Глава 58

— Мне кажется, или ты слишком самоуверен? — усмехаюсь я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Филис качает головой и засовывает руку за пазуху.

— Смотрю, ты мне особенно рада, — говорит он, — Но вот этому парню точно будешь рада.

Адреас достает Иридана и сажает на вытянутую ладонь. Мне всегда казалось, что у мне достаточно крупный хамелеон, но на руке Филиса Ири выглядит крошечным. Маленьким немного испуганным синим фамильярчиком.

— Мой Ири! — восклицаю я и дергаюсь, чтобы встать, но Филис мгновенно оказывается рядом, удерживает меня в кровати и передает хамелеона мне в руки.

— Касс сказала, что ему уже гораздо лучше, и нахождение рядом с хозяйкой пойдет ему только на пользу, — замечает Адреас, разворачивает стул и садится на него «верхом».

— А разве не профессор Флофф отвечает за фамильяров?

Ири перебирается мне на плечо и прижимается головой к моей щеке. Как будто нас на сто лет разлучили! Так соскучилась по нему!

— Касс взяла твоего фамильяра под личное кураторство, — пожимает плечами Филис. — Но ей я точно доверяю.

Глажу Ири по голове, а сама понимаю, что внутри меня снова поднимается волна того, что должно казаться противоестественным с учетом всех сложившихся обстоятельств. Ревности. И даже не к Джесс — с ней и так все ясно. К Кассандре, потому что каждый раз, когда Филис о ней говорит, его взгляд меняется.

— У вас… что-то было? — решаюсь спросить напрямую.

— У нас много что было, — откровенно смеется Адреас. — Кроме того, о чем ты подумала. Скажем так, она неплохо знает меня, а я кое-что знаю о ней. Но оба молчим.

Туманно, но не похоже на ложь.

— Но я думаю, мы не будем сейчас о моих бывших, так ведь? — спрашивает Филис.

По нему видно, что он так и не отдохнул. Похоже, увещевания целительницы прошли мимо него.

— Зачем ты тут? — спрашиваю я. — И ведь Курт не знает об этом?

Он качает головой и откидывает пальцами волосы назад.

— Я обещал ей взять зелье, но не обещал его выпить, — говорит Адреас. — А Ругро сказал, что если тебе восстанавливать магию, то только со мной, потому что я точно знаю, как ты умеешь ею обращаться. И затягивать нельзя, чтобы все каналы магические постепенно наполнялись.

— Ты зануда, — фыркаю я.

— Зато заботливый, — парирует он.

И… мне даже не хочется спорить. Хотя я могла бы припомнить его «заботу».

Филис требует, чтобы я поела, а потом начинает мне потихоньку давать простейшие задания. Получается не сразу. Кажется, что я вливаю капельку магии, а шарашит так, что Адреасу приходится брать мои плетения под нейтрализующий купол.

Филис периодически обхватывает мои ладони своими, чтобы они не дрожали. Он поправляет мои движения, аккуратно поддерживает в те моменты, когда меня отталкивает откатом. Ненавязчиво, легко, но при этом так, что я чувствую его поддержку, что в груди что-то оттаивает, хотя во взгляде Адреаса, которым он смотрит на меня, я вижу борьбу и какую-то обреченность.

Требуется около часа занятий и тонна терпения Филиса, чтобы простейшие плетения стали получаться нормально. Но, кажется, его это радует даже больше, чем меня. Из него получился бы отличный преподаватель.

И целитель, по словам Курт. И боевик — он же лучший выпускник. И артефакты он знает и понимает чуть ли не лучше, чем наш магистр. И… Да есть вообще что-то, в чем он плох?

— Я никогда не считал тебя пустышкой, — внезапно произносит Филис. — Хотя я искренне винил тебя в том, что ты сломала мне жизнь.

Он не смотрит на меня, он смотрит куда-то в пустоту, будто снова и снова проживает тот день.

