Глава 12

Проснулась от восхитительного аромата кофе. Красивая стеклянная кружка с ножкой и изогнутой ручкой стояла на тумбочке, почти до краёв наполненная раманским кофе со взбитыми сливками. Я блаженно потянулась и сделала первый глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Эту картину и застала горничная.

– Доброе утро, ваше высочество! – улыбнулась девушка и хитро добавила: – Его величество лично его приготовил и принёс вам.

На щеках вспыхнул румянец.

– А где сейчас его величество?

– По утрам его всегда можно найти в тренировочном зале, но вы уже вряд ли успеете – мне велено подготовить вас к занятиям в академии. Карета уже ждёт.

Я вздохнула. Романтика романтикой, а учёбу никто не отменял. На столе лежала записка от магистра Лестри – он извещал, что Синеглазка ещё слаба, но рвётся ко мне, поэтому он оставил её в стазисе на дополнительных три дня, чтобы она не расходовала силу понапрасну.

Пришлось принять доводы зоомага. Насладившись кофе и лёгким завтраком, я позволила горничной помочь мне подготовиться – для этого было доставлено одно из моих платьев. Перед выходом я отдала девушке записку, попросив передать его величеству. Горничная ойкнула и, убежав вглубь гостевых покоев, вышла вскоре с конвертом.

– Совсем вылетело из головы! Вам ведь письмо пришло.

От папы. Вчера вечером я написала ему и не ожидала получить ответ так скоро. Решив, что ознакомиться с содержимым могу в карете, я поблагодарила девушку и поспешила вниз. Покидать Энибургский дворец было тоскливо – я даже не знала, как заживают раны короля, но если он приступил к тренировкам, следовательно, его здоровье стремительно восстанавливается.

«Моя драгоценная Купава,

перво-наперво спешу поздравить тебя с помолвкой.

И извиниться за прошлое письмо. Я знал, что его величество способен покорить тебя. Он тот, кому я могу доверить тебя, моё сокровище, без опасений. Но видел твои сомнения, поэтому, когда Максимилиан написал мне, что ты требуешь расторгнуть помолвку… я слукавил, объявив тебе о расторжении. А его величество попросил подождать, зная твой упрямый характер.

Ты ребёнок. Это нормально не сразу разобраться в чувствах, что вызывает в тебе твой избранник.

Купава, но это ведь не всё, что нам нужно обсудить. И не всё, о чём я сожалею.

Я знал, кем является Лесана. Я встретил её в лесу, но она не откликнулась на мои чувства. Сначала я принял её за одну из нимф и лишь позже, после продолжительных ухаживаний, она призналась, кем является. И пообещала прожить мою смертную жизнь подле меня.

Но смертная жизнь была для неё в тягость. Я видел, как её тянет в лес, на свободу. И не мог больше удерживать. Впрочем, это и не требовалось – она ушла сама, оставив мне самое дорогое чудо – тебя.

Я благодарен этой женщине за тебя и за те чувства, которые я к ней испытывал, которые изменили меня, сделав более чутким человеком.

Я всегда просил тебя чтить и помнить свои корни, о чём напоминаю и сейчас. Но чтить и помнить – не значит бездумно принимать решения, идущие вразрез с твоими ценностями и желаниями.

Я уверен, что ты примешь верное решение, к чему бы тебя ни склоняла твоя мать.

Всегда с любовью, твой папа».

Я шумно выдохнула и несколько минут смотрела на противоположную сторону кареты, где ничего не было, просто чтобы уложить всё в голове. Отец как всегда мудр. Не давил, не пытался выставить мать монстром, даже никак не упомянул о её отношении ко мне – хотя мог, я уверена, никакой теплоты ко мне она не испытывала, но он не стал заострять на этом внимание.

– Папа, ты с лихвой компенсировал любовь обоих родителей, – прошептала я и аккуратно сложила письмо, словно величайшую драгоценность.

Хватит бояться мамы. Я больше не буду прогуливать травологию – уверенно войду в оранжерею и встречусь с ней. Правда, травология будет первой парой… опаздывать определённо нельзя.

Свист раздался внезапно. Не человеческий – просвистела стрела, пробив обшивку кареты, и едва не расплескав по обивке мои мозги, если бы в этот момент кольцо, то самое, помолвочное, резко не дёрнуло меня в сторону. Я тяжело дышала и смотрела на стрелу, да необычную – заговорённую, и не могла поверить своим глазам.

Меня. Пытались. Убить.

Я пропустила момент, когда карета остановилась, лишь увидела, как дверь резко распахнулась. Я приготовила атакующее заклинание, но использовать не успела – Макс буквально сгрёб меня в охапку и прижал к себе. Он был не до конца одет – в одной рубашке, брюках и мягких сапогах на шнуровке. Он ведь был на тренировке и, видимо, перенёсся прямо оттуда.

В его объятиях оказалось так тепло и надёжно, что я обняла его так крепко, как только смогла. Страх, пружиной сжимавший меня, начал отступать, и я смогла выдохнуть. А спустя удушающе долгую минуту оглядеться.

Вокруг толпились горожане. Они что-то шептали, указывая на меня, но их быстро разогнала магполиция. Я плохо соображала, лишь уловила, что люди шептались о короле и портальном перемещении. И теперь я заметила за спиной Макса зияющий портал, уменьшающийся с каждой секундой. Участок вокруг кареты уже оцепили, чтобы начать расследование.

– Ты как? В порядке? – хмуро спросил Макс и вгляделся в моё лицо.

– Да-а-а… Меня пытались убить?

– В карете была только ты, поэтому вариантов не так много, – заключил Максимилиан.

– Но кому я понадобилась?

