Глава 52

Внутри все горит. Меня словно снова и снова разрывает на мелкие кусочки, обнажая каждый сантиметр души, которая, как оказалось, решила поверить.

И кому? Богатому снобу, который и имя-то мое не сразу запомнил. С чего я решила, что он может быть нормальным? Дура.

Еще и кулон подаренный напялила, как будто хотела показать придурку, что я принимаю его заботу. Как будто это должно было стать каким-то мостиком между нами.

А в итоге… В итоге я проталкиваюсь через толпу к краю площади, отчаянно пытаюсь оказаться на свободном участке в надежде, что смогу вздохнуть, не чувствуя, как воздух обжигает легкие. Ири на поясе покраснел, как будто раскалился. Мне кажется, я сама вот-вот стану такого цвета.

— Ярика, стой! — слышу за спиной голос Илиаса.

Он знал. Илиас точно знал, что здесь Филис. Это все было жестокой провокацией: меня использовали, чтобы взбесить Адреаса, но я почему-то уверена, что это еще не все.

— Стой! — он догоняет меня у входа в булочную, которая все еще открыта из-за праздника. — Погоди!

— Зачем, Илиас? — спрашиваю я. — Это же все специально, да?

— Я хотел, чтобы ты поняла, какой он. Я же вижу, что он смог заморочить тебе голову, втереться в доверие, — эмоционально говорит парень, размахивая рукой с чашкой кофе, который он умудрился не пролить. — Неужели ты думаешь, что…

Я не даю ему договорить, потому что сейчас все мое желание обойтись мягкими отказами, намеками выжжено. Во мне не осталось даже тех крох «приличной девочки», которые не позволяли быть грубой.

— Нет, Илиас. Неужели ТЫ думаешь, что манипуляция — это идеальный способ вызвать симпатию? — разъяренно смотрю в зеленые глаза парня. — Чего ты вообще добиваешься?

— Я заслуживаю того, чтобы ты меня выслушала, — отвечает Илиас. — К тому же ты мне все еще должна кофе.

Я практически слышу, как до предела натянутая струна терпения во мне окончательно лопается. Резко вырываю из руки Илиаса чашку и выливаю кофе на его ботинки.

— Мы не обговаривали, как именно будет употреблено кофе, — цежу я. — Вот теперь мы в расчете. Больше не подходи ко мне! Никогда!

Пользуясь тем, что парень оказывается обескуражен, я быстро ухожу. Слишком людно, несмотря на поздний час, слишком громко, что хочется спрятаться. Радует, что эти улицы я знаю так, что, кажется, хоть без сознания все равно смогу добраться до дома.

Всю дорогу меня не покидает ощущение, что кто-то за мной следит. Я нервно оглядываюсь, чтобы понять откуда, но не вижу никого. И это не прибавляет настроения.

Но как только я открываю дверь, я понимаю, что и дома мне покоя не будет. Не сейчас. Не со всеми теми тайнами, что, как выяснилось, мама хранит.

— Ярика? — уже заметно окрепший голос мамы доносится из глубины комнаты, что мы снимаем. — Я почему-то подумала, что ты решишь погулять на площади. Вся соседская молодежь сегодня там.

Она выглядит еще лучше, чем неделю назад. Лекарства, купленные Филисом, помогают. Вместе с этой мыслью перед глазами снова проносится его поцелуй с Джесс, а в груди все скручивается в болезненный узел.

Вся ложь, в которой я живу это время, давит на плечи невыносимой тяжестью. Я останавливаюсь посреди комнаты, дрожа от сдерживаемых эмоций.

— Я устала, — тихо произношу и, словно неживая, опускаюсь на стул. — И от обмана устала, мам.

Я вижу, как она напрягается вся, как появляется глубокая складка между ее бровей, а уголки губ опускаются.

— О чем ты, милая? — мама спрашивает тихо, но я все равно слышу, как дрожит ее голос.

— О нас, — коротко отвечаю я. — Мама… Расскажи мне о нас. Кто мы? Откуда?

Она присаживается напротив меня на свою кровать. Ири переползает на мое плечо и почти сливается с полумраком комнаты.

— Это очень странный вопрос, Яри, — растерянно произносит мама. — Ты же все помнишь.

Качаю головой. Ничего конкретного не помню. Руки папы, частые переезды, пока мама еще была здорова. А потом мне пришлось быстро повзрослеть, и времени задавать вопросы уже не было.

— Мы из Айкидонии? Кем был папа? Почему у меня нет магии?

Самые простые вопросы, на которые вроде бы у меня есть ответы, а вроде бы нет. Я замечаю даже в слабом свете свечи, как в глубине глаз моей матери зарождается страх. Она нервно облизывает губы и берет меня за руку:

— Нет, конечно, — напряженно говорит она. — Мы жили в северной провинции, в небольшом городке. Твой папа… Он был солдатом, и однажды он не вернулся.

— Он был магом? — спрашиваю я.

Она замолкает ненадолго, как будто подыскивает ответ.

— Да, — говорит она. — И твоя магия… Она от него.

— Почему она у меня такая слабая? — снова задаю вопрос я.

Мама отводит взгляд, отпускает меня и сжимает пальцы на своей юбке. Она не в курсе, что я уже знаю: у меня гораздо сильнее дар, чем я считала всю жизнь. И он потихоньку развивается. Я способна сделать гораздо больше, чем отучиться в магическом училище.

Моей магии достаточно для обучения в академии. А еще у меня есть особенность… которой нет у многих.

— Кто знает? — отвечает мама. — Возможно, проблема в том, что у меня магии совсем нет.

И тут я понимаю, что в этом я тоже сомневаюсь. Не могу сейчас вспомнить, чтобы мама когда-то что-то делала магически, но… Я точно помню, что лекарь что-то упоминал о действии лекарства. О том, что оно действует не напрямую на тело, а на магические каналы.

Тогда я не придала значение этим словам, а теперь… Теперь вопросов так много, и на глаза наворачиваются слезы обиды, потому что мама не собирается давать на них честные ответы.

— Давай спать, — выдыхаю я, закусываю губу и ухожу вглубь комнаты, чтобы не дать маме увидеть мокрые дорожки на моих щеках.

Никогда еще выходные не были для меня столь мучительными. Мне безумно сложно разговаривать с мамой и понимать, что стена из лжи между нами с каждым днем становится больше.

Но еще больнее то, что, вероятно, вся моя жизнь была покрыта слоем обмана, о котором я и не догадывалась. Может, и не узнала бы никогда, если бы не случайность в таверне…

В воскресное утро, когда мама, заметно успокоившись, что я перестала задавать неудобные вопросы, сидит у окна и читает, я собираюсь в академию.

Привычное потрепанное платье, кажется, скоро не будет на меня налазить — все же регулярное питание и физические тренировки в академии позволили моему телу нарастить мышечную массу и добавили объема в теле там, где его не хватало.

А вот темные круги от недосыпа, нервов и постоянной усталости привлекательности не добавляют. Хотя скоро буду высыпаться. Больше никаких тренировок с Филисом. Я просто не вынесу.

— Почему у меня такие странные волосы? — я вытаскиваю заколку, и пряди рассыпаются по моим плечам. Не держатся.

— Они прекрасны, Ярика, — произносит мама, встает и подходит ближе. — Ты вся у меня красавица.

Она касается моей щеки и проводит рукой по скуле, а потом заправляет прядь за ухо.

Ее взгляд становится жестче, когда она смотрит на мою шею. Пробегает пальцами по вороту моего платья, словно что-то ищет, а потом резко спрашивает:

— Ярика… Где твой кулон?