Глава 54

Утро встречает серым небом, противной изморосью и головной болью. А еще абсолютной пустотой в груди, как будто у меня вынули сердце и оставили там кровоточащую рану. Вроде бы должно стать легче сейчас, когда я понимаю, что это всего лишь сон. Но кошмар цепко держит меня в своих лапах, голова раскалывается, а тело ломит, словно после тяжелой работы.

И предательство все равно остается со мной.

— Подъем, ходячая катастрофа, — голос Лиссы звучит непривычно близко. Она сидит на краю моей кровати, наблюдая за мной своими пронзительными зелеными глазами. — Видок у тебя — будто всю ночь охотилась за тварями сумрачного леса. А поймали тебя… И, кажется, даже пережевали.

У меня нет сил ни спорить, ни огрызаться, я просто утыкаюсь лицом в подушку, не желая больше ничего, кроме как забыться. Может, тогда будет легче?

— Эй, — рука Лиссы ложится на мою спину. Теплая, как будто согревающая изнутри. — Не дело это, сдаваться. Ты еще даже не видела, прошла ты дальше или нет, а уже лапки опустила. Ну хочешь… Я на всех них нашлю что-нибудь этакое?

Тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к ней:

— Всех устанешь проклинать, — с грустной улыбкой отвечаю я. — Но я приберегу для себя это твое предложение.

Она на пару мгновений сжимает мои пальцы, а потом, убедившись, что я не собираюсь больше прятаться в кровати, поднимается.

Ири, примостившийся на столе, примерно такого же грязно-серого цвета, как мое настроение. Я глажу его по голове и, взяв полотенце, ухожу в душ.

Да, наверное, мне было бы лучше постоять под теплой водой, расслабиться, настроиться, попробовать поднять настроение, но я включаю ледяной поток. Пусть он и заставляет стучать мои зубы, но хотя бы помогает немного упорядочить мысли в голове и отстраниться от боли, разъедающей меня.

— Постарайся ничего не взорвать на тренировочном поле. Ферст этого не любит, — подмигнув, говорит мне Лисса, когда я выползаю из душа, и уходит.

Да уж… С моим-то уровнем магии только о взрывах и беспокоиться. А в таком состоянии, если я вообще хоть каплю магии выдавлю из себя, будет чудо.

Второй этап… Практический. Да что я вообще переживаю-то? Я еще списков прошедших не видела. Меня наверняка там вообще нет.

В столовую не иду — кусок в горло не полезет. Я просто дожидаюсь окончания завтрака и отправляюсь сразу к тренировочному полю, где уже толпятся студенты. Причем не только на входе, но и на трибунах по периметру: похоже, многие решили пропустить занятия, лишь бы посмотреть на испытания.

На огромном щите около ворот на тренировочное поле вывесили списки прошедших первый этап. Сердце колотится, а ладони потеют, поэтому мне приходится вытереть их о плащ.

Я проталкиваюсь сквозь возбужденную толпу, ищу в ровных столбиках свою фамилию и не верю своим глазам: она там есть!

Я прошла. Это… маленькая победа. Над собой, над обстоятельствами, над всеми теми, кто плевал мне в спину. И именно сейчас, когда, кажется, я осталась совсем одна, мне нужно стиснуть зубы и идти до конца. Я дойду. Назло всем.

В списке рядом вижу знакомые имена: Тайра, Магда, Франса. Близнецов Бина и Бена в нет. Оглядываюсь в поисках Тайры, но она болтает с Магдой, поэтому я решаю ее не окликать. Просто отхожу в сторону и стою, пытаясь переварить все произошедшее.

— Итак, прошу участников второго этапа пройти на площадку, а всех остальных занять места на трибунах, — гремит усиленный магией голос Ферста. — Заметьте, я даже не прошу вас пройти на занятия. И не пытайтесь прошмыгнуть на испытания, если вас нет в списках: ворота зачарованы.

Мы один за одним заходим на площадку, где в центре уже расставлены какие-то столы, разные приспособления и наложена разметка на земле.

У судейского стола — знакомые лица: Ферст, Холливан, Курт, Мариенто, Джонс, Ругро. Все серьезные, сосредоточенные. Холливан ловит мой взгляд и едва заметно кивает. От этого становится только хуже: желудок скручивает, и, кажется, от волнения меня вот-вот вырвет.

Но я недолго сосуществую с этим ощущением. Я наталкиваюсь взглядом на Филиса. Платиновые волосы собраны в хвост, идеальная форма сидит безупречно. Он стоит позади судейского стола и пристально смотрит на меня.

В его взгляде нет пренебрежения, которым он одаривал меня во сне, и Джесс тоже нет рядом. Но то, как он поцеловал блондинку на площади, до сих пор стоит перед мысленным взором, повергая меня в отвратительный водоворот жалости к себе.

Я резко отворачиваюсь, сжимая кулаки. Ненавижу. Ненавижу его. И себя — за то, что все еще не могу выкинуть его из головы.

