Глава 65

Все вокруг теряет краски, становится незначительным и неинтересным, потому что все внимание сосредотачивается на нем, на Адреасе и его ледяном взгляде. Только мне от него становится жарко, а совсем не холодно.

Филис стоит на верхней ступеньке крыльца, высокий, в темном камзоле с золотой вышивкой, подчеркивающем ширину его плеч, да и в целом атлетичное телосложение. Адреас спускается ко мне, протягивая мне руку:

— Ты прекрасна, — говорит он.

— Это все платье, — отвечаю я, смущенно заливаясь краской. — Спасибо тебе за него.

— Платье — это только рама для искусного творения, — возражает Филис. — Но я рад, что ты его надела и пришла.

Я вкладываю свои пальцы в его ладонь:

— У меня было не так много вариантов, — смеюсь я. — Даже мой фамильяр потребовал, чтобы я пошла.

— Твой хамелеон очень умный, — с улыбкой произносит Адреас и ведет меня через высокие, тяжелые двери, сегодня распахнутые настежь.

Главный корпус украсили особенно пышно, и это понятно, ведь именно сюда сегодня стекаются самые важные персоны города, а то и страны — у них же тут дети учатся. Чем дальше мы проходим, тем больше людей встречаем. И студентов, и, видимо, их родителей, и преподавателей.

Если когда я пришла в академию, я подумала, что достаток семьи студентов практически не заметен, то сейчас расслоение заметное, даже несмотря на то, что все постарались выбрать самые красивые наряды.

И… от этого мне тоже неуютно: я все еще мысленно отношу себя к беднякам, несмотря на происхождение, но платье у меня точно достойно принцессы.

— Расслабься, ящерка, — шепчет мне Филис, склоняясь к уху. — Просто постарайся получить удовольствие от этого вечера. Ты же подаришь мне свой первый танец?

— Я не умею танцевать, Адреас, — неловко отвечаю я. — Мой максимум — это два притопа, три прихлопа под музыку.

— Зато я умею, — качает головой Филис. — Просто доверься мне и разреши вести за собой…

Мы как раз выходим в бальный зал академии, залитый светом тысячи магических свечей, сияющий золотом и хрусталем, пестрящий разноцветными лентами и волшебным листопадом. Я чувствую на себе взгляды: выскочка, пустышка, простушка, которая пришла на бал с Филисом.

Но это не пугает меня — мне было бы страшней, если бы они знали правду обо мне. А так… Пусть думают что хотят. Чтобы судить о других, надо сначала прожить жизнь в их шкуре, а потом уже думать.

Мы с Адреасом выходим в центр зала, он прижимает за талию и уверенно, но очень аккуратно ведет в танец. Движения довольно просты, а Филис явно хороший танцор, и если сначала мне приходится немного напрягаться, чтобы вовремя убрать ногу или не оттоптать сапоги Адреасу, то позже я полностью расслабляюсь и начинаю получать удовольствие.

И не только от танца, но и от вечера. После пары танцев Филис отходит от меня, чтобы принести что-то из напитков, а я, тяжело дыша, остаюсь у одной из колонн зала.

— Все же не просто занятия, да? — раздается рядом голос.

Тайра, тоже явно запыхавшись после танцев, обмахивается обеими руками в атласных перчатках. Я боюсь увидеть в ее взгляде осуждение — она все же не раз говорила, как ей нравится Филис, а я каждый раз убеждала ее, что мне он только наставник. Но все, что я вижу — это лукавое любопытство.

— Я сама не знаю, что это, — признаюсь я. — Но это что-то сейчас заставляет меня улыбаться.

— А ты знаешь… — Тайра кладет руку мне на предплечье. — Тебе идет улыбка. И отдыхать иногда тоже идет. А мне, кажется, нравится Бин… Ой, или Бен?

Она заливисто смеется, подмигивает и скрывается в толпе, наверное, искать наших соседей по столу. Забавная…

— Скучаете, студентка Сирен?

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Позади меня стоит Гендрик Холливан. Он выглядит безупречно, как и всегда, но его улыбка сейчас не касается глаз.

— Скорее отдыхаю, господин Холливан, — отвечаю я, вежливо кивая. — А вам нравится этот вечер?

Я нервно осматриваюсь, ища глазами Филиса, но тот, как назло, словно сквозь землю провалился. Холливан понимает, что мне неловко его внимание, но тем не менее продолжает общение.