– Тут вновь немного вариантов…

– Из-за нашей помолвки? – задала следующий вопрос.

Я понимала, почему Макс отвечает так коротко – судя по всему, он сам находится в раздрае из-за случившегося. Я помню, как испугалась за его жизнь. Несложно догадаться, что он только что пережил.

– Скорее, не из-за этого, – посмотрев мне за спину, на стрелу, отозвался Макс.

– Это связано с гибелью Ярата? – догадалась я, но король не ответил.

Зато я быстро выстроила логическую цепочку. Наследный принц Авероса погиб на территории Рамании, а накануне наверняка успел кому-то, например, отцу, рассказать, с кем планировал возвращение… со мной.

И теперь аверосцы винят его величество, считая, что Максимилиан не просто увёл чужую невесту, но и избавился от соперника – и им плевать, что ещё недавно моим официальным женихом был младший брат, а не старший. Любые договорённости с моим отцом перестали иметь силу после помолвки с его высочеством Элаем, а в момент похищения на мне отсутствовало помолвочное кольцо Раманских.

Подстава!

– Но ведь я могу заявить, что его высочество выкрал меня, – быстро сказала я.

– Так и гласит официальная версия, – успокоил Макс, – которую выдвинули я и его величество Хогард. Но это не избавляет Раманию от обвинения в убийстве кронпринца – он погиб на территории Рамании. Аверос уже принёс извинения Бриолю и готов выплатить компенсацию за похищение, но смерть Ярата – на территории Рамании, а не Бриоля, к тому же они апеллируют на официальную традицию твоего королевства о краже невесты, если жених отстоял три полных луны в Храме…

– Но Ярат этого не делал! У него бы банально не хватило времени!

– Но теперь этого не доказать: он мёртв. Если бы на тебе было кольцо Раманских, я был бы в своём праве, даже в случае гибели Ярата – я защищал свою невесту, но…

– Но кольца на мне не было, а об официальной помолвке отец объявил лишь вчера, – шумно выдохнула я. – Что же теперь делать?

– Тебе – ничего, – погладил меня по щеке Макс. – Я разберусь со всем.

– Что от тебя требует Аверос? – спросила я, и Макс не ответил. – Что? Женитьбы? – Я шумно выдохнула. Вновь ужасная правда накатила на плечи, и я прошептала: – Они хотят, чтобы ты женился на принцессе Элике, я права?

– Ты ведь знаешь, я не смогу жениться ни на ком, кроме избранницы, – тихо отозвался Макс. – Тебе не о чем переживать.

Будто я переживаю за это… меня бесил сам факт того, что они создали столько проблем для моего любимого человека! Это было просто невыносимо!

– Но, скажем, женитьбой на Айрис ты сможешь замять этот конфликт, – заметила я.

– Купава, – остановил мою истерику Макс и взял за руку. – Успокойся. Аверосцы не глупцы, войной на Раманию не пойдут, они просто добиваются поддержки других королевств и в конечном счёте потребуют намного больше за отказ от женитьбы. Не более.

На глаза наворачивались слёзы. Ярат… даже своей смертью умудрился всё испортить! И королева… мать Максимилиана тоже немало посодействовала в этом грязном деле! Как же они меня все бесили.

– Езжай в академию, – тихо произнёс Макс и поцеловал меня в лоб, – ты сейчас должна находиться подальше от Энибургского дворца, чтобы не провоцировать слухи.

Я понимала. Всё прекрасно понимала. Но, к слову, о слухах…

– Макс, ты перешёл порталом. Как думаешь, из-за этого поползут слухи?

Его величество стал неожиданно серьёзным, даже нахмурился и сильнее сжал меня за талию. Он не смотрел на меня, говоря куда-то в сторону:

– Я не контролировал себя в этот момент, Купава. Моя магия вышла из-под контроля и если бы не жаропрочные стены тренировочного зала, то Энибургский дворец сегодня превратился бы в руины…

Зато я бы точно смогла держаться от него подальше…

– Извини, – пискнула я, прикусив губу, – это я виновата?

– Ты не виновата, – грустно улыбнулся Макс, – это я не смог удержать контроль, открыл портал бездумно, испугавшись за тебя. Действовал на инстинктах, едва не выпустив дракона… не важно, Купава. Ты уже думала о дате свадьбы? Когда бы ты хотела устроить торжество?

Лет через пять… но, разумеется, вслух я этого не сказала. Я понимала, что мою личную жизнь придётся отложить, как и мою учёбу – сейчас мне следовало стать женой, потому что его величество был старше и этот брак ему нужен.

Хотя такие размышления вызывали не только жгучий румянец, но ещё и какие-то непонятные ощущения внутри, словно во мне закручивался какой-то водоворот. Что-то тёплое, горячее, заставляющее сердце биться чаще.

– Минимальный срок подготовки королевской свадьбы два месяца, если я не ошибаюсь… Что насчёт середины весны? – спросила тихо, боясь поднимать взгляд на короля.

– Да будет так, – кивнул его величество и склонился к губам.

Я почувствовала его дыхание и сама собиралась качнуться в его сторону, но не успела – Макс открыл портал, подтолкнув меня в него. Вышла я, немного разочарованная, в кабинете ректора… и ректор там был не один. Я даже взвизгнула, увидев растрёпанную бабушку в объятиях магистра Вана. Оба явно не ожидали меня увидеть, как и я их, поэтому мы, переглянувшись, притворились, что не видели друг друга. Я круто развернулась на каблуках и поспешила на занятия. Жаль только, что письмо отца осталось в карете…

Едва вышла из кабинета, как в приёмной столкнулась с Элаем и Айрис. Оба вздрогнули, увидев меня. На Элае лица не было, он был бледен и мрачен. Когда я думала о смерти Ярата, совершенно не учла чувства однокурсника, и сейчас испытала болезненный укол совести.