— Знаешь, я считала, что ты сделал то же самое, — усмехаюсь я. — Я потеряла работу и осталась без гроша в кармане, при больной матери. Но, кажется, все повернулось как лучше.

— Вероятно, — отзывается Филис, переводя глубокий взгляд голубых глаз на меня. — По крайней мере, ты помогла мне понять, что для отца я навсегда останусь бесполезным щенком, которого так приятно тыкать мордой в ошибки и недостатки.

Его взгляд сначала скользит по моему лицу, перемещается на Ири, а потом останавливается на кончиках моих волос. Я замечаю, как пальцы Филиса сжимаются на спинке стула до побеления костяшек.

— Тот кулон же был не просто безделушкой? — спрашивает он.

Насколько много Адреас знает? И о чем догадывается? И как это все может повлиять на нас, если «нас» вообще можно было бы когда-то допустить?

— Нет, — отвечаю я. — Это была последняя память о моем отце. Я с ним как будто чувствовала себя в безопасности, если это можно вообще так назвать, когда спишь в порой промерзающей комнате, а мамино состояние с каждым днем становится все хуже.

— Прости, — облизав губы, говорит Филис. — Просто… в моей жизни, наверное, мало чему придавалось значение: все материальное было легко заменяемо. И лишь благосклонность отца была чем-то значимым.

— И ты прости, что из-за меня ты превратился в павлина.

— Сама сделала, сама исправила, — возражает Адреас. — Зато я точно знаю, чем я не хочу заниматься в жизни.

Игнорирую пробивающееся воспоминание об обстоятельствах, при которых волосы Филиса снова стали платиновыми. Я, конечно, догадывалась, но теперь, когда я знаю, в чем именно заключается моя особенная магия, точно уверена, что дело в иллюзии. Именно поэтому он не мог вернуть нормальный цвет волосам.

Тот поцелуй… Он, похоже, что-то во мне перевернул, что позволило развеять магию.

Так! Филис говорил что-то о том, чем он не хочет заниматься…

— Чем?

— Сидеть в скучнейшем совете попечителей и решать какие-то занудные вопросы, — отвечает Филис.

— И что же ты планируешь делать?

— Удивлять.

Дверь палаты открывается, и на пороге появляется Курт. Она переплетает руки на груди и опирается плечом о косяк.

— Пожалуй, этим я займусь завтра, — как ни в чем не бывало Филис поднимается со стула. — Ректор Ферст дал разрешение на занятия.

— А я запрещаю тебе показываться тут, пока ты не выспишься, — отрезает Курт.

— Как скажете, профессор, — разводит руками Адреас и покидает палату.

Курт тяжело вздыхает, глядя ему вслед.

— Я тебе точно скажу, что самая невыносимая раса — это драконы. С ними совершенно бесполезно спорить, — говорит она. — Как ты себя чувствуешь? Я смотрю, твой хамелеон с тобой. Ну мы теперь, по крайней мере, знаем, почему у тебя такой необычный фамильяр.

— Я уже почти хорошо, — отвечаю я. — Филис помог немного попробовать использовать магию.

Жду, что Курт рассердится — она же не давала разрешения, но она только кивает.

— Отлично. Думаю, еще пара дней, и можно будет идти разбираться с твоим творением на площадке.

— Тайра сказала, что всем объявили, что это из-за артефактов, — дожидаюсь еще одного кивка Курт. — То есть никто не знает, что это я и что я…

У меня язык не поворачивается произнести вслух мысль про мое королевское происхождение.

— Мы постарались скрыть, Ярика, — говорит целительница. — Но сама понимаешь, что Холливан, как лицо очень заинтересованное, мог догадаться. Профессор Мариенто поняла почти сразу. Ректор, Джонс… В остальном, я надеюсь, твоя тайна пока останется тайной.