— Прекрасный праздник, вы правы. Позвольте пригласить вас на танец, — это звучит не как просьба, а как вежливый приказ.

Отказывать спонсору академии и человеку, который помог мне сюда попасть — очень неприлично, а найти с ходу причину у меня никак не выходит. Поэтому я вкладываю свою ладонь в его руку, и мы выходим в круг танцующих.

Он ведет уверенно, но жестко по сравнению с Адреасом. Если Филис мягко направляет, то Холливан вынуждает сделать именно так, а никак иначе.

— Я был удивлен вашим решением на собеседовании, — начинает он сразу, без предисловий. — Отказаться от такого шанса… Это неразумно.

— У меня есть веские причины остаться здесь, — отвечаю я, стараясь держать спину прямо.

— Причины? — он усмехается, кружа меня в танце. — Больная мать? Или, может быть, юношеская влюбленность в одного дракона? Ярика, вы талантливы. Я вижу в вас потенциал, который задыхается в этих стенах. Ваше будущее не здесь…

— Возможно, господин Холливан, — перебиваю его я, показывая, что меня бессмысленно переубеждать. — Но мое настоящее тут. И я хотела бы учиться здесь, закончить академию, а уже потом выбрать свое будущее. И никакие туманные перспективы не заставят меня изменить решение.

— Жаль, — холодно роняет мужчина, когда музыка смолкает. — Очень жаль. Вы совершаете ошибку, дитя. И боюсь, времени на исправление у вас не останется.

Он отпускает меня и растворяется в толпе так же внезапно, как и появился, оставляя после себя шлейф тревоги.

— Все в порядке? — меня окутывает знакомым терпким запахом, а на талию легла теплая рука Адреаса.

— Да, — отрешенно говорю я, все еще глядя вслед Холливану.

— Я все же надеялся, что твоим единственным партнером сегодня буду я, — с легкой усмешкой произносит Филис.

— Я не смогла ему отказать, все же благодаря ему я вообще оказалась тут. Да и некрасиво это было бы после того, что я вышла из борьбы за грант.

Адреас тихо хмыкает и чуть сильнее прижимает к себе.

— Я, конечно, благодарен ему, что он помог нам снова встретиться. Но… вся эта ситуация меня несколько напрягает, — говорит он задумчиво. — Я ему не доверяю. И, по секрету тебе скажу, ни Ругро, ни Ферст тоже не испытывают иллюзий относительно стремления Холливана к благотворительности на ровном месте. Осторожнее с ним.

Киваю и кладу голову на плечо Филиса. Странно, как с ним даже такой шумный и пестрый бал может стать уютным. Хорошо. И тут я вдруг понимаю то, чего не заметила до этого: никого из семьи Филиса нет, хотя, как я понимаю, они имеют высокое положение в обществе. Почему?

Впрочем, судя по тому, что Адреас вовсе не расстроен, даже наоборот, рад, все не так просто в его семье. И не удивительно, по телу пробегает дрожь, когда я вспоминаю свой единственный разговор с его братом.

— Твоя семья…

— К счастью, у них сейчас достаточно забот, чтобы не отвлекаться на какие-то пустые встречи типа этого маскарада, — отвечает Филис, и в его голосе слышится язвительное удовольствие.

Ректор поднимается на сцену и приветствует всех усиленным магически голосом. Весь зал, все гости синхронно или замирают, или хлопают. Ректор и профессора вручают дипломы выпускникам разных факультетов, говорят добрые напутственные слова и поздравления.

— А теперь я хотел бы вручить диплом… Уникальный диплом на моей памяти, — прочистив голос и выждав паузу, произносит Ферст. — Когда этот студент решил закончить академию на полгода раньше, я не был удивлен. Когда он вернулся проходить дополнительное обучение, я этого не ожидал. Но когда он успешно сдал экзамены за дополнительный учебный год уже спустя два месяца обучения…

Ректор разводит руками и всем видом показывает, что тут у него уже слов не нашлось. По залу пробегает шепот, все переглядываются, особенно приглашенные гости и родители учащихся. Но, кажется, я знаю, о ком говорит Ферст.

— Этот диплом я вручаю Адреасу Филису. Боевой маг высшего уровня с разрешением работать с плетениями специального назначения, — громко и торжественно объявляет ректор.

Филис не мгновение сильнее прижимает меня к себе, а потом покидает, чтобы подняться на сцену. Он именно такой, каким должен быть аристократ — с идеальной осанкой, высоко поднятой головой, прекрасный в своем совершенстве. Он сдержанно благодарит Ферста, собирается уйти, как все, но… Его не отпускают со сцены.