Мы застыли напротив друг друга, и каждый понимал, что дружбе пришёл конец.

– Элай… мне очень жаль.

– Жаль? – тихо спросил младший принц. В его глазах начали заворачиваться вихри безумия. – Он был моим братом, Купава! И тебе просто жаль?

– Я сочувствую… – попыталась исправиться, но его высочество не дал.

В мгновение он оказался рядом, нависнув надо мной. Я только сейчас осознала, что принц уже давно перестал был мальчишкой – его плечи широкие, а рост превосходил мой на полторы головы. Я почувствовала себя рядом с ним беззащитной серой мышкой.

– Если бы не его одержимость тобой, этого бы не произошло, – сжал кулаки Элай.

– То есть в его одержимости виновата я? – недоумённо уточнила я. – Я ни на секунду не стремилась привлечь внимание Ярата, наоборот, всячески его избегала после знакомства с ним в вашем доме, куда ты меня пригласил. И сейчас твои обвинения оскорбительны. И разве не тебя недооценивали твой отец и брат? Разве не они относились к тебе, как к помехе? Он выкрал меня, Элай! Против моей воли! Я лежала обездвиженная, а затем меня чуть не разорвали манкоры!..

– Но ты выжила, – пробормотал принц, – а он – нет. Как так? С манкорами не справится обычный маг… даже пятнадцать магов! Что ты сделала, чтобы выжить? Он прикрыл тебя собой, пока ты сбежала и не наткнулась на патруль? Что, Купава?..

Рассказать о драконьей сущности Максимилиана я не могла. Зато теперь понимала, как всё выглядело для простого народа – ловушкой. Им казалось, что бриольская принцесса загнала в ловушку аверосского наследного принца, наверняка исполняя неведомый план его величества Максимилиана.

Это сильно пошатнёт его репутацию. Из спасителя и освободителя он превратился в глазах народа в интригана, желающего захватить ещё земли и начать с Авероса.

– Синеглазка, – тихо ответила я. – Она заморозила время. Я смогла убежать. Извини, но я сбежала от своего похитителя и выпрыгнула из кареты раньше, а твой брат надеялся обогнать манкор и успеть к портальным аркам. Он в этот момент не подумал вернуться за мной… за что и поплатился.

Мои глаза увлажнились. Никогда бы не подумала, что потеряю друга.

Дверь кабинета открылась, и оттуда появились ректор и леди Энштепс. Уже полностью собранная бабушка встала рядом со мной, приободряюще сжав мою ладонь, а Элай вошёл в кабинет ректора.

– Мы не властны над чувствами, – тихо сказала бабушка, – а вот эмоции – контролируемы. И то, что Элай не сдержал эмоции – это его проблемы, не твои. Не принимай близко к сердцу.

Я сглотнула и кивнула, теперь взглянув на Айрис. Девушка смотрела сочувственно. Подойдя, она крепко обняла меня. Бабушка решила не мешать и покинула приёмную. Она ещё не знала, что произошло в городе.

– Мне так жаль, – тихо сказала дочь маркиза. – Не представляю, что тебе довелось пережить. Уверена, когда-нибудь Элай извинится за эту тираду, просто пока ему больно… он не только потерял брата, но и всю привычную жизнь. Теперь его ждёт судьба наследника, а это совершенно другое.

Я понимала, но менее горько от этого не становилось.

– Элая вызывают в Аверос, – продолжила Айрис. – Ему нужно принять титул наследного принца и… похороны, он обязан принять участие в похоронах. Не думаю, что он вернётся к учёбе в этом году, да и, скорее всего, его переведут на домашнее обучение.

У наследников меньше вариантов.

– Ты тоже уезжаешь? – догадалась я.

Девушка подняла руку с браслетом.

– Пока на мне эта побрякушка, я привязана к семье Вантегрос. – Айрис посмотрела на меня и приобняла. – Спасибо тебе за всё, Купава. Ты многое изменила во мне и в моём мировоззрении. Я всегда буду считать тебя другом и буду рада новой встрече.

– Как и я, – откликнулась с жаром и вновь повторила: – Мне так жаль…

Мы с Айрис попрощались, и я вышла из приёмной, чтобы тут же быть заключённой в объятия бабушкой. Решила, что лучше бабушка из моих уст узнает о покушении, чем из чужих. Для этого пришлось прогулять первую лекцию – мы ходили вдоль широких аллей академии, и я возвращалась в себя после всего случившегося.

– У вас с магистром Ваном, наконец, всё продвинулось?

– Я испытываю к нему некую симпатию, – бабушка пожала плечами. – Жизнь продолжается… я думаю, твой дедушка хотел бы, чтобы я была счастлива.

– Определённо, – согласилась я и улыбнулась уголком губ. – Я рада за тебя.

– На самом деле я ничего такого не планировала, лишь пришла к Октавиусу крайне раздосадованная после разговора с твоей мамой. Понимаешь, она… – Бабушка вздохнула, а я затаила дыхание. – Она раскаивается. Она извинилась и… не понимаю, когда в ней могли пройти такие разительные перемены.

– Раскаивается? – удивилась я, и леди Энштепс кивнула. – В прошлый раз не было похоже…

– Тебе нужно с ней поговорить, но не избегать её, – тихо сказала бабушка. – Если не встретиться лицом к лицу со своей ненавистью, она будет разрушать тебя изнутри. Я так ненавидела твою мать, а встретившись с ней… будто даже пожалела её. Ведь она не видела, как ты росла, как ты взрослела, сколько ты любви и тепла дарила окружающим… мне жаль её, вся злость прошла.

