Глава 37

Если вчера я не могла заснуть из-за поцелуя, то теперь я полночи не спала… опять из-за этого самого поцелуя.

У меня в голове не укладывалось: как же так? Джесс его истинная — как Филис вообще мог даже задуматься о том, чтобы поцеловать меня? Так потом еще и рассказать об этом Джесс?

Как же мне стыдно. И противно. И чувства только усиливаются от осознания того, в чем не хочу себе признаваться: мне, глупой, понравилось. И я где-то в дальнем уголке мозга даже допустила крохотную возможность, что…

Ой, да какой же бред!

— Тайра, — лениво размазывая по тарелке утреннюю кашу, спрашиваю я. — Скажи, драконы все гады?

На мой вопрос поднимают головы даже Бин и Бен, а у Тайры глаза на лоб лезут.

— Ты сейчас теоретически или уже на основании чего-то или… кого-то… сделала вывод? — задает встречный вопрос Тайра.

— Просто они все, получается, богаты, имеют власть и, как я понимаю, самомнение, — уклончиво отвечаю я.

— Ну согласись, что когда у тебя почти нет ограничений в магии, ты сильнее обычных людей и умеешь превращаться в огромного огнедышащего ящера, это хороший повод претендовать на власть, — пожимает плечами соседка по столу.

— Только плохо, что в довесок к этой силе достается отвратительный характер, — фыркаю я, а взгляд сам собой соскальзывает на столик, за которым сидит Филис.

Волосы так и остаются светлыми, а на лице неожиданно проскальзывает улыбка. Доволен, что Джесс его простила?

— Ну почему? — Бин, кажется, это он, неожиданно включается в разговор. — Ты же знаешь, что ректор — тоже дракон?

Честно говоря, не задумывалась об этом… Но, навеное, это логично, ведь быть ректором — это обладать очень большим влиянием. Как минимум на подрастающее поколение.

— Да-да, — подтверждает слова брата Бен. — Но при этом он создал и отстоял факультет нестабильных, говорят, еще ни разу не наказал невиновного, а еще… Поговаривают, что он покрывает кого-то из попаданцев. Но, возможно, это только слухи.

Про нестабильных — да. Несколько лет назад это была громкая история. Я тогда, можно сказать, была ребенком, да и жили мы далеко от Лоренхейта, но, мне кажется, многие маги тогда вздохнули свободнее, потому что никто не был застрахован от рождения нестабильного малыша.

А вот про попаданцев — для меня что-то новое. Я не совсем понимаю, кто это такие… Но слышала детские ужастики, что они очень страшные, опасные и вообще от них надо избавляться, как от обезумевших хищников.

И их покрывал ректор⁈

— А Ругро? — добавляет Тайра.

— Ну вот насчет Ругро я с Ярикой согласен, — криво улыбается Бин, и Бен ему в ответ кивает.

— Ладно, бывают и исключения, — отмахивается соседка. — А вообще… Что ты по этому поводу решила задуматься? Что, Илиас уже успел тебя обидеть?

— Илиас?

— Ну… Я от кого-то слышала, что вы с ним ходили на свидание, — Тайра смотрит на меня, а я понимаю, что она больше хочет узнать какие-то подробности. Чисто из женского любопытства.

— Он просто угощал меня пирожными, Тайра, — сдержанно отвечаю я.

— Ты же в курсе, что это называется свиданием?

Неопределенно веду плечом и утыкаюсь взглядом в свою кашу, потому что, может, и называется, но я его таковым даже не считала. Не задумывалась.

— Ну и я не раз вас видела вместе. Не думаю, что это просто так… Слушай! А, может, ты его истинная? — глаза соседки загораются азартом. — Ты его руку видела? Там появилась метка?

— Метка?

— Ну да! Когда дракон впервые касается своей истинной, у него появляется на руке метка. Не знаю, правда, как она выглядит, но… Ты же присмотришься, правда?

Тру лоб от этого обилия информации, да еще и надуманной во многом, но у самой появляется зудящая мысль: я зачем-то пытаюсь вспомнить, видела ли я у Филиса на руке метку?

Не видела. И не потому что ее не было — я просто смотрела на совсем другие части его тела…

— Тайра…

— Ладно-ладно! Я побежала! Не опаздывай, а то ты и без лишних отработок только и делаешь, что занимаешься. А у студентов, знаешь ли, много других вполне себе увлекательных занятий. Например, вечеринки…

Качаю головой: мне только вечеринок еще не хватало — только-только закончились утренние пробежки, и начали забывать мне этот косяк.

Пару дней мне удается избегать лишних встреч с Адреасом: у него свои дела, а, может, правда решил, что я не готова к более серьезным занятиям. Да и по учебе меня очень сильно нагружают.

Профессор артефакторики выдает нам отчетные задания по теме. То ли он оказывается очень рассеянным, то ли у него какие-то ко мне персональные претензии, но мое задание требует от меня как минимум трех бессонных ночей в библиотеке. В идеале — допуска в Хранилище артефактов. Но кто же мне его даст?

Единственное, что меня спасает — это, как ни странно, лекции Филиса. Они оказываются очень вовремя и настолько же структурированы, как и его объяснения. Вроде лекторы — те же самые, но я сравниваю свои криво и косо написанные строчки и схемы Адреаса, и кажется, что он просто залезает в головы преподавателей.

Но в остальном я старательно обхожу те места, где могу встретить Филиса. Несколько раз вижу его с Джесс, которая липнет к Адреасу и улыбается. Это вызывает маленькую бурю где-то за грудиной, но я подавляю ее и тут же прячусь в толпе, чтобы не пересекаться с блондином.

— Мне казалось, ты серьезно настроена относительно учебы, — раздается над ухом голос Филиса, когда я сижу вечером на лавочке около фонтана и пытаюсь запомнить схему последнего защитного плетения.

Я вскидываю голову, оказываясь нос к носу с блондином. Он сидит совсем рядом, а в холодных глазах явное недовольство, как будто я что-то сделала неправильно.

Бросает в жар, и я отодвигаюсь от него подальше, потому что воспоминания снова маленьким фейерверком взрываются в голове. И не только в голове.

— Как видишь, серьезно! — огрызаюсь я и сую ему под нос свои записи.

— Не вижу. Я тебе еще вчера отправил записку, что сегодня жду тебя… примерно час назад, — он бросает короткий взгляд на башню с часами.

Я как дурочка хлопаю глазами: я точно не получала никаких записок.

— Может, тебе приснилось?

— Ладно. Тогда допуск в Хранилище артефактов мне тоже приснился, — говорит Филис и собирается вставать, чтобы уйти.

Шах и мат.