Глава 36

— Куда? — спрашиваю я, откладывая в сторону свое перо.

Не хочу просто так с полпинка соглашаться с его приказами. Но что-то в интонации Адреаса заставляет меня изменить решение.

— Увидишь, ящерка, — говорит Филис и, подойдя ближе, закрывает книгу, лежащую передо мной. — Оставляй, завтра все уберут.

— Но…

— Я серьезно, Ярика, — Адреас берет меня за руку и буквально вытаскивает из-за стола. — Книги все твои я на себя переписал. Так что, если будет с кого спрос — только с меня.

Мне бы удивиться, но больше шокирует прикосновение шершавых пальцев к тонкой коже запястья. От этого места разбегаются колючие обжигающие нити, а я от неожиданности задерживаю дыхание.

Поскорее встаю и высвобождаю руку, ощущая, как кровь приливает к щекам. В голове сразу вспыхивает воспоминание о том, как Адреас вчера сжимал мои запястья. И то, как он…

Стоп! Об этом не стоит думать!

Хорошо, что освещение тут не очень — Филис не увидит. Или увидит? Он же дракон!

— Не съем, не переживай. Я-то как раз пообедал, — усмехается этот невыносимый блондин, а я понимаю, что его пепельные волосы снова притянули мой взгляд.

Ему идут они гораздо больше, чем то радужное безобразие, что я устроила. Интересно, как он смог эту магию снять? Не может же быть, чтобы все вернулось в норму только из-за нашего поцелуя?

Я беру со стола задремавшего Ири, и мы идем куда-то вглубь библиотеки, за самые дальние стеллажи.

— Аккуратно, здесь низкая дверь, — предупреждает Адреас, легонько касаясь моей спины и помогая пригнуться.

Аккуратно так, заботливо. Я не могу понять свои ощущения — то ли я хочу увернуться от этого прикосновения, то ли продлить его.

Подсобка? С некоторых пор у меня с ними не вполне хорошие отношения, но сейчас рядом Филис, и я почему-то чувствую себя в безопасности. Абсурд же, да? Но как есть.

Адреас быстрым движением пальцев подвешивает горящий шар под потолок и проводит ладонью по столу, проверяя, насколько тут пыльно. Он хмыкает и довольно кивает — похоже, уровень пыли в пределах нормы.

Но вообще местечко хоть и крошечное, но очень уютное. Стол, два табурета и узкий диванчик со старой, в одном месте даже подпаленной обивкой. Ручка, некогда, похоже, покрытая красной краской, сейчас протерта настолько, что видно дерево.

На столике стоит чайник с двумя чашечками. Позолоченные ободочки лениво отражают свет, хотя наверняка когда-то блестели своей новизной.

И вообще, даже от деревянной вагонки стен, кажется, исходит какой-то непередаваемый исторический дух студенчества. Как будто они шепчут: «Мы видели столько, что вам нас уже не удивить». А на самом деле только и ждут, что посетители выкинут нечто эдакое, о чем потом будет судачить вся академия.

Я привыкла к стесненным пространствам, поэтому легко протискиваюсь к табуретке у самой стены и устраиваюсь на ней, как на насесте. Лишь бы подальше от Филиса.

Мне кажется, сумбур в моей голове возрастает по мере уменьшения расстояния между мной и Адреасом. Сейчас между нами хотя бы есть стол. Мне дико хочется задать вопрос, что это вчера было, как мне теперь себя вести и что делать.

Но произнести это вслух, значит, признать, что думаю об этом, что для меня это важно. А я точно не хочу в этом признаваться.

Филис наклоняется, чтобы достать из-под дивана коробку с печеньем.

— Это что, тайная комната для тех, кто любит поесть в библиотеке? — спрашиваю я, все еще не понимая, что происходит.

— Это место спасения тех, кто вопреки рекомендациям целителей пропускает приемы пищи, — отзывается Филис. — И для тех, кто ловит слишком много отработок.

— То есть тут частенько бывают? И откуда тогда берется еда?

Меня удивляет это место. Точнее, даже не оно, а сам факт его существования: это же должен был кто-то придумать. Да и преподаватели, не говоря уже о библиотекарях, должны были знать, что тут, чуть ли не в центре святая святых, есть укромное место для отдыха.

— Судя по тому, что пыли почти нет — кто-то был здесь совсем недавно, — спокойно отвечает Адреас, подогревая магией чайник. — Этому месту уже столько лет, что оно само по себе чуть ли не легенда. А еда… Кто съел, тот потом и принес.

Мне нравится наблюдать за Филисом, за его неторопливыми, но выверенными движениями. Он наклоняет чайник так, чтобы струйка кипятка попала точно в центр чашки, а жидкости оказалось в итоге ровно по золотую каемочку. Как будто даже налить чай ему нужно идеально.

