Глава 70 · Адреас Филис

Когда мне сообщили, что ко мне аж целых два посетителя, я начал гадать над личностью второго: в том, что один из них Маркус, я даже не сомневался. А вот то, что в этот раз меня решил почтить своим вниманием отец, стало для меня сюрпризом.

Раньше я непременно бы обрадовался, потому что один факт того, что мой отец выделил на меня свое время — уже должен заставлять меня испытывать гордость. Но это время прошло.

Более того, после вчерашнего вручения дипломов, я вообще не собирался иметь ничего общего с родом Филисов. Так будет правильнее. Да, я вместе с этим утратил бы права на титул, наследство и все прочее… Но и быть марионеткой в их руках я бы перестал.

Со мной даже не здороваются. Я отмечаю это просто мимоходом, понимая, что привык к этому, а еще осознавая, что мне не нужно больше это терпеть. Я сегодня уже положил отчет обо всем, что я узнал, ректору: там много интересного.

Но ни отец, на Маркус еще про это не знают, а что-то такое предположить — слишком сложно для них, потому что это не несет прямой выгоды. Такие моменты, порой очень важные и косвенно влияющие на дело, они просто пропускают.

Как они раньше держались на плаву? Может, до этого им просто везло? Ну а теперь все изменилось.

Отец прочищает горло.

— Мне рассказали о том скандале, что был вчера на балу, — с неодобрением в голосе произносит отец. — Семья Леймонт уже прислала мне письмо с претензией. Как ты мог?

Он сидит в кресле, откинувшись на спину, положив ногу на ногу и постукивая пальцами по столешнице. Маркус стоит у окна и демонстративно смотрит вдаль, как будто его не забавляет то, как отец меня отчитывает.

— Что я мог? Сделать то, о чем я уже предупредил? — спрашиваю я. — Я уже говорил, что с Джессикой я порвал некоторое время назад. И обратно с ней сходиться не собираюсь.

— Да что ты говоришь? — теперь уже Маркус оборачивается.

В его глазах тихая, холодная ярость. И ни грамма терпения.

— Правду, Маркус, — пожимаю плечами. — Просто констатирую факт.

— Леймонты — одни из наших ключевых партнеров, — начинает брат.

— Ты бы в партнеры еще Грейденов взял, а потом удивлялся, что по миру пошел, — отвечаю я ему.

— Что-то ты стал больно болтливый и смелый, — Маркус делает шаг ко мне. — Погоди… Значит, это все из-за той девки? Я думал, ты поимеешь ее и успокоишься. В чем проблема, Адреас? Вот только не говори, что она залетела…

— Заткнись!

Я оказываюсь рядом с Маркусом раньше, чем он успевает моргнуть, и старательно сдерживаюсь от того, чтобы разбить ему нос.

— Значит, точно из-за нее, — рискуя, делает вывод брат.

Успокаиваю себя только мыслями о Ярике, воспоминаниями о ее коже под моими пальцами и малиновом вкусе ее губ. И даже кажется, что она где-то совсем рядом. Но если Маркус еще что-то скажет… Я за себя не ручаюсь.

— Упрямый мальчишка! — отец не выдерживает и вскакивает со своего места. — Как же мне надоели твои выкрутасы!

Смешно. Я всегда был правильным сыном, выполнял все его приказы, а меня гоняли как котенка, находя любую причину, чтобы ткнуть носом, как того же котенка.

— Ты вообще особо никогда терпелив ко мне не был, — возражаю я. — Почему я должен слушать твои требования?

— Потому что я твой отец, — он пытается давить теми методами, которые раньше отлично работали. — Если ты выберешь эту безродную девку, я отрекусь от тебя. Хочешь остаться в семье? Ты женишься на Джессике Леймонт и сегодня же объявишь о помолвке. Согласен?

Устарело. Этот прием уже не работает, а Ярику я не променяю ни на кого и ни на что. Ни на деньги, ни на статус, ни на благосклонность отца. И тем более на Джессику.

Но… сейчас надо быть чуть хитрее. Надо увести их из атакующей позиции сначала в ощущение победы, а потом сломать и без того слабую оборону.

— Да, отец, я согласен, — говорю я, внимательно рассматривая реакцию отца и Маркуса. — Скажем всем, что я женюсь на Джессике Леймонт.

Надо отметить, такими вытянутыми их лица я не видел никогда — для одного этого стоило это произнести. Но теперь, когда у отца начинает появляться самодовольная улыбка человека, заставившего заткнуться щенка, пора продолжить мысль.

