Вроде одето ОНО в одежду моей подруги. Но не она, а черте что. Ты зачем себя так изуродовала?!

И без перехода:

— Есть будешь? Мы тебе макарошек оставили.

— Ну давай, колись, с чего такие метаморфозы с внешностью? — спрашивает, когда я, уплетя свою тарелку с вкуснющими макаронами, принимаюсь за чай. Мишка немного посидел с нами, пообнимался со мной и снова убежал к мультикам и Кларе Никитичне, с которой он крепко дружит.

— Так надо, — отвечаю, делаю маленький глоток. — Меня Татьяна Сергеевна, начальница моя бывшая сразу предупредила, что если хочу работать помощником Родиона Юрьевича, надо перекрасить волосы. У него на блондинок аллергия.

Оттягиваю пальцами прядку своих волос цвета липового меда. Покачиваю и даже сама любуюсь, такого они красивого оттенка. Папа всегда говорил, что волосы — мое украшение. Я в него пошла внешностью — беленькая, сероглазая.

Мама брюнетка с карими глазами и смуглой кожей. Они вдвоем такая контрастная пара. Были пара… Даже удивительно, что во мне светлые папины гены победили мамины темные. Обычно, бывает наоборот.

Грустно вздыхаю и утыкаюсь в свою чашку — до сих пор не могу прийти в себя после папиной внезапной кончины. Вот только утром с ним попрощались, а вечером уже…

— Ну ладно, с волосами понятно — перекрашивать их ты пожалела. Я бы тоже на твоем месте лучше паранджу надела, чем такую красоту портить, — Лада одобрительно закивала, отвлекая меня от печальных мыслей.

— Но очки эти страхолюдские! Помада синюшного оттенка! Брови запудренные! Это все зачем?! — Лада с каждым словом все повышает голос. В конце он уже гремит от негодования.

— Это маскировка от Эльвиры, — признаюсь смущенно.

— Кого?! — Лада приставляет ладонь к уху. Поворачивается им в мою сторону и делает вид, что прислушивается. — Какой такой Эльвиры?

— Первой помощницы Родиона Юрьевича. Это меня тоже Татьяна Сергеевна предупредила, что Эльвира не потерпит конкурентку своей красоте. Она до этого уже троих выжила. Те девушки были симпатичными, к тому же, начали боссу глазки строить, — поясняю я.

— Я ничего строить не собираюсь, да и не такая уж красавица, но лучше не рисковать. Эльвира-то давно работает и власти у нее немало, потому что Родион Юрьевич ей доверяет. Вот она и… в общем, делает так, что неугодных ей помощниц увольняют или они сами сбегают.

Лада смотрит на меня во все глаза и на лице у нее написано изумление.

— Лада, ну а что мне оставалось делать? — я нервно отставляю чашку. — Меня приняли на такую хорошую должность с заплатой, как три моих в должности эйчара. Да я за такую работу не только очки на нос натяну. Я и паранджу надену, как ты сказала! И… да что угодно!

— Мне нужна эта работа и эта зарплата, — добавляю мрачно и всхлипнув, начинаю рассказывать Ладе о мамином безумном требовании и угрозах.

— Так что, если мама не одумается и действительно заберет у меня квартиру, то мне придется снимать жилье. А это деньги…, — завершаю я свое повествование и горько вздыхаю — до сих пор не верится, что о своей маме рассказываю такие ужасы.

Лада слушает, хмурится, а когда потом просто обнимает меня. Так мы сидим некоторое время. Молчим, потому что тут и сказать нечего. Хотя, как оказалось, сказать есть что.

— Кать, а ты… — Лада закусывает губу и отводит взгляд. — А твоя мама не… Ну вот знаешь, часто ведь рассказывают, что на Кавказе девушку могут просто украсть и не успеет она ничего понять, как уже не свободная женщина, а жена какого-нибудь аксакала… Твоя мама не сделает так же?

— Что ты имеешь в виду? — я еле-еле выговариваю эти слова, так меня поразил вопрос подруги.

— Ну… Не заставит она тебя силой выйти замуж? Поуговаривает еще немного, а потом ей надоест, тогда Мишаню просто украдут и отправят куда там она хочет. А тебя в ковер завернут, как в "Кавказской пленнице", и прямиком на свадьбу доставят.

— Лада, ты что такое говоришь?! Она же моя мама! — шепчу я, в ужасе глядя на подругу. — Она не сможет!

Говорю так, потому что моя душа не может поверить, что мама способна так со мной поступить. Душа не может, но разум знает — может. Еще как! Если понадобится, мама это сделает, даже не задумается. И в этот момент мне становится ужасно страшно. Так страшно, что начинает колотить, как в сильном ознобе, а с губ срывается всхлип…