— А Филис…

— Хм… Так вот, кто тебя больше всех волнует, — Курт улыбается, а потом вытягивает губы в трубочку, раздумывая, еще раз хмыкает и продолжает: — Понимаешь, Адреас имеет склонность к анализу. Все, что слышит, все, что видит, он подмечает, а потом систематизирует. Твоя магия, ее неожиданные всплески, волосы, то, как ты справилась с испытанием на иллюзию… Много мелочей для него уже сложились в стройную картину.

Эльфийка не говорит напрямую, но дает понять, что Филис точно знает, кто я. Но какая разница?

— Но ведь это же ничего не значит, правда? В Айкидонии уже давно другая власть, поэтому… Я же просто буду жить тут и никому не мешать. Так ведь? — спрашиваю я Курт.

Она открывает рот и закрывает. По спине пробегает противный холодок.

— Ректор Ферст навестит твою маму, Ярика, — говорит целительница. — Он объяснит ей все. И дальше мы уже будем думать, что нам делать.

Удивляться я начала действительно с самого утра: на моем столике стоит большой красивый букет. И, судя по тому, что цветы в нем всех оттенков радуги, мне не приходится сомневаться, от кого он.

Рядом — стопка научно-популярных журналов по артефакторике, которые я просила, и блокнот с самописным пером. Не моим — новым. Кажется, кто-то хочет, чтобы я точно не скучала, но Курт исполнила свое обещание и не пустила.

Но самое главное, что меня удивляет — я осознаю, от чего проснулась. От… ворчания Ири!

— Ты… говоришь? — хрипло ото сна произношу я.

«Все фамильяры говорят, но не все хозяева слышат», — философски замечает Иридан.

Он скашивает на меня глаз и меняет цвет с синего на зеленый.

— Теперь слышу. Это… Из-за магии, наверное, да? То, что она теперь не заблокирована.

«Вероятно, — так же неторопливо отвечает мне хамелеон. — Но говорить с тобой нравится».

— Мне тоже, — признаюсь я и прижимаю фамильяра к себе. — Как ты?

«Хозяйка дракона очень заботливая, — отвечает он. — С ней легко. Ее магия необычная, но приятная. Как временная замена твоей мне подошла».

— Хозяйка… дракона? Касс? — я вспоминаю, что именно с ней находился Ири все это время. — У драконов бывают хозяева?

«Много вопросов. Не мои тайны. Можешь спросить ее сама. А этот твой беловолосый умный», — выдает мне Иридан.

— Мой беловолосый? Филис?

Хамелеон медленно закрывает и открывает глаза, но не отвечает на вопрос.

«Тебе надо тренироваться. И учиться. Ты даже наполовину не знаешь, на что способна», — говорит фамильяр.

Но договорить мы не успеваем — как будто узнав, что я проснулась, мне сразу приносят завтрак, а чуть позже заглядывает и сама целительница.

— Удивительно, что ты практически полностью восстановилась так быстро, — говорит она. — Но я очень этому рада. Уже завтра я, наверное, отпущу тебя с Джонсом на площадку, пока выходные не закончились и народа в академии поменьше. Но тут останешься до понедельника.

— Мне Тайра сказала, что Золотой Маскарад перенесли в этом году сюда? — интересуюсь я.

Курт улыбается, меняя пузырьки на моем столике.

— Да, все так, — говорит она. — Ректор Ферст принял такое решение, когда… Когда Холливан объявил грант. В этом году практически не будет посторонних гостей, приглашены только те, кто имеет непосредственное отношение к академии. Зато участвовать могут все студенты. Но это не отменяет всех основных традиций.

Ну да… Вручение диплома выпускникам и выбор Осенней принцессы и Зимнего принца. Только сейчас понимаю, что Филис должен был получить свой диплом только на этом балу.

Значит, все действительно так, как он сказал вчера. Адреас специально закончил раньше, чтобы доказать отцу, что он достаточно хорош? И возвращение сюда — ссылка? А Илиас тогда еще проехался по этому факту.

— Но ты можешь не переживать, — успокаивает Курт. — Ты успеешь не только до бала выйти, даже до третьего испытания на грант. Кстати, ты прошла, тебе уже успели рассказать?