— То есть хочешь сказать, что я потом должна буду принести сюда печенье? — спрашиваю я, уже ощущая терпкий запах свежего чая и ванильно-коричный аромат угощения.

Живот снова напоминает, что я давно не ела, и я придвигаюсь ближе к столу.

— Печенье за мой счет, — отвечает Филис, а я слышу в его голосе… улыбку?

Он подвигает ко мне ближе чашку и коробку, а сам облокачивается на стол, рассматривая меня со странным выражением лица.

Мне становится до покалывания где-то в груди неловко. Даже более неловко, чем когда он меня поцеловал, поэтому я спешу спрятать взгляд в чашке, обхватывая тонкий фарфор обеими ладонями.

— Куда ты дел Филиса и кто ты? — спрашиваю я, не поднимая глаз, будто отблеск светового шарика на поверхности напитка безумно интересен.

— Не язви, ящерка. Лучше ешь, — произносит блондин. — Я видел твой табель успеваемости. Ты не безнадежна.

Я успеваю проглотить чай, прежде чем фыркнуть.

— Не удивительно, что у Джесс с утра было плохое настроение. Ты ей, наверное, тоже сделал «потрясающий» комплимент.

Говорю, и тут же прикусываю язык. Вот какого Ярхаша я вспомнила об этой стерве?

Замечаю, как у Филиса сжимаются челюсти, но он ничего по этому поводу не говорит, только продолжает:

— Я не собирался тебя хвалить. Лишь хотел сказать, что это значит, что ты будешь заниматься ещё больше.

— Куда? У меня и так едва хватает времени на все! — сокрушенно выдыхаю я.

— Мне казалось, что ты не относишься к подвиду студент-нытик, — Адреас поднимает бровь, а в ледяном взгляде мелькает вызов. — В рамках нашего обучения я мог бы сводить тебя в хранилище артефактов или… получить доступ на посещение архива самых древних книг…

Филис как будто знает, куда давить, чтобы вызвать во мне непреодолимое желание срочно начать заниматься. Он достает из внутреннего кармана пиджака две толстые тетради.

— Это чуть-чуть сэкономит тебе время, — Адреас оставляет их на столе передо мной.

Он склоняется ближе ко мне, останавливаясь ровно так, что нас разделяет чашка, зажатая в моих руках. На секунду мне кажется, что Филис хочет забрать у меня эту чашку из рук и оказаться ещё ближе, но он только переводит взгляд с моих глаз на губы.

Миг напряженного, наполненного разрядами невидимых молний молчания прерывается тем, что Филис прикрывает веки и отстраняется.

— По поводу занятий — это не предложение и не угроза. Это факт, — поднимаясь, говорит он. — Попьешь чай — просто закрой за собой.

И Филис уходит, оставляя меня в растерянности.

Ужин я решаю не пропускать. В конце концов, я постеснялась есть много печенек, да и после ухода Адреаса оставаться в подсобке долго не хочется.

Тайра хмуро отмечает, что Филиса на ужине нет, очень быстро ест, а потом убегает. Я тоже бросаю пару взглядов на тот стол, за которым обычно сидит блондин, но каждый раз одергиваю себя. Деловые отношения. Учебные.

А то, что поцеловались — случайность. Эмоции. В конце концов, это же не помолвка.

Я, конечно же, уже заглянула в лекции Адреаса. Четкие, структурированные, идеальные… Как почти все, что он делает.

— А, вот и ты, — недалеко от входа в мой жилой корпус меня останавливает Джесс.

Я хочу ее обойти — не хватало мне еще разборок с этой темпераментной блондинкой.

— Да стой же ты! — она настойчиво хватает меня за рукав. — Тебе вот Адреас просил передать.

В ее руках — мои перо и блокнот, куда я выписывала какие-то заинтересовавшие меня факты об артефактах. Точно. Я так отвлеклась на конспекты Филиса, что совсем забыла, что пришла в библиотеку не с пустыми руками.

Но… почему через Джесс?

Я аккуратно забираю свои вещи из ее рук и делаю шаг назад.

— Спасибо? — как-то неуверенно говорю я, словно спрашивая, чего она от меня хочет.

— Да на здоровье, — говорит Джесс и, помолчав, добавляет с небольшим сожалением, проникновенно: — Я так рада помочь. Рада, что он во всем доверяет мне. Ведь истинная, она как опора для дракона, ты же знаешь… Кстати, можешь совсем не переживать о том, что произошло между вами. Правда-правда! Адреас мне все сразу рассказал и, конечно же, я его уже простила. Я же понимаю, что драконы могут любить только истинную. Все остальное — это так… развлечение.

Она очень широко и мило улыбается и уходит. А я остаюсь, словно облитая водой из проруби.