— И я не буду томить вас долго, — сообщает ректор. — Сразу объявлю наших принца и принцессу вечера, которые весь следующий год будут заниматься помощью властям в общении с простыми людьми. Зимним принцем по общему голосованию был выбран Адреас Филис, а Осенней принцессой — Джессика Леймонт.

Я невольно сжимаю кулаки, когда Джесс поднимается на сцену, явно красуясь и получая удовольствие от всеобщего внимания. Она не теряет времени, сразу же цепляясь за руку Адреаса.

— Кажется, что-то не меняется, — раздается рядом голос Илиаса.

Вот теперь я по-настоящему напрягаюсь. Кажется, я ему уже говорила, больше не подходить ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Их. Идеальная пара аристократов. Чистая кровь, сильная магическая наследственность, власть… Отличное сочетание, куда ни плюнь… — начинает он.

И, наверное, меня бы действительно это зацепило, ранило или что-то еще, но… Тот разговор с Филисом на крыше как будто что-то изменил во мне, перевернул. Добровольно Адреас не хочет быть с Джесс, он дал четко это понять.

— У меня сейчас в руках не кофе, а бокал с апельсиновым соком, — произношу я. — Но если ты продолжишь, то он с легкостью окажется на твоих ботинках, а, может, и на твоей белоснежной рубашке.

Илиас серьезно смотрит на меня, потом вздыхает:

— Прости, Ярика, — говорит он. — Ты права, я в прошлый раз перегнул тогда, на площади. Вел себя как идиот.

Я смотрю на бокал, потом на него. В его зеленых глазах — искреннее сожаление.

— Ты использовал меня, чтобы позлить Филиса, — констатирую я.

— Да, — не отпирается он. — И это было низко. Прости. Просто… ты мне действительно нравишься, Ярика. И меня бесило, что он считает, будто имеет на тебя права, при этом таскаясь с Леймонт. Я хотел открыть тебе глаза, но выбрал худший способ.

— Да уж, открыл, — соглашаюсь я. — Только не на то, что хотел.

Тем временем объявляют танец принца и принцессы, который завершает официальную часть праздника, Филис сдержанно протягивает руку Джесс и выводит ее на центр зала, чтобы под первые же аккорды музыки начать вальс.

Следом за ними на паркете появляются другие пары, а людей по краям зала становится все меньше. Я замечаю Тайру, танцующую, кажется, с Бином, и Лиссу, которая стоит в кампании пятерых высоких атлетично сложенных парней, профессора Курт, которую ведет в танце Флофф…

А я все сильнее ощущаю то, что мне неуютно. Когда рядом нет Филиса, мне кажется, что я не часть всего этого, я просто смотрю со стороны, я тут… лишняя.

Наверное, об этом мечтают те, кто грезит стать принцессой. Только вот я никогда к ним не относилась…

— Ярика, согласишься ли подарить мне танец? — спрашивает Илиас, будто действительно предполагает, что его извинений достаточно, чтобы заставить меня забыть о пережитом на площади.

— Извини, Илиас, — говорю я. — Я, пожалуй, просто прогуляюсь. Одна.

Последнее я добавляю для него специально, чтобы ему даже не пришло в голову идти за мной. К счастью, он понимает мой непрозрачный намек и, кивнув, отходит, чтобы пригласить на танец другую студентку.

Я же обхожу зал по периметру и через вторые двери выхожу сначала на большое крыльцо, а потом и спускаюсь с него. Здесь, на воздухе мне становится легче дышать. Прохлада пробирается к коже сквозь тонкую ткань платья, я обхватываю себя руками и спускаюсь к дорожке, освещенной фонарями.

В парке все больше почти голых деревьев, а небо почти всегда, прямо как сейчас, нависает над самой головой тяжелыми темными тучами. Не самый лучший антураж для бала. Наверное, поэтому когда-то, как проводы теплой осени, и создали этот пестрый и яркий бал.

Сегодняшний вечер прекрасен, но и в нем есть капля того, что отравляет все приятное впечатление: это и Илиас, который, кажется, по-прежнему не успокоился, и Холливан с его неочевидными угрозами, и все равно посещающие меня мысли о Франсе и Магде, которые лишены этого праздника, и… Ладно, что врать — все же танец Филиса с Джесс задел меня. Нет, не как повод усомниться в словах Адреаса, а как повод усомниться в себе. Смогу ли я хоть когда-то так же, как Джесс, наслаждаться вниманием и чувствовать себя королевой ситуации?

