Глава 7

– На этом все новости, – провозгласил ректор Ван. – Хорошего учебного семестра! Да пребудут с вами знания.

Тонко улыбнувшись, ректор покинул сцену под аплодисменты. Извинившись перед друзьями, я начала пробираться к возвышению, чтобы встретиться с мамой. Но и остальные студенты тоже поспешили покинуть зал. С моим ростом увидеть что-то в этой круговерти оказалось невозможно, как бы я ни старалась, и, когда я подошла к сцене, там уже никого не было. Поднявшись наверх, я начала осматривать макушки выходящих, но маму так и не увидела.

Мне не показалось. Не могло показаться. Глаза увлажнились. Даже имя почти совпадает. Она должна быть где-то здесь!

Внезапно женская рука опустилась на моё плечо, и я резко развернулась. Разочарованно вздохнула и услышала голос Тимории:

– Ты кого-то ищешь? Тебе помочь?

– Да-а-а… новая преподавательница. Куда она ушла?

– Через кулисы, думаю, в оранжерею, она ведь занимает место магистра…

Я не дослушала, просто понеслась в указанном направлении. Здесь налетела на пару студентов, извинилась и поспешила дальше. Оранжерея примыкает к заповеднику, но находится правее, рядом с полигоном. Значит, как выйду, сверну налево, затем ещё раз налево и приду в нужную сторону…

Я врезалась. К сожалению, не в стену, а в его высочество Ярата. Стена была бы предпочтительнее! Принц схватил меня за руку и развернул к себе.

– Куда спешите, ваше высочество?

– Здесь я студентка Даорг, – презрительно отозвалась я и попыталась скинуть его руку. – И вы прибыли проверять преподавателей, а не студентов, поэтому советую заняться делом, лорд Вантегрос.

– Надо же, кто-то почувствовал свою уверенность в Рамании, – изумился принц и отпустил меня. – Думаешь, его величество тебя защитит? У него другие планы, – принц кинул взгляд в сторону, на Айрис, с которой в данный момент разговаривал Элай, точнее, огрызался. – О, неужели мой брат тоже увлёкся другой? Бедная, бедная Купава Даорг, осталась совсем одна. Иди ко мне, я тебя согрею.

– Воспользуюсь камином, – отскочила в сторону, и в этот момент к нам подошли Айрис и Элай.

– Ты куда пропала? – спросил младший принц. – Неважно. Идём со мной.

– Давай позже?

Но слушать меня однокурсник не стал, подхватил под руку и увлёк в сторону, пока Айрис и Ярат о чём-то мило беседовали. Если не знать, какой наследник гад, можно даже подумать, что он вполне себе предел мечтаний.

– Это в твоих же интересах, Купава, сходить сейчас к ректору и попытаться сплавить моего братца обратно туда, откуда он пришёл. Мне не нравится его присутствие. Он что-то задумал.

– Догадливый ты наш, – съёрничала я и тут же почувствовала укол вины. – Извини, меня одолевают самые разные чувства, поэтому не смогла сдержать иронию.

– Ничего. Идём к ректору.

Что ж, это тоже не последняя задача на сегодня в списке дел. Поэтому пришлось согласиться. Пока шла, всё время оглядывалась по сторонам в надежде увидеть маму. В голове крутилась тысяча вопросов, и они не покинули меня, даже когда мы предстали перед очами ректора в его кабинете.

– Не сомневался, что вы нагрянете, – хмыкнул ректор. – У вас пять минут.

Элай набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Магистр, что здесь делает мой брат?!

– Честно? Я так понимаю, пришёл проверить вашу помолвку… или отбить у вас невесту, – хмыкнул магистр, вновь с прищуром посмотрев на меня. – Но официально: просто в качестве дружеского жеста, чтобы поднять планку РАМа ещё выше своей проверкой. Якобы.

– А на самом деле? – спросила я. – Как они аргументировали и почему Совет попечителей пошёл на это?

