Глава 51 · Адреас Филис

— Мы должны выяснить, кто в городе варит эту дрянь, — серьезно произносит Ферст, задумчиво потирая подбородок и глядя на горящий камин. — И то, что Лейсон в лазарете, играет против нас.

Ругро стоит у окна и всматривается в закатное небо. Как обычно, он внешне выглядит хладнокровным — и я даже завидую этой его способности, — но я знаю, что его беспокоит ситуация не меньше, чем ректора.

— Почему нельзя отдать решение этого вопроса городскому сыску? — спрашиваю я. — Алисия наверняка найдет того, кто смог бы вычислить зельевара.

— Чета Вальгердов сейчас в отъезде, а остальных ищеек я бы не хотел вовлекать в дела академии, — отвечает ректор. — А обычный сыск… Сам знаешь, что все равно самим все делать придется.

Киваю. Я все еще помнил то, как сам не так давно несколько раз побывал у сыскарей на допросах. И понадеялся, что больше с ними никогда не буду иметь никаких дел. Ведь я собирался остаться в Совете, как брат и отец, а это все очень далеко от всего, связанного с расследованиями.

Но все вышло иначе. Благодаря одной неугомонной ящерке.

Удивительно, но именно благодарность ящерке я и испытываю. Она не позволила мне совершить величайшую ошибку в своей жизни.

Когда я вернулся в академию, случаи отравления некачественным зельем удачи были единичные, и казалось, что это больше случайность. Потом стало понятно, что «поставки» в академию сделали регулярными.

Ферст быстро вычислил Лейсона — тот оказался пронырой, но опыта ему не хватало. А с умениями ректора ходить тенями практически по всей территории академии — скрыться практически невозможно. Но и Ферст не всесилен: в городе выяснить, кто снабжает Лейсона, так быстро не получилось.

И тогда Ругро предложил мне побыть глазами и ушами не только среди студентов, но и вне академии: я не ограничен в перемещениях, как прочие, поскольку это уже дополнительный курс, но вполне вхож в коллектив.

— Лейсон на самом деле не верил в действие кубка, — говорю я. — Поэтому он собирался всех напоить зельем.

И патруль дежуривших преподавателей и стражи пришел очень не вовремя. Как будто кто-то сдал место, где все должно было происходить. Кто? Зачем? Как будто хотел избавиться от Лейсона.

Вспоминаю, как смело кинулась ящерка выбивать кубок из рук парня. Но память тут же подкидывает то, что произошло в Хранилище. Это было как бурный поток, который снес меня, а потом накрыл с головой, и я готов был поддаться ему.

Нежная, но такая страстная, яркая, сладкая, неповторимая. Ящерка. И как удар наотмашь: «Этого не должно было случиться. Точно не между нами…»

Не между нами. А между кем? Она точно чувствует то же самое, что и я. Или я неправ?

После непродолжительного молчания Ругро продолжает мою мысль, а я заставляю себя вынырнуть из опасных воспоминаний.

— К счастью, Лейсон не успел никого напоить. Пострадал только сам. Но допрашивать его оказалось тоже бесполезно: он ни разу не видел торговца. Все делалось только через специальные места, которые каждый раз разные.

— Что они сейчас сделают? Будут искать новые пути или решат взять перерыв? — спрашиваю я.

— А вот это тебе и нужно будет выяснить, — получаю я новое задание от Ферста. — И еще…

Я вижу, как Ругро и Ферст неожиданно серьезно смотрят на меня.

— Что?

— Это касается твоей подопечной, — говорит Ферст.

Напрягаюсь всем телом, как будто это касается лично меня. Как будто я боюсь того, что мне скажут, что я больше не буду наставником Сирен, хотя месяц назад только обрадовался бы этому.

— За ней надо присмотреть, — продолжает ректор. — И я имею в виду не только на территории академии и в учебное время.

Я киваю, но ничего не говорю. Эта маленькая особа умеет наживать врагов, и кое-кого из них я даже почти вывел на чистую воду. Осталось только поймать на горячем, чтобы не смогли уйти безнаказанными. И… понять причины их действий.

— Адреас, — теперь на меня пристально смотрит Ругро, буквально влезая в душу взглядом своих черных глаз. — Присмотреть — значит, не разрушать ее мир, а помочь ей. Ты же понимаешь? Эмоции должны тебе помогать…

Он слишком хорошо меня знает и видел не только «фасад» обеспеченного сноба, но и то, чего ему бы не стоило видеть. Тогда Касс была в опасности, а после смысла прикидываться уже не было.

— Я понял, — отвечаю я, и меня отпускают.

Понять-то я понял, но это не означает, что готов исполнить. В этом мне приходится убедиться этим же вечером.

На площадь я прихожу для того, чтобы просто послушать, о чем болтают. Время от времени среди знакомых аристократов ходят разговоры про «гениальные» зелья, которые должны упростить их жизнь. Как будто она так невыносимо сложна, и им буквально приходится выживать.

Поэтому я не удивлюсь, если про волшебное зелье удачи они тоже в курсе. И про то, где его теперь, когда Лейсон в лазарете, достать тоже.

Но стоит мне сделать шаг на площадь, как все мысли исчезают, как будто их уничтожают рассеивающим плетением. В ушах звенит тишина, а в груди что-то болезненно сжимается.

