Глава 72

Мои пальцы дрожат, а сердце, кажется, перестает биться, лишая меня ощущения, что я жива.

— Я… я не знаю клятвы, — мямлю я.

— Книга сама подскажет тебе слова. Клятва-кровь-прикосновение, — цедит сквозь зубы Холливан. — И начнется новая глава в твоей жизни. Возможно, недолгая… Особенно, если ты не будешь послушной.

В животе завязывается болезненный узел ожидания неизбежного. Металл рукоятки кинжала словно обжигает кожу, когда я касаюсь его. Я вижу периферийным зрением маму — она зажмурилась, по ее щекам текут слезы, а на шее все еще алеет тонкая полоска от пореза.

Пристальный взгляд Холливана словно давит на меня, мне не то, что двигаться, мне дышать невозможно.

Мама. Я не могу позволить ей умереть. Я должна это сделать.

— Умница, — шепчет Холливан, видя, что я взяла в руки кинжал.

Мир сужается до острия лезвия и старой, потертой кожи «Преданий Северной Айкидонии». Меня тянуло к этой книге. Сразу. С первого мгновения, когда я ее увидела. И, похоже, только я и могла ее найти: иначе как объяснить, что Ферст так удивился и сразу постарался спрятать книгу.

И клятву… клятву я уже произнесла! Как там было?

«Клянусь хранить знания, защищать истину, вернуть то, что было украдено, восстановить то, что было разрушено, раскрыть тайны, что были утрачены. И да восторжествует справедливость».

Книга действительно подсказала мне правильные слова. Я уже половину ритуала прошла, не зная этого. Книга хотела, чтобы я вернула нашему роду власть. Но не таким же способом?

Холливан замечает секунду моего замешательства, собирается напомнить мне, что стоит на кону. Но тут происходит то, что не ожидает никто из нас.

По воздуху прокатывается ударная волна, маму и Холливана откидывает в разные стороны, а меня бросает на постамент. Кинжал выскальзывает из моих пальцев и отлетает куда-то в угол. Я успеваю только проследить за его траекторией и краем глаза заметить, что мама потеряла сознание.

В центре зала с хлопком появляются три фигуры, одна из которых падает на колени, а вторая хоть и с трудом, но сохраняет боевую стойку, а под своды храма возносится рык:

— Отойди от нее!

— Адреас! — срывается шепот с моих губ.

Все во мне замирает, я просто боюсь поверить, что это правда, что он меня действительно нашел, что я не одна.

Филис стоит, широко расставив ноги, его глаза горят ледяным огнем, а на ладонях сверкают боевые магические шары.

Лисса, стоя на коленях и обхватывая живот одной рукой, выпрямляется с кривой, вымученной улыбкой:

— Так себе комфорт перемещения, — произносит она и тоже навешивает какое-то плетение на свободной руке.

Третьим оказывается фамильяр Лиссы — большой волк, с которым я подружилась в вольере. Его рык поддерживает слова Адреаса. Он выходит чуть вперед, смотрит исподлобья и скалит зубы.

Холливан неожиданно резво для своего возраста вскакивает, кидается к маме, но ему под ноги летит плетение Лиссы. Он хоть и уворачивается, но это отвлекает его и дает нужные мгновения, чтобы ведьма оказалась рядом с мамой и уже держала новые плетения на изготовке.

Лицо Холливана искривляет злоба.

— Ярхаш с вами! — рычит он, делает четкий пас тростью, и в меня летит желтая шипящая сеть.

Я прячусь за постамент, но сеть все равно не достает до меня. Ее на лету сбивает плетение Адреаса, а он сам закрывает меня собой от Холливана.

— Как вы вообще сюда попали⁈ — ревет он, теряя свое хваленое самообладание и поднимая руку в непонятном знаке.

— Ты слишком сильно наследил, — усмехается Адреас, но его глаза не смеются, в них — смерть. — Слишком понадеялся на то, что использование нескольких портальных артефактов запутает след, но точно не для меня и не для того, кто создал эти артефакты.

Он оглядывается, буквально на секунду бросает взгляд на меня, и у меня перехватывает дух от нежности и тревоги, наполняющих его. Филис пришел за мной, в чужую страну, хотя это казалось почти нереальным.

Сейчас до меня доходит, с каким удовольствием Илиас играл на моих слабостях, на неуверенности в себе и сомнениях в Филисе. А слова… Глядя на Адреаса, на его готовность защищать меня, я уверена, что услышала что-то не то.

Холливан снова бьет тростью по полу, распахиваются двери, и в зал влетают несколько человек в темном, похожих на тени. Они и движутся как тени, плавно, неслышно и явно смертоносно.

