7. Клэр

Я делаю шаг, второй, а потом вдруг словно пружинюсь вся, от мизинцев до плеч. Готовлюсь к нежданному побегу. Свобода! Сво-бо-да! Я бегу!!

И только готовлюсь сорваться с места, бежать без оглядки вперед, а потом в сторону, прочь отсюда, как тут на мое плечо ложится тяжелая рука.

— Без глупостей, Клэри, — он говорит мягко, что очень разнится с голосом. Рука тверда и сильна. — Не думай бежать, ты знаешь, что ждет тебя за побег.

О нет. Я очень хорошо знаю, что меня будет ждать за это. Сначала — экзекуция током, потом — Стефаном.

Я рвано вздыхаю, готовлюсь снова зареветь, но эта природа, летняя погода, солнце, воздух, ветер, зелень, бабочки, цветы, океан чуть вдалеке — выход на частный пляж прямо из дома, — меняет настроение. Вздыхаю пряный воздух полной грудью. В конце концов так можно будет притвориться, что все в порядке, и я свободная девушка, которая вышла погулять.

Правда, не одна, а со своим сумасшедшим бойфрендом — миллионером, который надевает ошейник и любит извращенные виды секса.

Он улыбается, берет меня за руку и ведет вперед. Мы стоим на солнцепеке, я от наслаждения готова заурчать, так хорошо и приятно находиться здесь. Стефан снова смотрит на наши ладони, проводит пальцем левой руки по линии виднеющихся вен с тыльной стороны руки, и чуть подталкивает меня вперед.

— Видишь то дерево? — он ухмыляется. — Оно в тени. Нам будет там очень хорошо.

Он поигрывает бровями. Многозначительно. Сексуально. Красиво. Порочно.

И я снова жалею о том, что приняла приглашение на собеседование в его фирму. Пусть бы лучше все оставалось так, как было, и я и дальше не знала его.

Мы подходим к раскидистому дереву, и он оглаживает все мое тело под платьем, а потом жестом просит его снять. Я нервно смотрю в сторону дома.

— Не волнуйся. На целом острове мы сейчас с тобой одни. Ты же знаешь, как я люблю уединение.

Киваю и послушно, но медленно снимаю платье.

— Обопрись о ствол дерева, — тихо командует он мной. Я смотрю в его глаза и тону: в них есть какая-то вселенская притягательность, жесткость напополам с жестокостью, жуткая проницательность, будто он знает меня саму так, как я сама себя никогда не пойму. Его зрачки становятся такими огромными, что буквально съедают радужку. И этот ужасающе порочный взгляд тащит меня за собой в бездну. И, самое страшное в этом, что я покоряюсь ему и прыгаю в эту бездну с головой, такой силой он обладает в эту минуту над моим сознанием.

Поворачиваюсь и упираюсь вытянутыми руками о шершавый ствол дерева.

Стефан гладит мои ноги, ягодицы, чуть ударяет по ним, и втягивает воздух сквозь зубы.

— Не поворачивайся и стой так, пока я не разрешу, поняла?

— Поняла, — отвечаю, ощущая, как он прижимается ко мне грудью, проводя своими огромными руками по всему моему телу, будто рисуя обнаженную натуру на холсте: талию, бедра, ноги, грудь, спину, шею.

Тут он отстраняется, и я слышу звук расстегиваемого ремня. Вжжууух, дзынь, — с таким звуком он вынимает его из шлевок.

Подтверждение своим догадкам нахожу, когда ремень вдруг проносится перед моими глазами и Стефан фиксирует его на моем рте. Я тут же цепляюсь руками за кожаную веревку, не соглашаясь с такой формой несвободы, но мужчина уже затягивает его на моей голове, застегивая на одну из дырочек, фиксируя.