— А потом ректор обнародует результаты моего отчета, в котором подробно расписано, откуда бралось то зелье удачи, которым отравились несколько студентов, — рассуждаю я. — Но специально для вас я расскажу краткое содержание. Джим Леймонт занимается контрабандой элитных зелий и тебя, отец, подтянул в эти доки, чтобы было дешевле и проще товар прятать, а потом, если что, на тебя же и свалить.

Нет. Вот теперь лица еще более вытянутые. Идеально.

— Врешь, — огрызается Маркус.

— Зачем мне? Ты сам был в доках, видел же, — спокойно отвечаю я. — Если ты этого не хочешь замечать, это не значит, что этого нет. Так вот. Джессика прознала это и решила подзаработать. Она нашла недоучку-зельевара, который неправильно подобрал компоненты для разведения исходного зелья удачи из партии Джима. А потом это зелье продавали куда? Правильно. Студентам в академию. Доказательства всех моих слов есть, изложены там же, в отчете.

— Ты заберешь этот отчет сейчас же, — рычит отец.

— Нет, — качаю головой. — А теперь подумайте, что будет. Только представьте заголовки газет! Филисы и Леймонты породнились, чтобы лучше скрывать преступления. Идеальный преступный брак! Нравится?

По глазам вижу, что не нравится, но признавать свои ошибки не в характере моих отца и брата.

— В общем и целом, — подвожу итог, — я согласен на твое условие. Я выбираю Ярику, а что сделаешь ты, отец, меня не волнует. А, да, Маркус, постарайся прикрыть зад Филисов, если вы все еще хотите сохранить влияние.

— Остановись, — летит грозный рык отца.

— Зачем? Ты хочешь очередной раз сказать мне, что я не достоин рода Филис, что как бастард даже не справляюсь с родовым плетением?

Вижу, как темнеет взгляд Маркуса, потому что он понимает, что я не просто так упомянул это. Он очень гордился всегда, что ему есть, чем утереть мне нос. Это тоже устарело.

Плетение срывается с пальцев легче, чем когда бы то ни было, я вливаю в него чуть меньше силы, чем необходимо, на случай, если эти двое не смогут среагровать вовремя, и направляю в сторону Маркуса. Отец ругается сквозь зубы. А я выхожу из комнаты встреч, закрывая за собой дверь.

Учитывая, что грохота не слышно, они смогли нейтрализовать плетение. Хорошо, а то мне не очень хотелось выслушивать выговор Ругро и Ферста.

Оказавшись в коридоре, первое, что ощущаю — это аромат Ярики. Ищу глазами ее, но… нет. Этот запах ни с чем не спутать, он впитался в мой мозг, и, мне кажется, я узнаю его из тысячи похожих.

Так… Если допустить хоть малейшую возможность того, что Ярика была тут, то… Что она могла услышать? До скрежета сжимаю зубы: учитывая все наши отношения, я сразу осознаю, что слышала она совсем не то, что надо.

Кидаюсь к выходу, но на крыльце меня перехватывает Ферст:

— Ты видел Ярику? — спрашивает он.

Напряжение, смешанное с драконьим огнем, мгновенно разливается по венам, переводя меня в состояние «убью всех, кто сделает ей больно».

— Нет.

— Вальгерды только что сообщили, что мать Ярики вышла из дома и не вернулась. Сопровождающие мертвы.

Я даже не пытаюсь сдержаться и ругаюсь вслух. Счастье, которое переполняло утром, заставляло ощущать крылья даже в человеческой форме, сейчас кажется слишком далеким, а триумф после разговора с моей семьей — фантомным.

Кажется, что в мгновение все рассыпается, словно фигурка из сухого песка, утекая сквозь пальцы.

— Жду тебя в кабинете через пятнадцать минут, — командует Ферст. — Только не дури.

— Я не буду терять время, она моя…

— Я знаю, Филис, — перебивает меня ректор, крепко хватая за плечо, словно желая встряхнуть хорошенько, чтобы мозги на место встали. — И именно поэтому все действия должны быть хорошо продуманы. У меня в кабинете. Через пятнадцать минут.

Киваю. Меня почему-то даже не удивляет, что ректор знает про истинную связь с Ярикой, в конце концов, это ведь он назначил меня наставником для ящерки. Как когда-то дал Ругро в кураторы Касс, хотя там своя история.

