Глава 48

Мы, схватившись за руки, идем к тому месту, откуда ночью бежали в надежде, что нас никто не поймает. Ну как идем… Тайра почти тащит меня. Ее пальцы холодные и влажные от волнения, а меня словно наоборот бросает в жар.

В голове каша: обрывки формул, правил плетений, классификаций артефактов, которые зубрила все эти дни. А еще яркие, не вытравляемые даже стыдом картинки вчерашнего вечера. И ощущения…

— Давай скорее! Лучше забить места удобнее, — говорит Тайра, у которой паника сменилась жаждой деятельности.

Но мы оказываемся не единственными такими умными — аудитория заполнена уже больше чем наполовину, и нам приходится сесть практически на первый ряд.

— Ну вот, теперь даже шанса списать не будет, — ворчит Тайра.

— Откуда ты собиралась списывать, — смеюсь я, но это выходит как-то нервно. — Ты же не могла притащить сюда все учебники и дополнительные материалы по первому курсу?

— Я записала то, что хуже всего помню, — подруга отгибает полу пиджака, и я вижу там много маленьких бумажек, испещренных мелкими буковками. — Всю неделю готовилась. Ну и вот… не успела.

Так вот почему она сказала, что не готова! А я-то, наивная душа, подумала, что морально.

У меня сначала аж слов не находится, а потом в еле выдавливаю из себя, чтобы не свалиться под парту то ли от смеха, то ли от страха, что обнаружат.

— Ну а что ты так смотришь? Не всем везет получить в наставники Филиса, — она немного обиженно надувает губы, отворачивается и переплетает руки на груди.

Я поворачиваюсь к ней, чтобы сказать, что мне тоже не очень-то повезло, но потом вспоминаю Хранилище и старый стол и…

— Доброго дня, дорогие наши студенты! — раздается усиленный магией голос ректора. — Мы рады приветствовать вас на несколько необычном для нашей академии событии. Если вы забыли, то представлю вам еще раз учредителя этого гранта Гендрика Холливана.

Рядом с Ферстом перед нами стоят Курт, Ругро, Мариенто, Джонс, Флофф и, конечно, сам Холливан. Он выходит вперед, одергивает свой камзол и опирается на трость руками в черных кожаных перчатках.

— Я тоже рад вас всех видеть, — произносит он. — В силу некоторых обстоятельств мы были вынуждены чуть сдвинуть график испытаний, поэтому у вас оказалось чуть меньше времени на подготовку. Но! — он поднимает указательный палец, привлекая внимание. — У вас будет дополнительный час на задания. А теперь… Желаю вам всем удачи!

В последний момент он останавливает на мне взгляд и щелкает пальцами. Над нашими головами проносится магический вихрь, и на столах появляются стопки листов с вопросами. Мы с Тайрой одновременно затаиваем дыхание, глядя на работы, переглядываемся и понимаем, что у нас совершенно разные задания. Значит, каждый сам за себя. Что ж… это честно.

Я читаю первый вопрос и не верю своим глазам. Базовая теория магической защиты. Следующий — классификация артефактов по эпохам. Я пролистываю дальше.

Я зубрила это ночами, разбирала с Филисом, перечитывала в конспектах, написанных его каллиграфическим почерком. Неуловимое чувство уверенности начинает подниматься из самой глубины души. Я закрываю глаза на секунду, отсекая вчерашние образы, — и погружаюсь в ответы.

Пишу быстро, почти не задумываясь. Формулы, исторические даты, принципы плетений — все выстраивается в ясную, четкую картину. Я знаю. Я знаю все.

Внезапно тишину и поскрипывание перьев прерывает громкий влажный кашель. Лейсон, который сидит на три ряда дальше нас, хватается за горло и с шумом пытается вдохнуть. Он бледнеет, на его лбу проступают капли пота, а из носа течет алая струйка крови.

— Всем оставаться на месте! — командует Курт и практически мгновенно оказывается рядом с Лейсоном. — Зелье удачи, ректор, — отчитывается она и вместе с моим однокурсником исчезает.

Тишина, которая виснет в аудитории, вызывает холодный пот на спине.

— Как вы понимаете, для этого студента испытания завершены, — строго произносит Ферст. — Если кто-то еще пробовал то же зелье, я настоятельно советую самим прямо сейчас отправиться в лазарет.

С задних рядов поднимаются двое и выходят. Все остальные нервно переглядываются и с еще большим усилием начинают работать перьями.