Я молчала. Не уверена, что так же легко смогу простить, но всё-таки кивнула.

– Мне пора… береги себя, бабулечка.

– Это говоришь мне ты? – изумилась леди Энштепс. – Купава, неужели в тебе проснулась забота не только о тех, кто слабее тебя, но и обо всех?

Я вдруг осознала, что вдовствующая королева права – я действительно раньше никогда не переживала за состояние тех, кто меня старше и мудрее, а теперь во мне что-то изменилось… возможно, так и выглядело женское начало – обогреть и позаботиться обо всём вокруг.

Леди Энштепс ушла, а я поспешила в главный корпус. Но перед тем, как войти, я остановилась. Колокол ещё не звенел, а первой парой у нас была травология. Пора перестать бегать от своих проблем. Вскоре мне предстоит коронация, и я обязана отпустить все свои страхи, чтобы быть сильнее.

Развернувшись, я уверенно зашагала в сторону оранжерей. Пришла за несколько минут до окончания пары. Мама в этот момент рассказывала о хищных растениях…

– У всего живого есть душа, – сказала она. – И плотоядные растения поведают нам об этом гораздо больше, чем обычные. Да, они лишены разума, но по той причине, что в изменяющемся мире много тысяч лет назад им не хватило места и пришлось адаптироваться. Когда-то, ещё на заре времён, не существовало разумных существ, всем правили бестелесные духи и растения… это были великие и прекрасные времена…

Прозвенел колокол. Студенты вскочили со своих мест и многие заметили меня. Арк-Вирт тут же подлетел ко мне, подняв на руки, и закружил. Рами и Клаудия тоже подошли, чтобы обнять.

– Мы слышали об этих ужасных событиях в горах… не представляю, каково тебе было! Эверус ведь нам рассказывал, что с манкорами почти нет шанса справиться… а на тебя напали целых две! Какое счастье, что его величество и пограничники успели вовремя и смогли спасти тебя! – горячо поделилась Рами, и Арк-Вирт наконец-то поставил меня на землю.

– Как твой зимокрыл? – участливо спросила Клаудия. – Он – герой! Мы поспрашивали у магистра Эверуса, чем они питаются, поэтому накупили ему вкусностей в благодарность за твоё спасение.

– Спасибо, зимокрыл временно под присмотром зоомага в Энибургском дворце, но вскоре вернётся, – просияла я и тут же потухла. – Жаль, что это не спасло его высочество Ярата… Пусть мне в целом безразлична его судьба, но Элай…

– Элай стал наследником, – пожала плечами Рами. – Разве он не должен радоваться? Нет, конечно, потерять брата – это ужасно… но его брат поплатился за то, что посмел посягнуть на чужое.

Ответить я не успела.

– Студентка Даорг, подойдите и объясните ваше отсутствие, – раздался голос преподавательницы.

Подруги ещё раз обняли меня и вышли, а я медленно прошла к матери. Оранжерея была полна цветов и красоты. Я вдруг поймала себя на повторе: когда-то у меня состоялась такая же встреча с её величеством в окружении цветов.

И ничем хорошим это не закончилось.

Сердце начало биться быстрее. Студенты уже покинули оранжерею, и теперь мне казалось, что я тону в окружавшей меня зелени, а матушка, наоборот, чувствует себя здесь вполне уверенно. Я на ватных ногах подошла ближе, и, когда до хранительницы душ оставалось не больше двух шагов, она неожиданно улыбнулась.

– Купава, прости меня. Я была не права, когда пыталась на тебя давить… Твой выбор – это твой выбор. Я не стану тебе перечить, лишь хочу подружиться с тобой. Хочу стать тебе другом.

Наивная девочка во мне хотела в это верить, но… принцесса, воспитанная на примерах дворцовых интриг и истории королевств, прекрасно знала, что такая резкая смена риторики говорит о хитрости. Бабушка не видела маму по возвращении, она сразу предстала перед ней раскаявшейся, поэтому леди Энштепс ничего не заподозрила. Но я уже успела сделать выводы в нашу прошлую встречу.

– Я рада, – ответила с лёгкой улыбкой. – Вы уже виделись с его величеством?

– Он и открыл мне глаза, – ответила мама со вздохом, – ваша любовь так искренна… Его дар я приняла.

– Что он отдал тебе? – полюбопытствовала я.

– Пусть он расскажет об этом сам, – загадочно улыбнулась мама. – Может, чаю?

– Извини, в другой раз, – покачала я головой. – Мне нужно идти.

Мама хотела меня остановить, но я уже стремительно направилась к выходу, чтобы успеть на следующую лекцию. Новости разлетаются быстро. И не успели студенты обсудить нападение манкор в горах, как новая волна об утренней зачарованной стреле захватила их умы. Они строили догадки, поглядывали на меня, даже пытались пристать с вопросами, но… тут всегда вперёд выходили Рами и Клаудия, не давая сплетникам даже приблизиться ко мне.

– Ты ведь ещё помнишь, что я хочу стать твоей фрейлиной? – легонько толкнула меня в плечо дочь герцога, и я искренне улыбнулась.

– А ты? – спросила у Рами. – Какие у тебя планы?

– Доучиться, а потом уехать в Орколей, – призналась девушка. – Но от должности подруги королевы не отказываюсь!

Мы втроём переглянулись и рассмеялись. Так мы и шли из столовой, пока не налетели на магистра Эверуса. Девушки поприветствовали магистра, а затем как-то одновременно ретировались, оставив меня с ним наедине. Дейн скосил взгляд на помолвочное кольцо.

– И всё-таки ты согласилась, – заметил магистр и отвёл взгляд. – Мне казалось, что ты хочешь избежать свадьбы с ним. Видимо, я недооценил вашу… связь.

