8. Клэр

— Тшшш, не бойся, я не причиню тебе вреда. И тебе это точно понравится. Отдайся мне. РАСКРОЙСЯ уже наконец!

Я вся сжимаюсь, когда он проводит большим пальцем около моего заднего прохода.

— Нет-нет, милая, так не пойдет. Да, я хочу тебя жестко трахнуть, но не настолько! Расслабься. Ремень только для того, чтобы НИКТО нас не услышал, и я контролировал весь процесс.

Вращаю глазами, впиваюсь зубами в ремень, хочу сказать: мы же одни на острове!

— Да, мы одни, но я хочу, чтобы этот момент принадлежал только мне, — шепчет Стефан и я чувствую, как его горячее тело прижимается ко мне — бедро, пресс, огненно-раскаленный член.

Его палец погружается в анус, и я вся сжимаюсь от страха, возможной боли, а Стефан сильнее держит концы ремня вместе с моими волосами сзади. Это какое-то запредельное удовольствие, запредельный ужас, от которого сладко и горько.

— Все под контролем, — вдруг говорит он мне, будто поддерживая, и это немного удивляет: мистер Дарк никогда не говорит обнадеживающих слов, мне кажется, он вообще не представляет себе, что секс может быть спокойным, размеренным…другим.

И, будто осознав, что позволил себе толику человечности, нежности в сексе, он тут же меняется, исправляется: толкает в анус два пальца, чтобы сразу вытащить и снова засунуть обратно. Я хлюпаю носом, из глаз течет влага, я боюсь — такого у меня еще не было.

Он облизывает мою спину, позади шеи, будто готовится прикусить, и резко вводит пальцы обратно. Это странно, но мои колени подгибаются от того, что откуда-то берется наслаждение. И захватывает, и разрастается, и расцветает внизу живота.

Тогда Стефан отстраняется, и я слышу, как расстегивается молния. Секундой позже он примеривается членом к моей второй дырочке. Я паникую, отстраняюсь, пытаясь избежать этой участи — это не пальцы, узкие, длинные, это совсем другой размер. Он может разорвать меня напополам, и я пропаду насовсем.

— Тшшшш, — говорит он, отпускает ремень, и его конец болтается сбоку, задевая плечо. Стефан берет обеими руками меня за бедра, резко насаживая на себя. Вместе с мыслями, страхами, болью из меня вырывается весь сжатый воздух, кислород, душа.

Он не двигается, а во мне бурлит адреналин, и все кругом меркнет, приближается и отдаляется — причем одновременно. Стефан начинает продвигаться вперед медленными толчками, наполняя меня и опустошая на выходе.

Боль пульсирует, крепнет, я кусаю кожаный ремень, пытаюсь в него выдохнуть всю боль от такого истязания, но ничего не выходит, — верх моего тела словно парализован, тогда как низ горит огнем. Жгучим, опустошающим.

— О господи, — стонет Стефан. — Клэри, Клэр…

Он нагибается надо мной, дышит в ухо горячим воздухом, он возбужден до предела, возможно, в шаге от того, чтобы кончить, но я не чувствую ничего, кроме боли.

Стефан выходит из меня медленно, и также медленно и похотливо дышит в ухо, и мне кажется, что он произносит мое имя постоянно, на вдохе или на выдохе. А потом начинает также медленно входить, и сам шипит от ярого удовольствия.

И тут — странное дело! — я сама начинаю возбуждаться. Боль будто уходит на второй план, а на первый выходит сексуальный голод. Стефан добавляет жара своими вздохами, от них начинает кружиться голова, а чувство наполненности всего тела, когда он входит, наконец, своим членом до конца, во всю длину, заставляют трястись колени.

Это чувство еще не совсем удовольствие, не совсем надвигающийся оргазм, но что-то близкое, похожее. Я пытаюсь расслабиться, отпустить боль, и это постепенно выходит, когда Стефан снова медленно продвигается во мне вперед.

И вдруг я слышу, как к звукам удовольствия Стефана присоединяются мои. Сначала жалобные всхлипы, легкие, едва заметные, а потом — по нарастающей все больше и больше. И вот мы уже вместе исторгаем этот похотливый звук удовольствия, знакомый всем любящим друг друга любовникам.

Стефан тоже замечает это и начинает двигаться резче, будто до этого времени он ждал, когда же я присоединюсь к этому пиршеству сладострастия. Меня немного трясет, и мысли возвращаются обратно, и я ненавижу Стефана за то, что он делает со мной: удовольствие на боли. Счастье от извращенного секса.

На языке привкус кожаного ремня, вся окружающая действительность обретает яркие и рельефные очертания, и тут Стефан протискивает руку поверх моего бедра, нащупывает клитор и делает пару движений пальцем.

Я охаю, цепляюсь пальцами за кору дерева, которая крошится под моим натиском, и тут же взрываюсь изнутри радугой и фейерверком. Стефан начинает резко двигать бедрами, сильно, размашисто, как привык действовать обычно, раз, еще, еще, еще….

Кончает с протяжным воем, и опадает мне на спину, погладив грудь напоследок.

— Клэри, Клэр, сколько же мне ждать? — спрашивает он непонятно у кого. Эта фраза часто звучит из его уст после того, как все закончится. И ни разу он не давал ответа на этот вопрос.

Краем уха я слышу какой-то непонятный гул. Сначала кажется, что это кровь шумит в ушах ПОСЛЕ всего того, что только что произошло, но потом я понимаю: что-то не так. Шум и треск усиливается.