Не успели. Поэтому я теряю дар речи и в состоянии только спросить:

— Но почему?

Целительница отводит глаза, что для нее не очень характерно — обычно даже неприятную правду она говорит в лицо. Но сейчас, видимо, есть что-то, что ее саму тревожит, и это мне не нравится.

— Фактически ты на этом испытании показала лучшие результаты. Даже если не учитывать то, что на последнем этапе ты отразила гораздо больше атак, чем остальные.

— Я слышу в вашем голосе «но», — озвучиваю я свои сомнения.

— Ты же понимаешь, что тебе не стоит ехать туда?

Вот теперь Курт смотрит точно на меня, и в ее глазах цвета спелой вишни плещется волнение, которое она не скрывает. Я киваю, потому что понимаю, что с моей неожиданной тайной в Айкидонии, где свергли правящий род, делать нечего. Как только узнают — поймают и избавятся от угрозы. И им будет совершенно все равно, что власть мне не нужна ни грамма.

Кажется, эльфийка с облегчением выдыхает.

— Отдыхай. Сегодня ректор отправился к твоей маме, а к тебе наверняка захотят забежать подруги. Ну или… друзья, — она лукаво улыбается и уходит из палаты.

Я делаю небольшую разминку, тренируюсь с магией, в чем мне помогает Ири, а когда устаю, потом погружаюсь в чтение периодических изданий. Тайра действительно забегает после обеда, чтобы рассказать, что она на третье испытание не прошла, зато в одной из листовок от модных салонов, которые прислала ей мама, она нашла «тако-о-о-ое платье!».

Ко мне даже заглядывают Бин и Бен, которым больше хочется узнать, что же это произошло на испытании, но я, конечно, мало что могу им рассказать. Зато своих предположений они выдвигают кучу!

И уже когда на академию опускаются поздние сумерки, после тихого стука окно распахивается, а на подоконнике появляется довольный Филис.

— Я думаю, что тебе для выздоровления очень нужен свежий воздух. Прогуляемся?

Эриан Ферст

За то время, пока я занимаю пост ректора академии, чего только уже не происходило. И попаданок к нам выносило, и заговор против короля мы раскрывали, и нестабильных оправдывали, и раскрывали подпольные бои фамильяров… Я уже успел устать удивляться, потому что понял: здесь может случиться что угодно.

Но все же к тому, что мне придется скрывать законную наследницу соседнего государства, готов не был.

Появление Ярики было внезапным. Я даже сначала думал, что Холливан просто решил поиграть с девочкой, а в качестве оплаты устроил к нам. А потом я встретил ее и…

Я не знаю, как работает моя интуиция, но она не ошибалась ни разу. И ей все равно, верю я ей или нет, она просто всегда права. Поэтому мне пришлось научиться ей доверять.

Все в Ярике говорило о том, что что-то не так. Неправильно. Фамильяр, ее проделки с волосами Филиса и окном в учебном корпусе. То, что у Адреаса не появлялась метка, хотя по ним было заметно невооруженным глазом, что она должна была зажечься сразу.

А потом еще и результаты осмотра от Курт и заметки Мариенто. Все было не так.

Джонс прибыл на пустующее место преподавателя иллюзий очень кстати. Но, надо сказать, именно он и является чуть ли не самым заинтересованным лицом в этой истории, так что кому еще повезло — неизвестно.

Но есть в этой ситуации кое-что, что смущает еще больше: грант. Холливан вообще очень редко проявлял какой-либо интерес к делам академии. А тут и девочку пристроил, и грант объявил, как будто прямо под нее, но при этом будто из чистого балгородства. С поездкой к нашим неспокойным соседям.

Тут даже интуиция не нужна, чтобы понять, что таких совпадений не бывает.

Я выхожу из теней как раз у дома Ярики, однимаюсь к двери в их небольшую квартирку и стучусь.

Может, мама Ярики прольет больше света на всю эту ситуацию?