– Дело ведь не в связи, – тихо отозвалась я и подождала, пока магистр посмотрит мне в глаза. – Когда оборотни встречают истинную, связь играет решающую роль?

– Иногда – да, – отозвался Эверус. – А иногда… знаешь, я жалею, что та метка была не моей, а зимокрыла.

Признание было таким неожиданным, что выбило меня из колеи. Я приоткрыла рот, но не знала, что и ответить. Дейн отвёл взор и обошёл меня, а я застыла, растерянно глядя себе под ноги. Почему?.. Я ведь никогда не воспринимала магистра всерьёз!

Вспомнилось, как свалилась ему на голову вместе с книгой, как он спешил спасти меня, когда меня выкрали из заповедника, как он видел меня в нелепом комбинезоне во время отработок, как он поймал меня, когда я упала в обморок после родов у кроликов, а ещё – когда он прижимал меня, мокрую и продрогшую, во время происшествия на фабрике.

Всё это так быстро пронеслось у меня в голове, что на щеках вспыхнул румянец. Я всё это видела под одним углом, а Дейн Эверус – под другим. Когда он прижимал меня, я ещё подумала, что ничего не чувствую в его руках, в отличие от того, если бы находилась в объятиях его величества…

Из-за своей тяги к одному мужчине, я совершенно не замечала зарождающиеся чувства другого. Но если бы я действительно оказалась истинной Дейна Эверуса, это было бы так банально и так грустно. Ведь я бы никогда не смогла полюбить его, а истинная у оборотня всего одна за жизнь…

Вздохнув, я обернулась – магистра уже не было, поэтому поспешила на следующее занятие. И так совершенно незаметно для меня подошло время факультатива по особой магии. Я была уверена, что его отменят, но нет… в назначенное время его величество вошёл в аудиторию, и студенты оживились. Я, как всегда, сидела за первой партой вместе с Клаудией и Рами.

Сердце начало ускоренно биться, подруги одновременно толкнули меня в бока – несильно, но насмешливо. Из-за этого я смутилась ещё больше, когда его величество скользнул по мне взглядом… но он тут же его отвёл, чем вызвал у меня недоумение. Мне хотелось вновь и вновь ловить его внимание.

– Доброго дня, студенты. Сегодня мы изучим особые артефакты, в которых заключена магия разных народов Райвима…

– Ваше величество! – Озент нетерпеливо поднял руку вверх. – А правда, что вы всё-таки овладели портальной магией, доступной лишь роду эрг Тионов?

Тишину в аудитории можно было ощущать физически, настолько она стала вязкой. Максимилиан молчал полминуты, а затем кивнул.

– Магия открылась через огненную стихию под действием сильных эмоций, хотя не скрою, что перед этим я сам пытался воззвать к ней многократно на протяжении многих лет.

– Получается, не обязательно иметь особую предрасположенность к портальной магии, как вы говорили ранее?

Вопрос был провокационным. Я знала однозначный ответ, но для остальных сейчас всё выглядело странно.

– Не думаю, что всё так просто, студент Озент, – улыбнулся Максимилиан, – мой уровень магии достаточно высок, не говоря уже о древнем роде и передающихся из поколения в поколение знаниях и умениях. Выводы делайте сами.

Хороший ответ. Макс вновь скользнул по мне взглядом… но лишь скользнул, так мало, что мне стало грустно. Зато его величество начал лекцию – он рассказывал об артефактах, в том числе о пологе эльфов. Конечно, он озвучивал только общедоступные факты, но всё равно к концу лекции все студенты были заворожены и переговаривались, какой бы артефакт хотели воссоздать.

– Что ж, на этом материал закончился. Если ни у кого нет вопросов…

– Ваше величество, – неожиданно вскинула руку Рами, – скажите, а истинное дыхание драконов относится к особой магии?

Макс даже рот приоткрыл и перевёл взгляд на меня. Я ответила широкораспахнутыми глазами. Это не я! Я ей и слова не говорила! Верно поняв мою реакцию, его величество вновь обратился к Рами.

– Можно сказать и так. Хотя если рассматривать в целом со стороны людей, то магия драконов вся для нас особенная.

«Для нас» … как же. Скорее «для вас».

Вслух я этого, разумеется, не сказала.

– А правда, что драконы могли сводить с ума истинным дыханием? – мечтательно протянула Клаудия. – И ночи благодаря этому дыханию становились просто волшебными?

Я закашлялась. Внезапно поперхнулась воздухом, и Рами пришлось постучать мне по спине. Я вроде успокоилась, а потом опять поймала взор Макса и… повторно закашлялась. Да что такое?! Кто вообще задаёт такие провокационные вопросы дракону?!

Ах да, они же не знают, кому их задают.

– Говорят, что да, – медленно отозвался Максимилиан, явно стараясь скрыть ухмылку. – Хотя эти ночи не сравнятся с теми, какие дарит дракон той, на кого это самое дыхание не действует… – Моё сердце остановилось, а Макс добавил: – Так говорят.

Так говорят или на самом деле? У меня покраснели даже кончики ушей. Мне вдруг страсть как захотелось попробовать… то есть узнать, разумеется, узнать! И ничего более. Никаких пошлых мыслей.

Никаких, я сказала.

Ох, здесь нет мадам Теодермы, она бы с удовольствием поделилась с учащимися своими обширными знаниями в данной области.

– Как это не действует? – удивилась Рами и нахмурилась. – В книгах… м-м… откровенного содержания пишут, что оно действует на избранницу!