– Они усомнились в знаниях студентов, в частности студента Вантегроса, – честно откликнулся ректор. – Нам ничего не оставалось, кроме как принять их посла, чтобы он лично во всём удостоверился.

– Вот дракс! – это уже Элай.

– Прошу не выражаться в моём кабинете, – строже добавил магистр, но вскоре вновь расслабился. – Мы ничего не могли поделать. РАМ – международная академия, к нам на учёбу отправляют наследников других королевств, поэтому такие слухи могут погубить репутацию не только самой академии, но и наших выпускников. Большинство членов Совета проголосовало за.

– Значит, ничего уже не сделать? – сжал кулаки Элай. – Магистр Ван, я могу поговорить с его величеством Максимилианом?

– Это бесполезно, – покачал головой ректор. – К тому же, почему вы спрашиваете подобное у меня? Я не его личный секретарь.

– Простите, ректор Ван, – стушевался и отступил принц. – Благодарю за исчерпывающий ответ. Понимаю, что вы не обязаны были посвящать нас в эти тонкости, оттого искренне признателен за честность. – Ректор просто кивнул, а Элай вопросительно обернулся ко мне. – Ты идёшь?

– Если ректор не против, то у меня остались ещё вопросы… наедине.

Октавиус усмехнулся и кивнул. В его глазах блеснул интерес. Кажется, кто-то думает о своей драконьей сути, но задавать эти вопросы я не собираюсь. Когда его высочество вышел, я сжала ткань юбки и набралась смелости:

– Магистр, у меня остался ещё вопрос. Вы знаете, кто такая Леасса Райни?

Ван нахмурился.

– Что именно я должен знать, студентка Даорг? – Почувствовав моё напряжение, ректор всё же пояснил, хотя был не обязан: – Она прошла собеседование на должность, у неё отличные рекомендации и идеальное знание травологии. В целом я ознакомился с её биографией, она южанка, из Ксеорса, рядом с Бриолем. Не замужем, детей нет, посвятила всю жизнь работе.

Глаза защипало. Детей нет… вот так легко можно было вычеркнуть меня из биографии? Что ж, хотя бы специализация по травологии ей подходит – мама всегда была близка к природе, это у нас семейное, даже бриольское.

– Благодарю за информацию, магистр Ван. Вы не будете против, если… если я… Мне нужно с ней поговорить, – сбивчиво произнесла я, быстро заморгав, чтобы слёзы не скатились по щекам.

Ректор заметил перемену моего настроения – её сложно было не заметить. Поднялся, усадил меня в кресло и заботливо спросил:

– Купава, что случилось? Ты её знаешь? – Я не отвечала, лишь пыталась справиться с эмоциями, тогда ректор продолжил: – Может, чай? Или успокаивающий отвар?

– Я хотела с ней поговорить… Она в оранжерее? Или ей где-то ещё выделили кабинет?

– Ваше высочество, в таком состоянии отпустить я вас не могу – если с вами что-то случится, его величество не простит мне этого, – тихо произнёс ректор, наклоняясь ниже. – Я сам себя не прощу. Поэтому скажите мне, чем я могу вам помочь? Если хотите поговорить, позвольте вызвать новую преподавательницу сюда или хотя бы проводить вас.

– Это привлечёт лишнее внимание. Со мной всё в порядке, правда, – отозвалась я и всё-таки вымученно улыбнулась. – Если ещё не поздно согласиться на успокаивающий отвар, то это вся помощь, которую я смею от вас принять.

Ректор нахмурился, но в итоге кивнул и вызвал секретаря. Спустя три минуты я пила отвар и действительно приходила в себя. Теперь стало неловко за свою излишнюю эмоциональность. Я принцесса и должна держать лицо, а тут совершенно расклеилась.

– Спасибо, магистр Ван, – я поднялась.

– Пойдёте искать магистра Райни?

– Вы знаете… нет, – я сжала губы в тонкую линию. – Если эта женщина не жаждет встречи со мной, то я тоже.