Ящерка. Тут. С… рыжей мразью.

Его рука на ее спине, она рассеянно оглядывается по сторонам, но как только Илиас замечает меня, он наклоняется и что-то говорит Ярике, а она, кивнув, отходит в сторону.

— Какого демона она тут делает? — спрашиваю я.

— Отдыхает? — вопросом на вопрос отвечает Илиас. — Ты же не готов показать ей эту сторону жизни? С Джесс же надежнее, и папочка не наругает, да?

— Какую сторону? Которая встретит ее пренебрежением и насмешками?

— Ой, да ладно, Филис! — отмахивается рыжий. — Все хотят попробовать, как это, родиться с золотой ложкой во рту, как питаться только самым лучшим, как… спать на дорогих простынях и лучших перинах. Ты же понимаешь, о чем я?

— Не ящерка, — произношу я, но где-то в глубине, под ребрами, шевелится холодный, скользкий червь сомнения.

«Точно не между нами…» А между кем? Между ней и Илиасом?

Эта мысль начинает разъедать изнутри как кислота. Медленно, опаляя края разрастающейся дыры, причиняя боль и вызывая ярость, которая требует выхода и не находит его.

— Сейчас мой ход, Филис, и ты знаешь, что не сможешь вмешаться. Но ты сможешь посмотреть со стороны, чтобы убедиться, что ей со мной хорошо.

Ненавижу спор и эту клятву. Ни рассказать, ни вмешаться… Она гарантирует, что все будет «честно», но… Какого Ярхаша я вообще в это ввязался? Ругро прав: не я управляю своими эмоциями, а они мной.

Но сейчас мне надо взять себя в руки.

— Клятва не помешает раукрасить твое лицо, если я решу, что Ярике плохо, — предупреждаю я его.

Он лишь самодовольно улыбается и разводит руками, мол, «попробуй».

Я отхожу в сторону, где на меня тут же налетает Джесс. Ярхаш! Я должен был догадаться, что она тоже тут будет.

— Често, я ожидала, что ты меня подвезешь сюда, — выговаривает мне она. — Вместо этого мне еще и ждать тебя пришлось!

Я равнодушно смотрю на девушку. Надо же… Я даже не вспомнил о ней. Мы почти не пересекались на этой неделе в академии, я даже сказал Джесс, что отношения, какими бы они ни были, закончены. А она делает вид, словно все по-прежнему.

Ей нужен не я. Ей нужен этот брак, о котором заикался отец. Мне бы этот союз тоже был нужен, если бы я собирался и дальше играть по правилам своей семьи.

Джесс отходит, чтобы взять бокал с вином, а я нахожу взглядом Илиаса и Ярику. Он приобнимает ее, что-то шепчет на ухо, а она смеется. Ей с Илиасом… хорошо?

По венам словно разливается пламя, которое я не в силах контролировать. В висках стучит ярость, густая и слепая. В груди вспыхивает огонь, который выжигает все рациональные мысли, требуя выхода.

Какая, к демонам, рациональность⁈ В тот миг, когда взгляд Ярики встречается с моим, последние оковы разума лопаются. Я притягиваю к себе Джесс, которая что-то говорит и, не отрывая глаз от Ярики, целую.

И именно это оказывается тем самым ледяным ведром, которое встряхивает меня и возвращает разум. Или не поцелуй, а то, что я вижу во взгляде Ярики. Боль? То же смятение, что владеет мной?

Сердце падает в пустоту, а во рту появляется противный, металлический привкус сожаления.

Идиот.

Илиас довольно ухмыляется — его провокация сработала, а я снова оказался ведомым. Ругро прав. Тысячу раз прав! «Присмотреть — значит, не разрушать ее мир, а помочь ей».

И я только что сделал все наоборот.

Ярика впихивает чашку с кофе Илиасу, а потом, неотрывно глядя на меня, как я это сам делал несколько бесконечных секунд назад, достает из-за пазухи кулон. Тот самый, что я ей подарил взамен сломанного в таверне. Она резко дергает цепочку так, что та рвется, и разжимает пальцы.

Кулон падает на мостовую, немного подскакивает и остается лежать. Я едва замечаю это, потому что не в силах разорвать зрительный контакт с Ярикой. Делаю к ней шаг, Джесс вцепляется в мой рукав, Илиас закрывает ящерку своей спиной.

Мир как будто только сейчас приходит в движение, наполняется звуками, запахами и другими людьми.

Ярика разворачивается и быстро оказывается у входа, буквально вливаясь в толпу, которая волнуется за пределами отгороженной части. Илиас, конечно, кидается за ней.

— Эй, ты куда? — возмущенно вопит Джесс. — Ты что, опять за этой пустышкой?

Внутри все клокочет, и сквозь этот грохот я еле слышу собственный голос.

— Не смей ее так называть, — оборачиваюсь и цежу медленно, едва сдерживая дракона. — И тебя это больше не касается.

Я выскальзываю за пределы привилегированной зоны, выискивая глазами необычные пряди ящерки. Но не вижу.

Ярхаш! Вот и присмотрел за своей подопечной.

Я уже готов кинуться к дому Ярики, но меня отвлекает внезапно проскочившая в толпе фраза: «Я знаю, где купить зелье удачи».