Когда только ознакомиться с такими успела? Надо сказать Арк-Вирту, чтобы следил за литературой своей невесты. Впрочем, он же сам увлекался подобным жанром, может, он же и поделился бесценными знаниями? А теперь Рами вгоняет меня в краску. Я уже готова скатиться под парту, лишь бы Макс не видел моего пылающего лица.

– Ложь, – ответил король, явно продолжая наслаждаться происходящим. – В официальных источниках есть однозначный ответ: на ту самую, особенную девушку, избранницу, истинное дыхание не действует. Потому она и особенная. Она способна принять истинный огонь дракона, выносить наследников и при этом оставаться собой.

Опять вспомнился наш диалог, когда ещё недавно он называл меня «не особенной». Ехидство во мне плескалось через край. Как же, не особенная я…

Посмотрела на помолвочное кольцо и немного успокоилась.

– Ничего не понятно, – нахмурилась Рами. – Но ведь дыхание дарит незабывемые чувства и эмоции для девушки! Почему же оно не действует на ту самую? Какая-то несправедливость! То есть любая другая может получить невероятное наслаждение, а избраннице – шиш?! Мол, довольствуйся малым?

Сама Рами, судя по её избраннику-орку, довольствоваться «малым» отказывалась.

У кого-то начался истерический смех. Этим кем-то оказалась я. Поняв, что вся аудитория как-то разом на меня посмотрела, я закрыла лицо ладонями и села пониже. Максимилиан хохотнул, заметив мою реакцию.

– Студентка Райк, чем отличается наведённая при помощи зелья любовь от настоящей?

– Ну там же совсем другое, – нахмурилась она. – Конечно, пока зелье действует, кажется, что весь мир преображается от наведённой любви, но действие – не только временное, но и высасывает настоящую радость, так что когда дурман проходит – уже и не вспомнить толком ничего, никаких чувств, эмоций, воспоминания притуплены… – Рами осеклась, осознав суть вопроса, и пробормотала: – Как всё сложно… Почему магия столь странная вещь? Намного легче было бы сделать так, чтобы можно было сразу определить ту особенную – может, какой-нибудь красивой волшебной связью, амулетом или ореолом вокруг неё. К чему эти сложности? А так чисти каждую минуту зубы, а то мало ли, вдруг тебе предстоит сегодня дыхнуть на ту самую.

В аудитории раздался смех, даже Максимилиан улыбнулся. Улыбка озарила его лицо, и я совершенно бесстыдно залюбовалась монархом, настолько прекрасно-расслабленным он был в этот момент.

– Это дыхание магическое, студентка Райк.

– То есть чистить зубы не обязательно? – уточнил Озент, и все снова рассмеялись.

– За вашу личную гигиену отвечаете только вы, я не могу тут вам ничего посоветовать, студент, – отшутился в ответ Максимилиан. – И позвольте закончить лекцию, ведь я боюсь, что вы перейдёте к обсуждению других гигиенических процедур драконов, а я не готов с вами это обсуждать.

Студенты разулыбались и засобирались. Макс ушёл в примыкающий к аудитории кабинет, а я задержалась – когда все покидали аудиторию, бросали на меня насмешливые взгляды. Уже ни для кого не была секретом моя помолвка.

Наконец, аудитория опустела. Я подошла к двери и закусила губу. Войти или нет? Макс весь факультатив отводил от меня взгляд, и мне было несколько страшно. Но всё решилось само – дверь всё-таки открылась, и оттуда вышел монарх.

– Купава, у тебя остались какие-то вопросы? – насмешливо спросил он. – Неужели беспокоишься за брачные ночи?

Щёки вспыхнули, и я активно замотала головой, зато король улыбнулся и щёлкнул меня по носу. Боги, даже думать об этом невероятно… возбуждающе. Необычные для меня чувства и ощущения, но такие яркие, что даже дышать становится труднее.

– Иди, Купава, – с потемневшим взором и вытянутым зрачком сказал Максимилиан. – На сегодня достаточно разговоров.

Уходить не хотелось, я готова была придумать любую причину, чтобы остаться. Почему его величество прогоняет меня, почему не хочет быть со мной дольше? По его пальцам пробежал огонь, и Владыка сжал кулак, отведя руку в сторону.

– А что с лучником? – нашла я тему для разговора.

– Он пойман, но доказать его связь с Аверосом невозможно – он действовал из собственных побуждений.

Я кивнула, Макс, извинившись, вышел первым, оставив меня в пустой аудитории в растерянности. Почему он так холоден? Почему не мог подарить хотя бы поцелуй? При мысли о поцелуе с его величеством по телу прошла горячая волна, и мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы прогнать наваждение.

Ваше величество, что же вы со мной делаете?..

Время летело. Через три дня ко мне вернулась абсолютно здоровая Синеглазка, и на этот раз даже Крепыш радовался её возвращению. Он начал заботиться о ней, как никогда прежде, за что я была очень благодарна фейри – зимокрыл действительно спас и меня, и его величество.

По миру ходили не самые приятные сплетни, о которых я узнала от бабушки. Все недоумевали, откуда у его величества портальная магия? И не так ли он вытащил меня? Тогда теория с убийством аверосского принца подтверждается ещё больше, ведь явись он вовремя – спас бы и его, и меня.

Но выжила только я. Догадки множились, раскрыть правду было нельзя. Этот порочный круг всё рос, и я уже не знала, найдём мы ли выход из него.

На целую неделю академия погрузилась в угнетающую атмосферу. Новости о Ярате и Элае обсуждали на каждом шагу. Даже выдвигались версии, что Элай причастен к покушению на брата, якобы чтобы избавиться от него и взойти на трон. А может, к этому причастна и верхушка Авероса, ведь наследник был бесплоден.