Магистр Ван не ответил. Я же поблагодарила и вышла из кабинета, но едва оказалась в коридоре, как увидела до боли знакомый силуэт.

Мама ждала меня. Она была всё так же красива, даже почти не постарела за это время, лишь глаза… глаза казались старше, чем ей есть на самом деле. Идеально уложенные светлые волосы, высокие скулы и подведённые чёрными тенями зелёные глаза – почти такого же оттенка, как у его величества Максимилиана. Но у Макса они были более… живые, что ли?

– Ты выросла настоящей красавицей.

– Ты наградила меня неплохой внешностью, – тихо ответила я, даже не собираясь ей улыбаться или благодарить за комплимент. Я всё ещё хмурилась, да и глаза наверняка опухли от слёз. – И кольцом, – я приподняла руку, – на этом твои дары закончились. Ни тепла, ни заботы, ни внимания… где ты была всё это время?

Я сама испугалась, как надломленно прозвучал мой голос. Сколько раз я представляла, как встречаю маму и спрашиваю у неё, где она была? Этот вопрос будто преследовал меня всю жизнь. Каждую секунду хотела его задать и неизменно придумывала себе же ответы:

«Прости, моя дорогая, твой отец изменил мне, и я не смогла этого вынести, поэтому убежала…»

«Извини, Купава, но я влюбилась. У тебя есть брат и сестра…»

«Мне так жаль, но мне пришлось пожертвовать своей жизнью ради великой цели. Я стала нимфой, чтобы защитить народ Бриоля…»

Столько различных версий придумывало моё подсознание! Я готова была простить, понять, полюбить вновь… лишь бы она меня любила ! Лишь бы извинилась, сказала, как ей жаль, как она скучала… Но эта женщина смотрела на меня совершенно пустым взором.

Мне вдруг вспомнилось, как недавно бабушка прибыла во дворец Энибурга с горящими глазами, полными волнения, и незаконченной укладкой, как она смотрела на меня, обнимала, готова была защитить от всего мира.

Я знала, как выглядят любящие глаза. Знала, что такое раскаяние. Догадывалась, как сильно можно любить, чтобы отодвинуть других на второй план… но я понятия не имела, чего ждать от человека, стоявшего передо мной. И человек ли она?

Мама неожиданно рассмеялась, запрокинув голову, а потом выдала:

– Ты истинная гномка! Даже больше, чем твой отец. Такая же прямолинейная и с места в карьер.

– Сочту за комплимент, – равнодушно откликнулась я и сложила руки на груди в защитном жесте. – Но ты ушла от вопроса.

Мама смотрела несколько скучающе, а в итоге вздохнула и предложила:

– Коридор – не лучшее место для обстоятельного разговора. Найдём свободную аудиторию.

Женщина элегантно развернулась. Она не просто шла, а словно летела над полом. Я смотрела ей вслед со смешанными чувствами, отчаянно желая плюнуть на всё и сбежать. Но другая моя сторона желала выяснить причины, а ещё получить неопровержимые доказательства того, что мама всё-таки меня любит.

Лесана или, как она здесь представилась, Леасса не стала далеко уходить – зашла в первую попавшуюся свободную аудиторию. Я проскользнула за ней, и мама закрыла дверь, провернув один из ключей на связке, и установив дополнительную защиту. Прошла дальше, к окну. Я же так и осталась стоять у двери, хмуро глядя на ту, что когда-то бросила меня.

Почему? Зачем? Неужели я была недостойна её любви?

– Глория намекнула тебе, кто я такая, не так ли? – спросила она.

Я стушевалась. Неужели?..

– Ты всё-таки нимфа? – недоумённо спросила я и оглядела её. – Но твоё тело… ты не прозрачная.

Мама несколько секунд смотрела на меня с неменьшим изумлением, а затем рассмеялась. Странно, уже второй раз слышу её смех, но отчего-то не могу его разделить. Он какой-то пустой, невесёлый… неживой.