— Участники, на исходные позиции! — разносится усиленный магией голос Ферста.

Прошедших во второй этап оказывается человек двадцать. Мы распределяемся по площадке, останавливаясь у абсолютно одинаковых стоек. Рядом — корзина с несколькими металлическими шарами, небольшой постамент с маленьким сундучком и коробкой и очерченный белой линией круг.

— Сегодня вас ждут три задания, — выступает вперед Холливан. — Несложные, но нужные для любого мага, который работает с книгами. Первое — умение контролировать и направлять свою магию. Второе — умение видеть глубже, вникать в суть вещей. И третье — умение защищаться, так как книги, особенно древние, бывают опасны.

По трибунам пробегает шепот: все, похоже, ждали более увлекательного зрелища, а эти испытания, скорее, навевают скуку.

— В общем, уважаемые участники, я рад видеть вас здесь, — заканчивает Холливан. — Но еще больше я буду рад вас видеть в третьем этапе. Успехов!

Раздаются аплодисменты, а потом внезапно парень через три человека от меня падает на землю и начинает биться в судорогах. Уже знакомый симптом: зелье удачи. Неужели настолько важнее поймать удачу за хвост, чем сохранить здоровье?

Курт, конечно же, сразу забирает его с площадки, а остальные, стоя под противно моросящим дождем, приступают к испытанию.

Первое задание состоит в том, чтобы по очереди, не торопясь, поднять из корзины все шары, задать им нужную траекторию, удержать, а потом сложить обратно. Проверка нашего контроля и умения управлять потоками магии. Базовая вещь, которую мы с Филисом отрабатывали несколько занятий кряду. А у меня никак не выходило.

Теперь, когда на кону стоит так много, мне не легче: кажется, что я все делаю впервые. У меня пару раз срывается шар, и судьи помечают у себя что-то. Что происходит у других — я понятия не имею. Только чувствую на себе сосредоточенный взгляд Филиса, что не прибавляет концентрации.

Второе испытание оказывается хитрее: среди всех предметов в коробке нужно найти то, что подойдет к замку на сундуке. И это испытание кажется самым странным, потому как на первый взгляд сводится просто к поиску ключа.

Первые полминуты я действительно это и делаю. А потом понимаю — Холливан говорил про «умение видеть глубже». Закрываю глаза, делаю медленный вдох, а потом открываю. И большинство предметовна самом деле не то, чем кажутся.

Огарок свечи на поверку оказывается нужным ключом, который я и вставляю в замочную скважину.

По истечении времени Джонс щелкает пальцами и… открывается только три сундука — мой, Тайры и еще одного парня, с которым мы лично не знакомы. Джонс удивленно на них смотрит, но не комментирует.

Зато его взгляд, направленный на меня, словно кричит: «Я знал. Ты справилась!»

К третьему заданию я подхожу с дрожащими руками и твердым намерением выполнить его. Защите меня учил Филис. И даже если я его ненавижу, даже если я боюсь даже думать о нем, с этим испытанием я непременно справлюсь.

Мы встаем в очерченные на земле круги и поднимаем правые руки вперед.

— Специальные артефакты будут атаковать вас плетениями, которыми вы уже должны были познакомиться. Будут и новые, но ваших навыков в построении защиты должно быть достаточно, — произносит Ругро. — Разная сила. Разные плетения. С любой, самой неожиданной стороны.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, мысленно повторяя все то, чему меня учили. А потом начинается кошмар. Одно за одним в меня летят плетения. Чуть сильнее, чуть слабее, то быстрее, то медленнее. Так, чтобы запутать, дезориентировать, заставить замешкаться.

Я не сразу понимаю, что происходит что-то не то, поскольку сконцентрирована только на том, чтобы моих щитов хватало. Коготки Ири пронзают даже плотную ткань тренировочной куртки, краем глаза вижу, как он побелел.

Гомон со всех сторон начинает перекрывать грохот сердца в моих ушах. Я слышу гнев в голосе Ругро, но бросаю все усилия на отражение плетений. Еще, и еще, и еще… Кажется, мне уже даже дышать некогда, я выжата до последней капли.

Но я продолжаю. Не дам в себе сомневаться. Я не пустышка. Я не бесполезная. Я… могу! И я всем докажу!

Кажется, внутри меня что-то взрывается, когда я понимаю, что от усталости уже готова упасть прямо тут. Вместо защитного плетения с пальцев срывается что-то иное. То, что сидело во мне долгое время, словно выжидая момента.

По арене проносится громкий «ах», разбавляемый визгом девчонок. В небо поднимается все, что есть на площадке: шары, сундуки, постаменты. Они кружатся, подхватываемые вихрем, сталкиваются, намереваясь снести все вокруг.

А потом я вижу, как в меня летит огромный серый булыжник. У меня нет ни сил, ни времени, чтобы отскочить в сторону или защититься. И последнее, что я замечаю — это черное кожистое крыло, преграждающее путь камню. Дальше на меня наваливается непроглядная темнота.