Но это были лишь версии раманцев, которые не верили (и правильно делали!) в виновность своего короля и в то, что Максимилиан бы захотел избавиться от наследника. За пределами Рамании, судя по письмам отца, настроения были иные: соседние королевства требовали от Рамании действий, а Аверос тем временем торговался, чтобы забрать побольше богатств.

Закончилась зима и началась весна, приближающая всех нас к практике. Все хотели поехать и в Орколей, и в Малоземье. Поэтому дня объявления – а случиться это должно было накануне каникул – ждали с нетерпением.

Я же больше ждала встречи с Максом, но его величество, как назло, избегал меня. Мне хотелось быть ежесекундно с ним, но у меня складывалось впечатление, что теперь, когда король добился желаемого – помолвки со мной, он резко охладел. Эти страхи снедали меня изнутри. Даже когда Макс преподавал, он больше не выделял меня среди других студентов, хотя все уже знали, что я его невеста. И этому удивлялись все.

Даже Клаудия и Рами как-то заметили, что монарх не похож на влюблённого жениха, из-за чего я с ними едва не поругалась. Но всякий раз, когда мы сталкивались с его величеством, он отступал в сторону и начинал светскую беседу, которую быстро сводил на нет, а если мы встречались взглядами – он отводил свой первым. А последние три недели его вовсе не было в академии, факультативы отменили, а я скучала по Владыке Малоземья и мечтала о нашей встрече, всё больше её страшась.

Мне было горько и обидно до слёз, но гордость не позволяла мне первой начать разговор. Несколько раз я порывалась снять помолвочное кольцо, чтобы отрезвить его величество, но останавливалась – сейчас у Макса и без меня хватает проблем, не хочу усложнять ему жизнь.

Но день свадьбы всё приближался, а Максимилиан от меня отдалялся. Подготовкой по раманским традициям занималась не я, а жених – насколько знала, для этого вернулась Илона, чтобы взять на себя предсвадебные хлопоты.

– Идём, – дёрнула меня за руку Клаудия, – там вывесили списки тех, кто поедет на практику. Идём же!

Рами и Арк-Вирт были на прогулке, поэтому мы с Клаудией вдвоём спустились на нижний этаж. Здесь столкнулись с Тиморией – русалка избегала меня, наши отношения стали прохладными после отъезда Элая. Или это произошло после внезапной помолвки принца и Айрис? Я не смогла точно уловить момент, но теперь Тимория, пусть и оставалась вежливой, проявляла куда меньше эмоций и проводила с нами на порядок меньше времени.

Собственно, наш драконий клуб мы не расформировали, но Тимория из него вышла, а председателем стала Рами в связи с её неуёмным интересом на том памятном факультативе.

– Вот, – сказала Тимория и быстро просмотрела списки в холле. – Я прошла! В Малоземье, как и хотела! А ты?

Я улыбнулась и начала искать своё имя, но с каждой секундой улыбка таяла. Меня в списках не было. Я нахмурилась и проверила ещё раз. Но ни с третьего, ни с четвёртого раза не нашла себя.

Меня не взяли на практику. Никуда.

Я понимала, что рациональных причин не брать меня на практику могло быть несколько. Во-первых, опасная политическая ситуация. Во-вторых, приближающаяся свадьба. Уже через несколько недель мне предстояло стать королевой Рамании и вслед за этим покинуть академию – так зачем мне занимать чьё-то место на грядущих практиках?

Это вызывало у меня смятение. То, к чему я стремилась всю жизнь, рушилось на глазах. Я вдруг отчётливо осознала, что мне предстояло сделать выбор, и теперь как никогда ярко вспомнился разговор с её величеством Эленией, когда она спросила, чем я готова пожертвовать ради её сына?

Я не воспринимала свою учёбу как жертву. Скорее, как отложенную мечту. Но из-за непонятных отношений с его величеством мне становилось всё труднее понимать, к какому будущему я иду. Неужели я где-то совершила ошибку? Неужели Максимилиан не изменился, а всё так же считал, что место жены в закрытой родильной комнате?

Мне было страшно, я была растеряна и даже подавлена. Мне хотелось участвовать в практике – возможно, в последней практике в моей жизни. Это был глоток свободы перед тем, как я надену на себя кандалы ответственности.

В таком настроении я решила заглянуть в кабинет ректора. Но дойти не успела, уже перед сквером услышала знакомый голос:

– Грустишь?

Я вздрогнула. В последнее время наши отношения с матерью стали теплее, но я по-прежнему была настороже. И вот сейчас отчётливо поняла, что передо мной не мама, а именно хранительница душ, приходящая к девушкам в сложном эмоциональном состоянии.

– Думаю, – откликнулась я и двинулась дальше, тогда мама пошла рядом, сопровождая.

– Мужчины так непостоянны, не находишь?

– Что он отдал тебе тогда? – вновь спросила я, остановившись, и хохотнула: – Надеюсь, не свои эмоции или чувства ко мне?

Подумала и… вздрогнула. Да нет, такого не может быть. Хранительница душ умеет забирать боль, но над любовью не властна.

– Могла бы – потребовала бы это, но увы… Он отдал мне потерянные мною души, вернул их из бездны морей – пятнадцать утопленниц, до которых я не могла добраться. Не знаю, что он в ответ отдал русалам, которые высвободили девушек… но он это сделал.

– Понятно, – шумно выдохнула я. – Извини, мне пора…

– Купава, – вновь позвала меня хранительница и взяла за руку, – ты можешь стать бессмертной… неужели оно того стоит?

Я не ответила. Просто развернулась и вошла в основной корпус, вскоре оказавшись пред светлыми очами главы академии.

– Магистр Ван, уверена, что это какая-то ошибка!