– Значит, вот что ты подумала? Или… ты так и не прочитала о том, как становятся нимфами?

Я не ответила на этот вопрос, а мама неожиданно открыла окно, а затем потянулась к дереву. Снег с его ветвей начал таять и на них стали образовываться почки. Сильная магия природы, очень сильная.

– Впечатлена, – тихо отозвалась я. – Так кто ты?

– Очень зря ты не прочитала о том, как становятся нимфами, – вновь повторила мать, чем начала меня порядком раздражать. – Когда девушка в отчаянии, в крайней степени злости, в подавленном состоянии… я слышу крик её души. И забираю всю боль вместе с живительной силой её тела, преобразуя их для поддержания вечности души.

Она говорила, а я вспоминала легенды из детства, из раннего-раннего детства: былины, сказки, неуловимые образы… Голова заболела, и я опустилась за парту, пытаясь собрать воедино кусочки пазла. Он складывался… и складывался в правильном порядке.

– Ты – хранительница душ, – пробормотала я и подняла на мать глаза. – Тебе тысячи и тысячи лет…

– Да, дитя моё, – несколько самодовольно улыбнулась женщина и наконец подошла ко мне, подхватив меня за подбородок. – И ты первая за много тысяч лет, кто унаследовал мой дар.

– Твой дар?..

– Забирать энергию из тела и преобразовывать её в энергию души, – кивнула мама. – Это так прекрасно… дарить вечность, Купава! Ликование природы во всей красе. Мы делаем этот мир лучше – избавляем её от боли, пропускаем через наши добрые, чуткие сердца, чтобы обезопасить прекрасных, отвергнутых, опустошённых девушек, подарить им второй шанс. Это великое дело. Ты тоже так сможешь, хотя ты ещё не вошла в силу, для этого тебе нужно пройти инициацию. Я почувствовала тебя, когда ты взглянула на душу того крылатого зверя… курицы, а мое кольцо тебя защитило. Тогда я всё осознала. Идём со мной, и я тебе покажу.

Как же она не понимает, что то, как она сильно ранит моё сердце, сделает из меня скорее нимфу, чем свою преемницу.

– Я стану такой же, как ты?

– Частью природы, – кивнула женщина со слабой улыбкой и протянула руку. – Это не страшно, наоборот… одухотворяюще. Ты наполнишься любовью – любовью ко всему живому.

Она и любовь словно стоят на разных берегах.

– А если я откажусь? – спросила, отведя взгляд к открытому окну, через которое было видно всё ещё зеленеющее дерево.

Во взгляде матери сверкнула сталь. Она выпустила мой подбородок и отшатнулась, нависнув сверху грозовой тучей.

– Я не узнаю тебя, Купава. Ты ведь готова была пожертвовать всем ради спасения мира… ты послужишь великой цели, станешь хранительницей душ, как я. Неужели ты не понимаешь?

Перед глазами встало лицо Максимилиана, а затем вспомнились его руки в моменты, когда он обнимал меня, его глаза, наполненные таинственным огнём, и чувственные губы, которые умели так целовать, что земля уходила из-под ног.

Как я могу его бросить? Как я могу отказаться от той счастливой жизни, что ждёт нас в будущем?

– Я всего лишь хотела защитить фейри… как когда-то ты.

Я вспомнила слова бабушки. Мама занималась этим вместе с отцом. Её глаза блеснули сталью.

– Это бесполезно. Они – не из нашего мира, – увидев, что я не удивилась этому, она хмыкнула. – Ты уже знаешь? Прекрасно, одной проблемой меньше. Я говорила твоему отцу, что они должны уйти, но он отказывался меня слушать, искал, искал… и этим окончательно уничтожил чувства, что горели во мне. Я устала с ним нянчиться!

Нянчиться… конечно, какой-то мужчина тридцати лет для неё, тысячелетней, ребёнок. Но проблема в том, что тринадцать лет назад она оставила не только мужа.