Да и… нужно ли мне это вообще.

Незаметно для себя я все дальше отхожу от корпуса, пока не слышу за собой торопливые шаги. Резко оборачиваюсь, и практически тут же мои плечи обхватывают горячие ладони Филиса.

— Какого демона, ящерка? — обеспокоенно, с тихим рыком спрашивает он.

— Что? — не понимаю я этой реакции и с усилием высвобождаюсь из его хватки.

— Я только оглянулся, а тебя уже нет! Ты мне обещала не ходить одна по ночам…

На нем нет его камзола, только тонкая черная рубашка, в глазах — ледяной огонь, а на виске бьется жилка. Он действительно не зол на меня, он взволнован.

— Мне стало душно, и я просто вышла, — отвечаю я.

— Просто вышла? — удивленно вскидывает брови Адреас. — Мне пришлось использовать следящий артефакт, чтобы найти тебя!

Артефакт? Следящий?

Сначала я замираю, пытаясь понять, о чем говорит Филис, а потом до меня доходит: браслет. Не просто так Лисса сказала, что Адреас «молодец», значит, подарочек был с секретом. Как, наверное, и подвеска на нем от соседки.

— А ты считаешь, что ты имеешь право на то, чтобы следить за мной? — спрашиваю я.

— Считаю, что имею право заботиться о твоей безопасности. В академии сейчас слишком много народа, а ты…

— А я совсем глупая и беспомощная? Это ты хочешь сказать?

Мы стоим с Филисом, смотрим друг другу в глаза и не собираемся уступать. Я сама не понимаю, почему вдруг вспылила. Но, похоже, природа решает охладить наш не подходящий вечеру пыл, и на нас одна за одной начинают падать холодные дождевые капли. Сразу часто, мощно, словно кто-то проткнул небо прямо над нами.

Адреас тихо ругается сквозь зубы, прижимает к себе, и я чувствую, как меня снова словно закручивает, а к горлу подступает тошнота. Когда под ногами появляется опора, я слышу щелчок пальцев.

Вокруг на стенах вспыхивают настенные огненные светильники, а чуть поодаль разгорается пламя в камине. Все это разгоняет темноту, и я могу рассмотреть, что мы стоим посреди круглого зала, совершенно незнакомого мне. Ни кресло у очага, ни кровать неподалеку, ни стол с разложенными на нем бумагами.

— Где мы? — оглядываясь, спрашиваю я.

— В моем любимом месте, — отвечает Филис. — Это та самая башня погодников. Точнее, та ее часть, в которую ты еще не успела сунуть свой нос.

Он одной рукой все еще прижимает меня к себе, а указательным пальцем другой касается моего носа.

Мы мокрые, наш вид уже явно далек от праздничного, но тут, в небольшой комнате, которая уже начинает согреваться от тепла камина, это уже совсем неважно. Я кладу руку на грудь Филиса, чтобы чуть отстраниться от него, но Адреас не позволяет.

— Может, мне и сейчас не стоит совать сюда нос? — тихо произношу я, боясь нарушить голосом покой вокруг нас.

Дыхание срывается от близости Адреаса, от этого знакомого и ставшего самым желанным запаха, от тепла его рук сквозь холодную ткань.

— Нет, — качает головой Филис. — Если кто и должен знать об этом месте, то только ты. Только с тобой оно действительно становится убежищем для моей души.

Я ловлю его взгляд и пропадаю, потому что в нем отражается все то, что я чувствую сейчас: смятение, предвкушение, желание поторопить время и в то же время замедлить его. Там те же вопросы и те же сомнения, которые так сильно хочется выкинуть из головы.

Он проводит мокрым пальцем по моей губе, и по моему телу пробегает дрожь. Но вовсе не от холода — меня согревает жар, который с каждой секундой все больше разгорается внутри меня.

— Ярика… — шепот Адреаса обжигает мои губы. — Скажи мне остановиться. Сейчас. Потому что еще секунда, и я уже не смогу.

Я смотрю на капли воды, стекающие по его щеке. Вдыхаю запах дождя и его кожи. Ощущаю, как его сердце бьется под моей ладонью.И мне так не хочется в этот вечер больше сомневаться ни в чем, хочется просто забыть обо всем и только чувствовать.

— Не останавливайся, — выдыхаю я едва слышно.