Эпилог 2

Летний зной заливает террасу нашей летней резиденции, напоенную ароматом цветущих роз и горных трав. Где-то внизу шумит водопад, даря прохладу, но мне не хочется уходить в тень.

Я сижу на плетеным диванчике и наблюдаю за тем, как Райн заливается смехом. Он прыгает на Адреаса, который, закатав рукава легкой льняной рубашки, лежит прямо на траве.

— Папа, выше! — командует маленький принц, и Адреас, используя простейшее плетение левитации, подкидывает сына в воздух, тут же бережно ловя его обратно.

— Ничего, скоро и сам летать будешь, — смеется мой дракон.

— И буду обгонять тебя! — уверенно заявляет Райн.

Весенний, яркий, непоседливый, с ледяными глазами Адреаса и темными, чуть краснеющими к концам волосами. Наследник истинной крови правителей Айкидонии — доказательство того, что мы точно все сделали правильно, что Адреас имел полное право на престол, а я — на счастливую жизнь с любимым.

— Ну не так уж и скоро, — замечаю я, поглаживая сидящего рядом Иридана.

К счастью, он перестал расти, но не растерял своей иронии.

«Мелкий дракон растет, — звучит в моей голове его голос. — Вчера он пытался превратить мой хвост в морковку».

— Ты поэтому сегодня оранжевый? — спрашиваю я хамелеона. — А если он захочет превратить тебя во что-то другое?

«Тогда ты меня спасешь, — отвечает Ири. — Тебе же не нужен фамильяр-луковица?»

Он, лениво приоткрывает один глаз, наблюдая за моей реакцией. Я смеюсь, и этот звук тонет в шуме открывающегося портала. Прямо на газоне, распугивая бабочек, появляются наши гости.

Я тут же поднимаюсь к ним навстречу. Первой ко мне кидается Тайра, загорелая, счастливая, с округлившимся животом, а Бин, внимательно провожает ее взглядом, полным беспокойства, свойственного мужчинам, у которых жена ждет первенца.

Бена сегодня не будет — он остался в лаборатории, потому как у них с братом начался ответственный эксперимент с новым артефактом. Эта троица оказалась незаменимой в Айкидонии, где пришлось возрождать артефакторику. Но в них я была уверена, и первые результаты не заставили себя ждать.

Лисса следует за Тайрой.

— Только ради тебя! — восклицает она, указывая на меня пальцем. — Но больше никогда! Даже не проси!

Она до сих пор терпеть не может путешествовать порталами — их тогда сильно потрепало с Филисом, когда они спасали меня. Теперь она пользуется только наземным транспортом и лишь иногда драконами, с которыми время от времени заводит романы.

— Ладно! — внезапно передумывает она, когда Райн обхватывает ведьму за ноги. — Ради тебя, маленький непоседа, я готова потерпеть.

Ее волк, ткнувшись мне в ладонь, отходит к Иридану и устраивается рядом. Эти двое хорошо подружились. Интересно, а они разговаривать друг с другом могут? Почему-то я даже никогда не спрашивала Ири об этом.

Ругро с Касс и Курт вежливо здороваются и благодарят за приглашение на день рождения Райна. Но могла ли я их не пригласить? Нет. Их искренняя поддержка когда-то помогла выстоять и найти себя.

— А Эриан? — спрашиваю я, не замечая среди гостей ректора.

— У него и Джонса внезапно… Некоторые сложности, — отвечает бывший куратор моего мужа.

— Которые грозят новым приключением? — спрашиваю я.

— Которые грозят интересными изменениями на политической арене, — усмехается Ругро.

— Звучит как новая история, — отвечаю я. — Идемте за стол?

Мы рассаживаемся за накрытым на террасе столом. Мама, которая вышла из дома с подносом фруктов, выглядит расцветшей и спокойной. Годы изгнания, болезни и одиночества остались позади. У нее на пальце уже полгода красуется кольцо, подаренное генералом Торреном, и я безумна рада их счастью.

Прежде, чем мы приступаем к еде Ругро достает из кармана плоский футляр и протягивает мне.

— Ректор Ферст не смог присутствовать, но он передал вашей семье подарок, — говорит он. — Он обсудил это с нашим королем, с нами, и мы приняли однозначное решение, что это должно храниться в вашей семье.

Я открываю коробочку, и сердце пропускает удар.

На синем бархате лежит тот самый гребень, который я видела в Хранилище академии, который когда-то принадлежал маме.

Мама охает прикрывает рот рукой. В глазах — слезы. Ее пальцы дрожат, когда она касается холодного металла.

— Я не думала, что когда-то снова увижу его или смогу подержать в руках, — тихо произносит она, и в наступившей тишине ее голос звучит особенно отчетливо. — В какой-то момент случилось так, что люди, искавшие нас, заметили этот гребень. Ты была еще мала, было сложно что-то быстро сделать. И я… Я тогда сделал вид, что мы с тобой погибли на утесе и заодно выбросила гребень там в воду.

Она никогда не рассказывала, но я помню один наш странный переезд в дождливую ночь. Вообще без вещей и в спешке.

Мама поднимает на меня глаза.

— Это сбило преследователей, и мы смогли спрятаться. Но… эта ниточка, эта память… Была потеряна.

Я встаю и обнимаю маму, чувствуя, как уходит ее многолетняя боль.

— Спасибо, — шепчу я. — Передай ректору Ферсту, что это лучший подарок.

Вечер спускается на горы. Гости разбились на группы. Лисса показывает Райну фокусы, а Тайра с Бином сидят с Курт, видимо, получая полезные советы по поводу здоровья.

Мы с Адреасом отходим к перилам террасы. Он обнимает меня со спины, и я откидываю голову ему на плечо.

— Кстати, — тихо говорит он, — сегодня пришло письмо. От отца.

Я напрягаюсь. Филис-старший так и не смирился с тем, что его сын, который внезапно стал королем соседней страны почему-то не захотел возвращаться в род.

— И что он пишет?

— Прислал подарок Райну с фамильным гербом Филисов, — Адреас усмехается, но без злости, скорее с усталым безразличием. — Пытается купить внимание внука, раз уж сына потерял.

— И что ты сделаешь?

— Спрячу, пока Эриан не вырастет, а потом расскажу свою историю, чтобы он сам мог принять решение — хочет ли общаться с дедом. А отцу отвечу вежливо, но сухо. У него был шанс быть семьей, Ярика.

Он разворачивает меня к себе и целует так, будто долго мечтал это сделать, будто мы все еще те студенты, обуреваемые противоречивыми эмоциями и штормами сомнений и страсти.

— Я люблю тебя, моя ящерка, — шепчет он.

— А я люблю тебя, мой дракон.

В небе загораются первые звезды, и я знаю: какие бы тайны ни хранило прошлое, наше будущее мы пишем сами. И оно будет счастливым.

Конец