– И это был повод бросить дочь?

– Я не бросала. Я оставила тебя на воспитание тем, кому ты больше принадлежала – людям.

– Но сейчас говоришь мне, что я – тоже хранительница и просишь перейти на твою сторону?

– Ты не полностью хранительница, но сила в тебе есть и немалая… Я столько раз пыталась завести ребёнка от земных мужчин и каждый раз не выходило – они были полностью людьми…

Надо же, да я ещё была и не единственной.

– Как и я. Ты во мне тоже ничего не разглядела, и потому бросила.

– Но я рада, что ошиблась, – спокойно ответила она, словно речь шла не о её дочери, а о каком-то… питомце. – Купава, я искренне любила твоего отца – он чудесен, без любви хранительница не может зачать. Но эта земная жизнь… она не для меня, понимаешь? Я люблю всё живое, а не только кого-то конкретного.

– Да что ты говоришь! – едко протянула я и ударила кулаком по столу. – Полагаю, я должна проникнуться этой речью?

– Должна, – уверенно и жёстко заявила мама. – Главное доказательство того, что хранительницами могут стать лишь те, в чьём сердце любовь, это твоя сила. Ты была пустой… до того, как начала влюбляться. Твоя сила хранительницы начала раскрываться с недавнего времени и становиться сильнее под действием чувств и эмоций… такое бывает с нами. Со мной, с тобой. Когда я встретила твоего отца, то стала сильнее, ведь опрометчиво влюбилась.

Опрометчиво… я никогда бы не назвала свою любовь к Максимилиану опрометчивой. Это самое прекрасное, что могло со мной случиться.

– Где ты и где чувства и эмоции? – спросила я устало. Мы с ней словно разговаривали на разных языках. – Ты стоишь передо мной и не разу даже не извинилась, ты требуешь последовать твоему пути. Тебе плевать, что я испытывала… плевать на меня. Почему мне не должно быть всё равно?

Кажется, я оскорбила саму хранительницу душ. Чревато? Возможно. Но она должна понять свою ошибку.

– Ты не задумывалась, почему тебя всегда так заботила судьба малого народца? – внезапно едко спросила мать и, упёршись ладонями в стол, наклонилась ко мне. – Ты всегда больше ценила магических существ, чем людей. Мы с тобой не так уж отличаемся. Идём со мной. Я помогу тебе раскрыть потенциал, перейти на новую ступень развития.

Я покачала головой. Она будто отказывалась меня слышать. Я хотела говорить со своей мамой, а она – с частью той силы, что подарила мне при зачатии.

И я уже устала.

– Ты за этим пришла в академию?

– Не только.

– Значит, ты пришла из-за тьмы?

– Мне нужно защитить мой народ, Купава, а для этого мне нужна ты. Ты – моя наследница, в тебе течёт сильная кровь, поэтому ты поможешь мне удержать защитный контур, чтобы ни одна нимфа не пострадала. Сила в тебе проснулась весьма вовремя.

Пожалуй, на этом всё. Я не добьюсь от неё того, что отчаянно желаю услышать. К тому же времени прошло немало, скоро закончится занятие у магистра Фаэрона, значит, ребята пойдут в столовую. Я ещё успею их догнать.

И забыть об этом разговоре, вернувшись в русло привычно беззаботной студенческой жизни.

– Понятно, – вздохнула я и поднялась на ноги. – Тогда вы пришли не по адресу. Можете уходить.

– Я рассчитывала на согласие, но допускала вероятность отрицательного ответа, – хмыкнула женщина, – поэтому и устроилась преподавательницей, чтобы у меня было время тебя переубедить. Его не так много до прихода тьмы, но есть.

– Это ваше право.

Я поднялась и направилась к выходу. Собиралась попросить хранительницу разрушить защиту на двери, но не успела – она просто слетела. И защита, и дверь – последняя просто сгорела в пламени. И за ней обнаружился Максимилиан Раманский, весьма и весьма злой.

