50 Клэр

— Не трогай ее, не смей. — В голосе Стефана стальные предостерегающие нотки, и, бог свидетель, даже мне захотелось его послушаться. В таком состоянии злить этого человека еще больше нельзя: кадык дернулся, словно он сглотнул много других неприятных и страшных слов, кулаки сжались, так, что костяшки побелели, и только бегающие на скулах желваки выдавали его состояние.

Мне не нужно оборачиваться: я спиной чувствую холод приближающейся тьмы. Ежусь, и это не от холода — меня пробирает мороз от страха.

Человек сзади подходит ко мне и меня опаляет жар его тела. Обнаженного тела. Мне хочется сжаться и провалиться сквозь землю, но, понятное дело, ничего не выходит. Я смотрю вперед, на Стефана и не отвожу взгляда. И вдруг человек сзади прижимает меня к себе, локтем придерживая за шею, не давая дернуться, вдавливая ошейник глубже к коже.

— Не думал, что это будешь ты. Не ожидал, — вдруг говорит Стефан, разрубая тишину этой ночи человеческим голосом. Он поворачивает шею, приподнимая голову сначала в одну сторону, потом в другую, словно разминаясь перед боем, а потом снова смотрит ровно на мужчину позади меня. Отблески горящего дома играют на его теле, огонь отражается в каждой капле пота, в глазах плавится чернота ночи, тьма будто бы пытается вырваться из его нутра, но невероятным усилием воли он сдерживает ее в себе.

— Зачем все это тебе? — он говорит спокойно, но только мне видно, как тяжело дается ему это спокойствие. — Для чего все это? Неужели тебе мало власти, денег, богатства? Какого хрена ты творишь?

— Стефан, тебе этого никогда не понять, — говорит мужчина хрипло, и я слышу, что интонации, тембр голоса страшного маньяка очень схож со Стефаном. Знаешь, у китайцев есть такой трюк. Пропажа канарейки. Так вот, Стефан. Канарейка не пропадает. Она должна умереть, двум канарейкам не место в клетке.

Стеф сплевывает в сторону, срывая злость, и в том месте, куда упал плевок, разгорается маленький костерок. Дым сразу поднимается струйкой вверх, присоединяясь к черным клубам дыма, которые валят, влекомые ветром, от горящего дома и деревьев вокруг поляны.

— Ты давно этим промышляешь, да?

Мужчина позади меня мягко смеется, и его грудная клетка заставляет ходуном ходить и мое тело.

— Ах, ты все об этом. О девушках. О моем эликсире молодости! Дошло наконец. Да, первой стала нераскрывшаяся, в день твоего двадцатилетия. Между прочим, именно это событие наконец заставило тебя обратиться.

— Ты подставил меня! С этими убийствами девушек. Ты подставил меня! — тихая ярость в голосе Стефана только забавляет маньяка. Он будто расслаблен и спокойно взирает на все, что творится с мужчиной напротив.

— Да, план был такой. Вы должны были перебить друг друга, освободив кресло в Совете.

Стефан смотрит спокойно, но грудь вздымается тяжело и грузно.

— Скольких ты успел убить в угоду своей… — он морщится и выплевывает слово — похоти?

— Больше, чем ты можешь себе представить, — вдруг он проводит одной рукой по моему лицу, будто оглаживая контур. — И их будет еще больше. Их сила питает мою, не могу остановиться и прервать этот прекрасный танец жизни.

Мое сердце глухо ухает в ушах. Горло сдавило комом. От страха желудок провалился в пятки. Я понимаю, о чем они говорят: скоро настанет мой черед. Черт, как сделать так, чтобы выйти живой из этой переделки? И Стефан словно слышит мою безмолвную мольбу.

— Ты ведь не случайно позвал меня сюда, да? Ты хочешь подставить меня перед Советом Драконов и выйти сухим из воды?

— Надо же, какая проницательность! — смеется мужчина за моей спиной и чуть сильнее надавливает локтем на шею. Мое сердце бухает как сумасшедшее, колошматится о ребра, грудную клетку.

— Думал, ты прикончишь Алана, решив, что это он. Но у него снова не хватает яиц, чтобы сделать все, как надо. Как ты догадался, что это не он?