Сжимаю в кармане перемещающий артефакт, и тут же оказываюсь у корпуса артефакторов. Мне везет, не иначе, ведь прямо в этот момент из дверей общежития выходит подружка ящерки.

— Где Ярика? — я ловлю девчонку за руку, а она останавливается, раскрыв рот.

— А… — хрипло произносит она, и я бы даже подумал, что она недалекая, если бы не знал, что это не так.

— Где она? — повторяю я свой вопрос.

Кажется, Тайра приходит немного в себя, рассеянно моргает и, наконец, отвечает:

— А разве ты первым не должен был это узнать? — спрашивает она.

Я молчу, но, похоже, по моему взгляду она понимает, что лучше просто сказать.

— Она сказала, что ее Лисса куда-то там пригласила, — начинает тараторить девчонка. — Знаешь, Ярика была прямо сама не своя… Я даже подумала, что ты ее обидел… Или… Ты ее обидел⁈

Ее взгляд становится хмурым, обвиняющим, как будто она вот-вот мне врежет. Похоже, мои опасения оказываются верны. И все бы ничего: нашел бы, объяснил, доказал, что ящерка все не так поняла. Но то, что пропала мать Ярики… Драконье чутье подсказывает: все хуже, чем может показаться.

— Куда она пошла? Что об этом говорила? — хочется вытрясти из Тайры все ответы, но приходится себя сдерживать.

— Она не захотела тебе говорить…

— Ее могут убить, — рычу я, замечая, как бледнеет девчонка.

Пока я не произнес это вслух, казалось, что эта возможность надумана, но теперь… Теперь это осознание начинает плотными кольцами стягивать горло, заставляя дракона бесноваться.

— Она что-то вскользь упомянула про таверну «Ведьмино счастье». Но это все что я знаю, — бормочет Тайра. — Ты же… Ты ее спасешь?

— Или спасу, или сдохну сам, — отвечаю я.

Слова срываются с губ и растворяются в воздухе как клятва. Про себя повторяю их: «Сдохну, но спасу».

Артефакт перемещений я использовал до дна, поэтому до башни ректора мне приходится бежать. Но ни стук сердца, ни обжигающий легкие воздух не могут отвлечь меня от единственной потребности: быстрее, еще быстрее и еще быстрее.

Меньше всего ожидаю, что меня остановят прямо в приемной Ферста. Джесс. Она хватает меня за рукав, когда я, ничего не замечая вокруг, иду в кабинет ректора.

— Адреас, — практически с мольбой зовет она. — Ты же на самом деле не сделал этого? Скажи мне, что это неправда?

Злюсь, что я снова теряю время, теперь еще из-за той, что хотела зла Ярике, из-за той, у кого не было достаточно совести, чтобы не променять здоровье студентов на собственную выгоду.

— Ты мне скажи, что не делала того, в чем тебя обвиняют, — смотрю на нее сверху вниз.

В ней больше нет прежней спеси, а на лице отпечаталось отчаяние. Она еще сильнее сжимает мой рукав, так что ее пальцы белеют.

— Ты не можешь… — хрипло произносит она, глядя на меня покрасневшими от слез глазами. — Ты не можешь сделать меня во всем крайней! Это все Илиас!

Я поднимаю бровь, понимая, что это практически признание. Главное, чтобы потом обратно свои слова не взяла. Джесс закрывает глаза, кусает губы, а потом все же решает рассказать:

— Меня взбесило однажды, что ты проигнорировал меня и не пошел со мной на праздник, — произносит едва слышно она. — А Грейден был там. Я была зла и обижена, он воспользовался этим…

— Ты с ним переспала? — догадываюсь я.

Какой же абсурд! Меня это совершенно не трогает, нигде не екает. Ни грамма ревности или обиды…

— Я не хотела! — всхлипывает Джесс. — Он потом поставил условие, что если я сделаю, как он сказал, то он будет молчать. Илиас… я не знаю, откуда ему было известно про контрабанду моего отца, но он нашел всех посредников, все устроил, я только приносила зелье из коробок отца.

— И отец ничего не замечал? — уточняю я.

— Он узнал. Но я ему все рассказала, и он…

— То есть он знал и про твои дела, и про измену и молчал? — удивляюсь я. — Хотя нет, не молчал. Он давил на моего отца сначала насчет покупки доков, а потом по поводу свадьбы.