– Макс…

– Ты в порядке? – спросил король, быстро преодолев разделяющее нас расстояние и накрыв мои плечи ладонями, бегло осматривая.

– Да, – коротко кивнула и посмотрела в сторону. – Был неприятный разговор… с матерью.

Макс проследил за моим взглядом и… его взор наполнился не только удивлением, но и досадой, разочарованием. В том, что они знакомы, не оставалось сомнений.

– Вы… – пробормотал он, – не ожидал вас здесь увидеть.

Максимилиан Раманский

Октавиус связался со мной быстро – сообщил, в каком состоянии находится Купава, заодно намекнул, кем могла быть вызвана такая перемена в её настроении – новой преподавательницей. Обычно принцесса Бриоля сдержанная, но если она позволила себе выплеснуть эмоции в кабинете ректора, – дело дрянь.

Полнейшая.

Я прервал совещание и поспешил в академию. Если бы я мог использовать крылья в городе, то прибыл бы намного быстрее, но вынужден был добираться на Мгле. В академии я сразу же почувствовал, где искать истинную, но дверь аудитории оказалась заперта. Пришлось сжигать.

И та, кого я увидел, совершенно мне не понравилась.

– Ты её знаешь? – спросила Купава, и я сильнее сжал её плечи.

Почему из всех могущественных существ этого мира её матерью оказалась именно хранительница душ?

– Знает, – с усмешкой произнесла она. – Я помогла стабилизировать его душу в теле, чтобы у Кайна, шамана из Малоземья, была возможность вылечить тело. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – И ты теперь мой должник, Максимилиан Раманский.

– Это правда? – тихо уточнила Купава, и я просто кивнул.

Я не мог поверить, что спустя столько времени она вновь явилась, чтобы потребовать то, от чего много лет назад отказалась. Я опустил взгляд на принцессу и улыбнулся ей.

– Дашь мне немного времени поговорить с ней? Сходи на обед, я найду тебя позже.

– Макс, – принцесса сжала лацканы сюртука, – даже не думай вестись на её уловки. Она хуже деревяшки! Даже дракс будет эмоциональнее.

Я коротко рассмеялся, погладив невесту по щеке. Мою невесту. И плевать, что на этот счёт думают два аверосских принца. Она моя. Была и будет.

– Главное, что ты весьма эмоциональна, – подмигнул я и, наклонившись, скользнул по её губам в коротком поцелуе.

Хотелось большего, невыносимого большего, но я ещё помнил о браслете и о том, какую боль он причиняет Купаве. Пока и этого достаточно. У нас ещё будет вместе вся жизнь, успеем наверстать.

Купава на мгновение вспыхнула, смутилась и, отстранившись, убежала. Лишь в дверях на миг остановилась, сжала кулаки, просканировала мать грозным взглядом и уже вышла, как полагается принцессе – медленно и с гордо поднятой головой.

Дверь не вернёшь, но я поставил экранирующий купол, накрыв нас с хранительницей.

– Вы ведь пришли сюда не потребовать с меня долг? – спросил с ленцой. – Тогда бы явились во дворец, а не в академию… вам нужна дочь спустя столько лет? Что изменилось?

– Ты всегда был слишком умным мальчишкой, дракон.

– Ближе к делу, хранительница, – поторопил я. – Это у вас в запасе ещё сотни лет, а у меня лишь десятки. Не хочется тратить драгоценные минуты на ту, что не оценит этой жертвы.

Бессмертная повела плечами и всё-таки ответила:

– Купава влюбилась. В тебя, как я полагаю.

– Верно полагаете. Но это всё ещё не приближает меня к причине, по которой вы здесь оказались. Или же вы хотите разлучить меня с вашей дочерью? Есть объективная причина для такой внезапно проснувшейся материнской заботы?