Стефан напрягся.

— Алан слишком мягок. И его нет в стране.

— Черт, такая глупость… — тихо рассмеялся маньяк позади меня. — Он всегда лажает, всегда. И это не достойно первого сына дракона. Его я тоже убью. После тебя. Но его смерть тоже должна стать особенной…

Мужчина одной рукой берет мои волосы в охапку, оттягивая назад, открывая горло, и облизывает теплым шершавым языком мою щеку, по которой тут же скатывается горячая слеза. Делаю резкий вдох, от чего содрогается все мое тело и чувствую, мать его, возбуждение этого маньяка, которое упирается мне прямо в задницу.

Мы со Стефаном понимаем оба: нам не спастись. Вдвоем никак. Только один уйдет с этого поля.

— Постой! — Стефан вдруг делает шаг и резко запрокидывает руку вперед. — Я предлагаю тебе обмен.

Мужчина замирает, его явно заинтересовало такое предложение.

— Просто так тебе меня не одолеть, — говорит спокойно Стефан и его голос звучит тихо и угрожающе. — И ты это видишь.

Ох, зря он это сказал: от злости мужчина затрясся, повысил голос. От предположения Стефана в нем будто прорвало плотину спокойствия, которой он легко оборонялся от действительности.

— Ты — щенок! Маленький вредный отросток! — начинает он плеваться ядом, повышая голос и все сильнее сдавливая мою многострадальную шею в своем захвате, от чего у меня действительно начинает мутнеть в глазах. — Обычный выродок, ублюдок! В тебе нет никакой силы, потому что ты — не чистокровный дракон! Ты — обычная ящерица! И тебе, утырку, который даже превращается с трудом, не может обращаться с силой дракона, не знает, как пользоваться магией — доверить кресло в Совете Драконов? Отдать безграничную силу и власть?

Стефан не остается в стороне от обмена любезностями и вдруг выкрикивает:

— Тогда отпусти ее! Посади на цепь меня вместо нее!

Это предложение звучит настолько неожиданно, что я замираю. Невероятно. Стефан сам удерживал меня в своем плену, не давая даже свободы для передвижения, чтобы сейчас, вот так просто, предложить себя взамен? Я смотрю на него во все глаза, но он даже не опускает взгляда. Все его напряженное внимание приковано к фигуре позади меня — тому, кто решит прямо сейчас, кто из нас останется в живых.

Я слышу, как рушится дом, прожаренный изнутри огнем драконов, как тихо плачут изможденные девушки, которых вытащил Стефан из дома, как беснуется мое сердце внутри. И вспоминаю, о чем он просил меня, тогда, в полусне, когда приходил в мое сознание. Он просил меня стать драконом. Но как, блять, это сделать, если я сейчас чувствую себя разбитой, маленькой и жалкой? Ничего не выходит. Мне нужна гребаная волшебная палочка Гарри Поттера, чтобы превратиться в долбаного дракона, самой мне ни в жизни этого не сделать.

Но, кажется, Стефан и не ждет от меня каких-то шагов. Он как настоящий доминант решает все за других, держит ситуацию под контролем и именно сейчас, в эту минуту мне нужно ему покориться.

— Тебя? — хрипло хихикает мужик. — А знаешь, это будет интересно. Он рывком сдирает с меня ошейник и бросает его в сторону Стефана, другой рукой бросает в него какой-то круглый шар, которого, клянусь богом, только что в его руке не было. Магия, не иначе.

А Стефан не остается в долгу — он запрокидывает обе руки вперед и каким-то невероятным усилием, будто прирученным ветром, откидывает меня назад, в глубину леса.

Брякнувшись со всей силы оземь, я вижу страшную картину: Стефан корчится на земле, пытаясь удержать ошейник, который сжимается на его шее все сильнее, а над ним стоит человек. Отблески костра покрывают его огромную спину, и тень очень похожа на крылья.

— Я ненавижу тебя, — выплевывает Стеф, а тот в ответ лишь заливается страшным смехом. А потом вдруг оборачивается ко мне, и смотрит долгим, страшным взглядом, в котором гуляет жуткая гулкая темнота.