Я смотрю на пустой стул Лейсона, а внутри все скручивается в ужасный узел, вызывающий тошноту. Насколько же он хотел пройти простым путем? Не кубок, так зелье… Но смысл? Обмануть всех? Но обманываешь же в первую очередь в этот момент сам себя!

Следующий этап — языки. Холливан говорил, что навык владения языком — один из ключевых для получения гранта. Но… это как раз именно то, к чему я точно не готова.

На наших столах появляются по три папки с испещренными разнообразными символами листами. Один лист — это слова с переводом. Нам дается около десяти минут, чтобы постараться их все запомнить. Потом эти листы исчезают и остаются только таблички, которые надо состыковать по принципу слово-перевод.

Я заглядываю в первую папку и понимаю, что не то что запомнить, я и прочитать-то это не смогу! А потом во мне словно что-то щелкает, и каждая буква приобретает другой, узнаваемый вид.

Ощущение, как у Джонса на занятиях, когда я долго смотрю на предмет, и он видится мне совсем другим. И здесь так же. Я очень легко запоминаю лист с подсказками, а потом расставляю таблички, полностью уверенная в результате.

С двумя другими папками оказывается все сложнее. Тот же «щелчок» не срабатывает. Однако я должна признать, что в этих случаях символы кажутся более привычными. Они похожи на наши буквы, и я более-менее угадываю необходимое. Ну или так хочу думать.

Я ухожу из аудитории одной из последних, потому что еще раз десять проверяю все свои ответы. Не потому, что надеюсь, что у меня выйдет что-то новое вспомнить, а просто потому, что тревожно.

— А вы сомневались, что достойны учиться в академии, — останавливает меня голос Холливана, когда я уже почти вышла.

Оказывается, он все еще остается в аудитории, просто делает это очень незаметно.

— Я просто решила постараться получить знания, пока меня не отчислили, — отвечаю я, чувствуя себя несколько неуютно: те, кто выходят позже, замечают, что мы с Холливаном разговариваем. Судачить будут.

— И правильно делаете, но… — он поднимается из-за стола и подходит чуть ближе. — Я бы скорее предположил, что вы себя недооцениваете.

— Иногда важнее не переоценить, — пожимаю плечами. — Прошу прощения, мне нужно идти.

Сбегаю так, как будто за мной гонится свора собак. Мне неуютно в его обществе, а еще больше неуютно от осознания того, что он устроил меня в академию как будто ни за что. Никак не могу избавиться от мысли, что я недостойна. Ни быть в академии, ни участвовать в этом гранте, ни заниматься индивидуально с Филисом.

Теперь-то я знаю, что он не только хороший ученик, но и прекрасный учитель. И если бы под его началами была не студентка с околонулевым потенциалом, а сильный маг… Мне даже сложно представить, каких высот он мог бы достичь.

— Ярика, ну наконец-то! Я думала, ты вообще оттуда не выйдешь! — мне навстречу кидается Тайра. — Как ты? Я совсем потерялась на этом северо-айкидонском наречии. У них же не буквы, а непонятные загогулины!

— Айкидонском? — переспрашиваю я.

— Да! Это единственный язык, который был абсолютно у всех, я спрашивала. Остальные менялись, а этот был к всех. Ну оно и понятно — нам же в Айкидонию ехать.

— Ну… да. Только ты говоришь об этом, как будто точно уверена, что пройдешь дальше.

Мы идем к столовой, где для участников испытаний организовали дополнительное время питания, потому как весь обед мы провели в круглой аудитории, скрипя перьями. В этот раз все студенты перемешаны, но почти все активно что-то обсуждают, возмущаются или, наоборот, радуются.

— А какая папка была с северо-айкидонским? — уточняю почему-то я, присаживаясь за один стол с Тайрой и еще парой незнакомых студентов.

— О! Ты тоже на нем полетела, да? Это была красная папка, — вступает в разговор брюнет с другого конца стола. — Там вообще было почти нереально. У нас, наверное, только с кафедры древних языков что-то там смогли сделать. И то потому, что наречие на древне-айкидонский похоже.

Красная. Я понимаю, что практически не обращала внимания на цвета папок, но… Я помню, что красная лежала сверху. С нее я начала. И это был единственный язык, который мне был понятен.

Мне это не нравится.

Сразу вспоминается гребень мамы в Хранилище артефактов, ее странный ответ и рассказ Филиса. Где-то под ложечкой появляется противное ощущение надвигающихся проблем. Еда больше не лезет, поэтому я ухожу подышать свежим осенним воздухом.