— Адреас, — уже шепчет Джесс. — Ты не можешь меня утопить…

— А ты смогла сама это сделать. Франца и Магда так и не рассказали, чем ты подкупила или шантажировала их, — жестко произношу я. — Идеально же, все сделать чужими руками. Как Грейден. Вы стоите друг друга. Да, профессор Ругро?

— Согласен с тобой, Адреас, — произносит мой куратор, стоя в дверях.

Джесс резко оборачивается, ее глаза расширяются. Заметно, что сначала она не верит, что так глупо попалась, но потом на лице появляется ужас: Ругро слышал все.

Декан вошел бесшумно, как раз когда она рассказывала, как переспала с Илиасом. Я не подал виду, и Джесс выложила всё как на духу.

Она замирает, затаивает дыхание и по ее щеке скатывается слеза.

— Я… Профессор Ругро, вы все неправильно поняли! — начинает лепетать она, пытаясь натянуть на лицо маску невинности, которая столько раз ее спасала. —

— Я слышал достаточно, студентка Леймонт, — Ругро даже не повышает голос. — Думаю, этого хватит не только для отчисления, но и для визита стражи. Поэтому если вы сейчас попытаетесь сбежать, поверьте, ваше дело мгновенно окажется в юрисдикции стражей или, если вмешается ваш отец, ищеек. Я вам обещаю.

— Адреас! — Джесс переводит на меня умоляющий взгляд. — Ты же не позволишь? Твой отец… Мой отец…

— Твой отец сейчас будет занят тем, что попытается не сесть в тюрьму за контрабанду, — отрезаю я. — А мой отец… Ему придется выбирать: тонуть вместе с вами или спасать остатки репутации Филисов. И я знаю, что он выберет.

Джесс тоже знает, поэтому разжимает пальцы и бледнеет. В ее глазах я вижу, как рушатся все ее надежды. Она делает несколько шагов назад и медленно опускается на стул, словно безвольная кукла.

Вся эта грязь, интриги, фальшивые улыбки — все это в прошлом. Теперь есть только одна цель. Ярика.

— Профессор Ругро, ректор ждет.

Куратор кивает, кажется даже ничего не делает, но краем глаза я замечаю легкое голубое сияние в дверном проеме: сигнальное плетение на тот случай, если Джесс решит сбежать. На нее прикрепится тонкая паутинка маячка, и найти девушку не составит труда.

В кабинете висит такое напряжение, что дышать тяжело. Но иного и не могло быть — ситуация смертельно опасная.

Ферст опирается на стол, на котором развернута карта Лоренхейта. Рядом мрачно возвышается Эльмар Вальгерд, бывший ищейка, не потерявший нюха и по-прежнему чрезвычайно опасный. А у окна, заложив руки за спину, стоит Джонс.

— Адреас? — поднимает на меня взгляд Ферст.

— Ее нет, — отвечаю я на скрытый вопрос. — Она… она уехала в город. А потом собиралась встретиться с Лиссой в «Ведьмином счастье».

— У ведьм завтра праздник, — произносит Джонс. — Но… ведь Ярика не решилась бы никуда поехать, если бы между вами было все хорошо, да, Филис?

Он резко оборачивается и смотрит так, будто точно знает, что произошло. Я не отвожу свой взгляд — полностью признаю свою вину. Но дело сделано, остается лишь исправлять последствия.

Ферст ругается сквозь зубы. Вальгерд мрачно склоняется над картой:

— Лантерра вышла сама, — говорит он. — Нет следов даже попытки взлома защитных плетений. В конце концов, она не была пленницей, а своих людей я оставил специально на тот случай, если ей захочется прогуляться.

Эльмар указывает пальцем на точку карты, где жила мама Ярики, и ведет по улице в сторону окраины города.

— Сопровождение нашли здесь, — Вальгерд останавливается в странном месте, где нет ничего особенного. — Оба убиты мгновенно, никаких следов.

— Лантерра не из доверчивых людей, — говорит Ферст. — Необходимость столько лет прятаться вырабатывает определенные привычки.

— Просто вышла прогуляться? — предполагает Ругро.

— Возможно, конечно, — говорит Вальгерд. — Но на нападение чужаков мои люди успели бы среагировать. А тут… будто им сначала усыпили бдительность, а потом вогнали нож в спину.

— Думаешь, это все же связано с их прошлым и наследием Ярики? — спрашивает мой куратор.

