Глава 32

Я стою посреди рынка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вокруг меня сгущается толпа, шепот перерастает в возмущенные крики. Торговка смотрит на меня и, кажется, наслаждается моим растерянным видом.

Иридан на плече становится алым и чуть не дымится от возмущения.

— Это не мое, — твердо произношу я, а сама стараюсь не смотреть ни на овощи, раскатившиеся по мостовой, которые теперь давят чужие ноги, ни на растекающееся темное пятно лекарства. Потому что больно. Больно и обидно.

— Конечно, не твое! Это мой товар, который ты украла!

— Это неправда.

— Но вот, доказательство! — торговка поднимает браслет и трясет им.

— Я не знаю, как он там оказался. Вы видели, как именно я его крала? — настаиваю я.

— Я видела, что он лежал, пока ты стояла у моего лотка. А как только решила отойти — исчез!

— Но как крала — не видели?

— Не морочь мне голову! — уже во всю глотку верещит торговка. — Зовите стражу!

Она снова хватает меня за руку, наверное, чтобы не убежала. А у меня сердце уходит в пятки. Что будет, если меня заберут? Как будет мама? А как моя учеба в академии?

— Отпустите ее, — раздается голос, к которому я успела привыкнуть настолько, что узнаю его хоть во сне.

Толпа, гудящая и полная возмущения, расступается, а к нам на «сцену» выходит Адреас, который тащит за шиворот мужика. Тот выглядит как обычный житель наших бедных районов, весьма потасканным и не совсем трезвым. А еще, по всей видимости, весьма испуганным.

— Рассказывай, — приказывает Филис мужику и слегка встряхивает.

— Это я… украл браслет, — скрипуче выдавливает из себя тот.

— Ты? — ошарашенно переспрашивает торговка, ослабляя хватку. — Но браслет был у этой.

Филис снова дергает мужика, потому он продолжает:

— Украл, потом испугался, что ты заметила, девчонке подкинул. Сам сбежал.

Тут как раз подходит стража, и народ начинает активно расходиться, как будто и не стоял здесь. Филис спокойно передает пойманного вора законникам и объясняет, что вообще произошло, пока я рассеянно собираю то, что еще можно собрать.

— Извинитесь, — раздается над головой голос Адреаса.

Я не сразу понимаю, о чем он. А когда поднимаюсь, вижу, что Филис смотрит на торговку, которая уже успела вернуться обратно за прилавок и старательно делает вид, что ничего не произошло.

— Извинитесь перед девушкой, — повторяет он.

И только тогда торговка изумленно поворачивается ко мне и выпучивает глаза.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вы беспочвенно обвинили, и теперь стоит принести за это извинения, — все больше мрачнея, говорит Филис.

— Не надо, — тихо произношу я, хватая его за рукав. — Все хорошо.

— Надо, — качает головой он. — Так не должно быть.

Причем по его лицу ясно видно, что спорить с ним бесполезно. Даже мне становится страшно от его взгляда, поэтому торговка, которая сначала хотела возмутиться, белеет, нервно облизывает губы и хрипло произносит:

— Прошу… прощения.

Это устраивает Филиса, он кивает, хватает меня за предплечье и тянет прочь от рыночка. Мы идем молча. Я дрожу, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я.

Адреас резко разворачивается ко мне, и я вижу, как его зрачки сужаются в тонкие щелки.

— Ты. Домой. Сейчас же, — рычит он так, что у меня мурашки бегут по коже.

Он словно едва контролирует себя от злости. Ноздри раздуваются, а на виске бьется жилка. Я не понимаю, отчего он злится, что он вообще тут делал и как смог поймать настоящего вора? Филис за мной следит?

Я хочу возмутиться, возразить, но Адреас уже поворачивается и уходит, растворяясь в толпе.

На меня резко обрушивается усталость. Из всего закупленного лекарства остался один пузырек, а из овощей хорошо, если треть. Но сил идти покупать новые — нет. Решаюсь попросить соседку потом сходить вместо меня и записать на меня в долг: они меня знают, разрешат.

Дома с трудом сохраняю улыбку, когда раскладываю покупки перед мамой. Но в дверь неожиданно стучат:

— Ярика Сирен? — спрашивает молодой парень в форме курьера одной из самых дорогих служб доставки.

— Да, — отвечаю я, озадаченно рассматривая его.

— Это вам. Поставьте магическую подпись о получении, — он протягивает бумагу, которой я аккуратно касаюсь пальцем, а потом передает небольшую коробочку.

На ней нет ни записки, ни надписи. Но я знаю, от кого она. Чувствую. Внутри как будто все замирает, а потом начинает мелко вибрировать. Так, что даже дышать сложно.

В коробке — три флакона с маминым лекарством. Ровно столько, сколько разбилось на рынке. Только эти сделаны в королевской лавке зельеваров. А еще там порошок, который лекарь прописал в дополнение к лекарству, но на который мне пришлось бы копить мои стипендии почти год.

Дорогой подарок. Такой, за который я… не знаю, чем расплатиться.

Вечером я не выдерживаю и возвращаюсь в академию раньше времени. Мне нужно подготовиться к занятиям, повторить все то, что мы делали с Джонсом и отработать несколько плетений, которые показал мне Филис. У меня есть цель: продержаться на отборе как можно дольше.

Хотя это все, конечно, больше отговорки. Мне нужно отвлечь себя от странных мыслей, крутящихся в голове. О том, почему мама себя так странно ведет. О том, как меня подставили на рынке, и я едва избежала наказания. О том, кто мне помог. И о том, почему этот «кто-то» все больше занимает места в моих мыслях.

Это неправильно. Это пугает. От этого хочется сбежать.

Тренировочный зал, в который Филис сделал мне свободный допуск, вшитый в мой ученический кристалл, пуст. И на выходных это нормально — все разъехались и вообще предпочитают отдыхать.

И я в этом уверена до тех пор, пока не приоткрываю дверь и не захожу внутрь.

В дальнем углу, в тени, стоит Филис. Рубашка сброшена на пол, а свободные тренировочные штаны висят на бедрах, оставляя видимыми ямочки на пояснице.

Мокрые от пота волосы липнут к шее и плечам, рельефные мышцы спины напряжены, дыхание тяжелое, словно он бьется с непобедимым врагом. По гладкой, бронзовой от загара коже стекают капли пота.

Филис рисует в воздухе сложное плетение, которое светится голубым светом. Адреас с глухим рыком вливает в него силу, с трудом отводит одну руку в сторону, придавая плетению направленность, но нити магии рвутся. Целостный рисунок разлетается в разные стороны светящимися ошметками.

Адреас падает на колени и с яростью бьет по песку кулаком.

— Бездарность, — его голос звучит сдавленно, почти… отчаянно.

Я невольно делаю шаг назад, задевая дверь.

Филис мгновенно оборачивается, замечая меня.

— Ты…