– В некотором роде, – нахмурилась она. – Дело в том, что силу хранительницы как пробуждают, так и усиливают чувства. В Купаве проснулась сила, которую я раньше не заметила.

Этого следовало ожидать, ещё в тот момент, когда Купава назвала её матерью. Я не особо удивился наличию у Купавы силы, даже то, что она обрела её благодаря нашей связи тоже никак не тронуло, а вот другое… меня поразили чёрствость и сухость, источаемые той, что однажды проявила ко мне милосердие.

– Вы хотите сказать, что бросили дочь, потому что посчитали её… обычной? Не достойной вас?

– Она не первая и она не последняя, – передёрнула плечами хранительница. – Как ты сам заметил, людские жизни столь коротки. Не то что бессмертные души.

А я ещё смел на свою мать жаловаться! Да она святая по сравнению с той, которая досталась Купаве.

– Но способности Купавы не раскроются без инициации. Я пришла, чтобы уговорить дочь последовать моему пути. Она отказывается… из-за тебя, полагаю. Ты тот, кто пробудил в ней природу хранительницы, и одновременно тот, из-за кого она не хочет принимать свою силу.

Разговор стал скучен. Я уже услышал всё, что требовалось, и теперь единственное, чего хотелось – уйти. Хранительница… я больше не считал её благодетельницей, она отдалилась от меня настолько, насколько это было возможно. Её жестокость поражала.

– Если Купава не хочет, это её выбор.

– Её… – прошелестел ответ. – Но мы с тобой можем её подтолкнуть к правильному.

К правильному? Столько столетий живёт, а такая наивность. Я развернулся, бросив:

– Я не собираюсь в этом участвовать.

– Стой! Помимо того, что ты мне обязан, я могу предложить тебе ещё один дар… взамен на то, что ты оставишь мою дочь. – Я застыл. Не то чтобы я собирался соглашаться на её условия, просто мне вдруг стало любопытно. Я полуобернулся к женщине и приподнял бровь. – Ты ведь хочешь спасти драконов? Я знаю, как тебе помочь.

– Подробнее? – раздражённо уточнил я.

– Глория сказала, что ты ищешь в последнее время в библиотеке – об артефакте эльфов. Купол безмолвия. Я догадываюсь о твоих планах и смогу помочь. Моя сила пронизывает всё живое, я установлю опорные точки для артефакта, когда ты его получишь, и стабилизирую их. Однако одна я не справлюсь, а вот с полноправной наследницей…

– И для этого вы просите отказаться от Купавы? Нет, – я растянул губы в подобии улыбки, – я справлюсь без вашей помощи.

Вот теперь я увидел истинное лицо хранительницы – злое, ожесточённое, надменное.

– Ты не собираешься возвращать долг?!

– Собираюсь, – кивнул я серьёзно, – но выберу для этого другой путь. Я не обещал вам ничего конкретного, а то, что вы просите, не в моих силах – я не властен над чужой волей.

– Она ведь из-за тебя не хочет уходить со мной!

– Из-за меня? – мои зрачки вытянулись. – Или из-за вашей чёрствости? Вы впервые увидели дочь, а вместо того чтобы сказать, как скучали и любили её, сразу перешли к делу? Нетрудно догадаться по реакции Купавы. Вы хранительница… но не для людей, а для бестелесных духов. Вы не мать, если не догадываетесь: она не хочет идти за вами не из-за меня, а из-за себя. Купава своевольна, а вы слишком плохо её знаете.

– Моя дочь станет моей наследницей! – прогрохотал вслед срывающийся на истерику голос. – Вам не быть вместе!

Вновь остановился. Бросил уже не оборачиваясь:

– Я не откажусь от Купавы.

– Откажешься. Ты обязан мне жизнью, Владыка. Ты забыл своё обещание вернуть мне долг?!

– Не забыл, – ответил тихо и вышел из оранжереи.

Долг… этот груз я несу уже десять лет, я долго готовился к этому дню. У меня есть, что предложить хранительнице.