— Уверен, — кивает Ферст. — Еще выкрали ту саму книгу, с которой Ярика принимала «посвящение».

— Мы никому не говорили, но это древний артефакт Айкидонии. Есть предположение, что связанный с передачей власти, — продолжает Джонс. — Поэтому мотивы очевидны.

Все смотрят друг на друга, все приходят к одному выводу, но произношу его я:

— Холливан.

В ответ — молчание. Это общее поражение: подозревали, что он может вести свою игру, но не смогли выследить.

— Он темная лошадка, но с чистым прошлым, — говорит Вальгерд. — За ним следили неделями, но зацепиться было не за что.

— И его чистое прошлое вызывает гораздо больше вопросов, чем если бы на нем было много пятен, — качает головой Джонс.

На мгновение в глазах темнеет, а во рту пересыхает. Мой дракон в ярости, он требует, чтобы мы действовали немедленно. Вот только что именно делать — непонятно.

— Где Холливан сейчас? — спрашиваю я.

Все переглядываются, и в этот момент в окно прямо сквозь стекло влетает магический вестник — бестелесная говорящая птица, магический аналог обычных почтовых птиц. Дорогое, но эффективное и быстрое средство для доставки сообщений, которыми занимаются всего одна или две службы в Лоренхейте.

«Ректор Ферст, они забрали маму. У меня время только до заката. Я…»

Сообщение Ярики обрывается вскриком, вестник рассыпается искрами, и становится понятно, что ждать больше нельзя.

— Я не знаю, кто именно отправил этот вестник, — Вальгерд всматривается в то, что осталось от вестника. — Надо разделиться.

Четыре дракона — это сила. Мы быстро распределяем маршруты и договариваемся об условных знаках.

С башни ректора в небо взлетают четыре крылатые тени и устремляются в сторону Лоренхейта. Я должен следовать за Ругро и сначала так и делаю, но внезапно меня словно дергает: следящее плетение на браслете, что я подарил Ярике, резко активируется.

Ярика надела браслет! Я боялся, что она не сделает этого больше, но у меня появляется шанс!

Резко складываю крылья, уходя в крутое пике, следуя за нитью, что связывает меня с украшением. Действую интуитивно, даже безрассудно, не предупредив остальных. Но сейчас время важнее.

Перевоплощаюсь прямо в воздухе, жестко приземляясь на частично замерзшую грязь улочки, ведущей в бедный квартал. Люди отшатываются, глядя во все глаза на меня, в нос бьет запах немытых тел и страха. Оглядываюсь, отчаянно выискивая среди всех Ярику, но… ее нет.

Но нить точно ведет сюда, я чувствую! Прислушиваюсь к ощущениям и нахожу глазами девчонку лет тринадцати, которая вжимается в покосившуюся стену дома. Быстрыми шагами оказываюсь около нее, а остальные разбегаются в разные стороны — никто даже не думает прийти девочке на помощь.

— Покажи руки, — рявкаю я.

Она трясется, еще сильнее сжимается, но после повторного рыка все же вытягивает перед собой запястья, на одном из которых я, конечно, нахожу браслет из черного жемчуга.

Бросаю взгляд в небо, ожидая, что Ругро заметил, что я отстал, и полетит за мной, но его нет.

— Где ты это нашла?

Я честно стараюсь не пугать ее, но сдерживать дракона все сложнее.

— Девушка обронила, — дрожащим голосом отвечает девчонка. — Из кармана у нее выпал, когда она к главной площади бежала.

— Где именно? — продолжаю давить я.

— Прекрати ее пугать, — раздается раздраженный голос. — Она сейчас вообще в обморок грохнется, и мы вообще ничего от нее не добьемся.

Немного в стороне в проулке стоит Лисса, придерживая за холку своего фамильяра-волка.

— И ты здесь? — я стараюсь говорить тише, насколько позволяет дракон.

— Вопрос, где Ярика и что ты сделал такого, что она решила сбежать от тебя? — огрызается ведьма, с опасным прищуром глядя на меня. — Прокляну. Когда вызволим Ярику.

Лисса помогает, и уже спустя пару минут мы оказываемся у одной из контор, которая отсылает вестники. Новой. О которой мы не знали. И о которой теперь узнают все, потому что она будет во всех газетах города: ни одного выжившего работника не осталось.

— Ее украли прямо отсюда, — говорит Лисса, явно пообщавшись со своим фамильяром. — Видимо, портальным артефактом.