– Никаких ошибок, студентка Даорг, – хмыкнул ректор и его глаза блеснули огнём. Вряд ли он планировал скрывать свою суть. Уже не со мной. – Но вот есть всё же один нюанс…

– Какой? – жадно спросила я.

– Внезапно у нас появилась ещё одна практика, но требуется туда один студент. Особенный. А главное, возглавлять её будет не кто-нибудь, а один из формальных преподавателей нашей академии. – Я нахмурилась. Слишком уж пространно говорил ректор. Не уловив в моём взгляде понимания, он хмыкнул и пояснил: – Вы отправляетесь на Элерию с его величеством. Собирайтесь, студентка Даорг.

Максимилиан Раманский

Огонь охватил правую руку, и я шагнул под холодные струи воды, успокаивая и себя, и дракона. В последнее время пламя слишком часто выходит из-под контроля, а драконьи инстинкты стремятся взять верх над разумом.

Я думал, что свихнусь от огня до встречи с Купавой, ожидал, что она сведёт меня с ума после знакомства, но самое большое испытание ждало мою выдержку после помолвки… Дракон сходил с ума, зная, что избранная – полностью его, но всё ещё недостижимо далеко.

Присвоить, оставить на ней свои следы и запах… Драконьи брачные традиции отличаются от людских, нам не нужен ритуал, чтобы соединить судьбы – это происходило само собой в первую брачную ночь, метки вспыхивали под кожей, невидимые, но ощутимые для нас, а огонь переходил в избранницу, сосредотачиваясь внизу живота, чтобы в последующем помочь выносить дракона и зажечь в нём искру.

Этот огонь больше не уходил из избранницы, оставаясь её частью, по-прежнему поддерживая её тело и давая возможность быть частью дракона. Одна судьба – одно пламя на двоих.

И теперь этот огонь, желая вырваться и соединиться с той, на которую не подействовало истинное дыхание, сходил с ума, бесновался и сводил с ума меня. Смотреть на Купаву вовсе стало невыносимым: я постоянно боролся сам с собой, с тем безумным желанием посмотреть на любимую девушку и с дикой силой, что вырывалась наружу, высвобождая дракона. Нельзя, нельзя оборачиваться при людях, иначе это поставит под удар всех драконов.

Когда-то эта же сила послужила поводом для нашей первой встречи: я не удержал человеческий облик и буквально свалился в озеро, где по какой-то неведомой случайности оказалась Купава.

В последние три недели я вовсе не нашёл в себе сил встретиться с ней даже мельком – слишком велика вероятность перевоплощения в дракона. Я видел её смятение и понимал её чувства, но не мог сказать правду, зная Купаву: с неё станется предложить себя.

Даже при мысли об этом жар пробегает по телу, а холодные струи воды тут же становятся обжигающим кипятком. Моё наваждение и сумасшествие, одна взбалмошная бриольская принцесса…

В дверь постучали, и камердинер известил о приходе Илиаса. Я вздохнул, выключил воду и посмотрел в зеркало. Воображение быстро нарисовало тонкую девичью фигуру рядом, и я тихо застонал, чувствуя, как по венам вновь бежит огонь, а обе руки начали частично трансформироваться.

Если бы дело было только в вожделении, было бы легче. Но всё гораздо опаснее, если желание касается не только моего тела, но и дракона.

Вернув кое-как мыслям нужное направление, я оделся и вышел. В гостинной Илиас читал письмо и, увидев меня, убрал его и поднялся с дивана, почтительно склонившись.

– Ваше величество, к поездке всё готово. Выдвигаемся утром. Кого мне отправить за Купавой?

– Я сам.

– Ваше величество, в вашем состоянии это не самая здравая мысль, – верно заметил Илиас. – Я понимаю ваши чувства и проходил через это, когда встретил Илону, но она была драконицей и всё было легче… В любом случае для эльфов наше существование не является тайной, поэтому там вы можете не бояться случайных оборотов.

– Знаю, – тихо отозвался я. – Иначе бы просто не взял с собой Купаву, но…

Я обещал ей полёт на драконе. Вслух я этого не сказал, осёкся, но Илиас будто всё понял и даже улыбнулся. На него оказывает благотворное влияние жена, и он уже не настроен так скептически относительно статуса Купавы как королевы Рамании.

– Всё же лучше не рисковать до земель эльфов, ваше величество, раз вы твёрдо решили не посвящать Купаву в ваши заботы. Позвольте мне доставить её к порталам.

Если бы я сказал ей, уверен, она сама бы захотела консуммировать брак раньше официальной церемонии, чтобы спасти меня от мучений. Но принять такую жертву от неё, поставив себя в уязвимое положение, не давали ни гордость, ни аристократизм. Я не мог позволить Купаве, выращенной с мыслью о благочестии, поступиться своими принципами ради моего дракона.

Наша первая ночь должна быть особенной. И точно не из-за того, что я не в силах контролировать свой огонь.

– Хорошо, – сдался я. – Тогда за безопасность принцессы отвечаешь головой.

– Благодарю за доверие, мой король.

– Ты свободен, Илиас, спасибо, – отозвался я, и наставник с поклоном вышел.

Я же приблизился к окну, вспомнив недавний разговор с хранительницей душ.

– Почему вы не сказали, что были той, кто ставил купол безмолвия?

– Ты ведь всё равно узнал об этом. Какие претензии?

– Я не понимаю ваших мотивов, – признался честно. – Вы сказали, что поможете установить купол на весь Райвим, но… почему вы сразу не сделали так? Почему оградили эльфов?

– Ты ведь собираешься в Элерию… они ответят на твои вопросы.

И я обязательно узнаю все ответы. Эта поездка должна многое прояснить, очень многое.