Я специально не ищу, но взгляд как будто намагниченный тут же прилипает к высокому, статному блондину, который, оперевшись спиной на стену, стоит недалеко от входа в столовую.

— Как твое испытание? — Филис отталкивается и принимает вертикальное положение.

— Хочешь узнать, не посрамила ли я своего учителя? — спрашиваю я.

— Хочу увидеть, что ты хотя бы немного начала верить в свои силы, — отвечает Адреас, подходя ближе.

— Какие силы? Ты же лучше всех знаешь границы моих возможностей, — возражаю я.

— И я же знаю, как быстро и умело ты их раздвигаешь, — он оказывается практически вплотную ко мне.

Время замедляется, когда он поднимает руку, будто собирается коснуться пальцами моей щеки, я застываю, как под плетением обездвиживания. Но он всего лишь снимает маленький листик с моих волос.

— Ярика, — он присматривается ко мне. — Ты же используешь заклинания, чтобы сделать волосы такими?

Я приоткрываю рот, чтобы возмутиться, а потом закрываю его. Тревожный узел в животе скручивается еще сильнее. К маме все больше вопросов, но я почти уверена, что ответов не будет.

— Конечно. Таких волос в природе же не бывает, — помедлив, отвечаю я. — Мы же не в легендах живем.

Он кивает.

— Точно. Я услышал, что следующий этап испытаний назначен на следующий понедельник, — говорит Адреас.

— Скажешь, что нужно еще усиленнее готовиться?

— Скажу, что тебе надо отдохнуть и подкопить силы. И, конечно, не влезать во всякие сомнительные авантюры.

На губах Филиса появляется улыбка, которая отражается и в глубине его глаз. И от этого ледяной взгляд становится как будто теплее, похожим на осеннее солнышко.

— Устал от меня?

Провоцирую. Потому что я точно знаю, что хочу сейчас услышать. И в то же время боюсь.

Но он просто игнорирует этот мой выпад:

— Желаю тебе пройти во второй этап, — говорит он, уходя. — Хотя… Я уверен, что ты там будешь.

Поправляю сумку на плече и иду вперед не глядя. Теперь я точно знаю, что если держаться основных дорожек, в академии почти невозможно заблудиться. Да даже если уйти в глубину парка, все равно выйти не составит труда.

— Достал Филис, да?

Я уже должна привыкнуть к его неожиданным появлениям. Илиас.

— Почему? Я ему очень благодарна. После его занятий я не совсем провалилась на испытании, — отвечаю я. — Как ты вчера убежал?

— У меня были пять лет, чтобы выучить большинство запасных выходов в помещениях, где бывают вечеринки, — лукаво улыбается он, а в зеленых глазах появляется азартный огонек. — Я рад, что ты тоже не попалась.

— Да уж… Меня чуть не поймали.

— Знаешь, поговаривают, что это как раз Филис настучал о месте и времени вечеринки, — с кривой улыбкой говорит он. — Не зря же он так много общается с Ругро и Ферстом.

Адреас? Мог ли он?

На самом деле звучит логично, но… Если так, то непонятно, почему он унес с собой кубок. Какая для него в этом выгода?

— Но ему и самому пришлось убегать.

— Пф! Ну он же должен был сделать вид, что ничего не делал, — подкидывает мне сомнений Илиас. — Я бы ему не доверял.

«Ну и не доверяй», — хочу ответить я, но молчу.

— Я устала, пойду в общежитие, — вежливо улыбаюсь и собираюсь обойти.

— Кстати, все же посмотри внимательнее книгу. Отказы не принимаются! — говорит мне вслед Илиас.

Быстрым шагом добираюсь до жилого корпуса, а потом и до комнаты. Скидываю с плеча сумку, запрокидываю голову и издаю гортанный рык. Устала.

Лисса одаривает меня взглядом, в котором читается: «Опять словила проблем?» Но нет. В этот раз только лишнее общение, которого хотелось бы избежать.

Что ж, говорят, что все самое неприятное надо сделать в первую очередь, а потом наслаждаться спокойной жизнью без постоянно висящей проблемы. Только беру в руки томик, подаренный Илиасом, как в дверь стучат.

Лисса открывает. Там на пороге стоит парень, кажется, курса с третьего. Он строго спрашивает:

— Ярика?

— Я? — указывает себе в грудь Лисса.

— Это — Ярике.

Он сует ведьме в руки какую-то коробку и быстро уходит. Наверное, чтобы ему не задавали лишних вопросов.

— Ну что, подруга… Эта романтическая посылка тебе, — едва сдерживая смех, поворачивается ко мне соседка.