— Взять их! — орет Холливан.

— Слабак! — выплевывает Филис. — И трус. Волк, помогай!

И фамильяр Лиссы в прыжке сбивает ближайшего наемника с ног. Лисса отправляет проклятие в другого, и тот не успевает увернуться.

Начинается хаос. Адреас превращается в живую молнию. Холливан пытается атаковать его магией, но Филис так все просчитывает, что почти все заклинания попадают в наемников, не задевая его. Зал наполняется грохотом взрывов и вспышками магии.

Лисса снова и снова что-то гортанно выкрикивает, и ее волк кидается на наемников, Адреас вышел практически на единоличное противостояние с Холливаном, периодически отмахиваясь от теней.

Боевые заклинания отлетают в разные стороны, рикошетят от мрамора, выбивают мелкую каменную крошку из пола и потолка. Удивительно, но мне не страшно: мой мозг словно переходит в состояние холодного расчета и приказов к действию.

Я бросаюсь к углу, хватая кинжал, а потом к тумбе, где стоит клетка.

— Ири! — бормочу я, склоняясь над моим хамелеоном.

Холливан замечает мой маневр и пытается кинуться наперерез, но его останавливает Филис, мастерски делая подсечку и обрушивая противника на пол.

На клетке висит замок, похожий на блокираторы магии: вот почему я не чувствую свои потоки. Я поддеваю кинжалом дужку, использую его как рычаг. Металл скрипит, но не поддается. Я не сдаюсь и повторяю все снова, пока не обрезаюсь об край лезвия…

— Ай! — невольно вскрикиваю я.

И тут сквозь шум и безумие боя до меня доносится окрик Лиссы:

— Ярика! Лови!

Я скорее на рефлексе ловлю какой-то мешочек, что бросила мне ведьма. Даже не задаюсь вопросом, что это, просто, полностью доверяя, высыпаю порошок на замок, еще немного надавливаю на кинжал, и замок щелкает.

Дрожащими от нетерпения руками сдергиваю его и распахиваю створку, доставая своего фамильяра и прижимая его к себе. Иридан, до этого лежавший безвольной тряпочкой, медленно открывает глаза. Он цепляется за меня коготками, делая больно, но мне все равно, я будто возвращаю себе целостность.

«Наконец-то! — звучит в моей голове его голос, немного бухтящий, но с отчетливой радостью. — Я думал, мы дадим этому вонючке победить!»

Уже привычное ощущение мощного магического потока, сносящего плотину, которая не давала моей силе разливаться. Ири перебирается мне на плечо, приобретает воинственный красный цвет, а я едва сдерживаюсь, когда чувствую, как бурлит моя магия.

К моим ногам падает тело в темных одеждах, и только тогда я понимаю, что увлеклась, чуть не забыв, что нахожусь в центре битвы. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Холливан отбрасывает Филиса ударной волной, и тот врезается в стену, тяжело оседая.

— Нет! — вырывается у меня крик.

Холливан собирается добить Адреаса, но я заставляю вспыхнуть иллюзорное пламя, которое отвлекает нападающего. Он отшатывается, как от настоящего, но потом замирает и поворачивается ко мне. Его лицо искажено безумием.

— Ты все равно сделаешь это! — рычит он.

Пока они с Адреасом дрались, Холливан смог добраться до книги. Он делает резкий жест, и меня швыряет спиной на каменный алтарь. Боль пронзает позвоночник, выбивает из легких воздух, заставляет потемнеть в глазах.

Холливан в мгновение ока оказывается рядом. Он хватает мою руку, намереваясь приложить ее к кожаному переплету.

— Слушай книгу и повторяй за ней, — приказывает Холливан, больно сжимая запястье.

Ири кусает его за палец, из-за чего отлетает в сторону. Я хочу его защитить, но не могу: все тело окутано болью. Кажется, что я и есть… боль.

— Адреас, — хриплый стон срывается с моих губ, и, словно услышав мой зов, смазанная тень сбивает Холливана с ног.

Филис весь в крови, его рубашка разорвана, но в глазах горит решимость.

— Не смей ее трогать!

— Ты мне надоел, щенок! — Холливан направляет на него поток черной, густой магии, похожей на смолу.

— Филис, лучше чуть побыстрее, — одновременно кричит Лисса. — Меня тут зажимают.

И тогда Адреас делает странный маневр. Он не ставит щит, он ныряет под заклинание, вскидывает руки вверх, формируя сложное, но явно отточенное до совершенства плетение и бросается к алтарю с криком:

— Лисса, прикройся!

Адреас откидывает Холливана в сторону и накрывает меня своим телом. Следом за этим раздается оглушающий грохот.