Глава 16

Персонал заведения так опешил от просьбы сумасбродной дамочки, решившей воспользоваться неосмотрительностью и деньгами Элиота Ли Гранта, что поднимать колпаки над тарелками вышел сам шеф-повар.

— Оу, мон-си, — восторгался он на незнакомом мне языке. — Вы удивительная женщина!

Я кивала, соглашаясь с собственной уникальностью.

— Позвольте же мне, простому знатоку приправ, провести вас этой изысканной тропою истинного гурмана, — многообещающе играл кустистыми бровями повар.

Я просто кивала, соглашаясь на что угодно, если банкет оплачивает господин дракон.

И понеслось!

Мы начали с закусок и салатов. Вкусили икорки и трюфеля. Перешли к премиальному горячему, а далее удивительной мне подали авторские десерты. Каждое вносимое в зал блюдо сопровождалось коротким представлением и такими заковыристыми эпитетами, что где-то с середины трапезы я с куда большим интересом ждала сочных описаний, чем содержимого тарелок.

Как вам “насыщенный и пряный грибной суп с ярким ароматом осеннего леса, оттененный свежестью зелени”? Или “нежнейшая телятина, запеченная с розмарином и поданная на нежной подушечке из молодого картофеля”? Вот и у меня слюнки текли.

Все это дело предлагалось дегустировать крохотной вилкой (или ложкой) с элитными напитками из обширной карты коллекционных вин, шампанского и крепкого алкоголя. Стыдно в этом признаться, но под конец я так “надегустировалась”, что потребовала “звон посуды”.

— Оу, мон-си! — аж прослезился от счастья шеф-повар.

Под продолжительные овации официантов и чопорного метрдотеля, покинувшего свой наблюдательный пост возле павлина, я знатно так отвела душу, колошматя белоснежные тарелки и изящные фужеры. Короче, оторвалась на полную.

Ощущая себя сытым колобком, я побрела в сторону общежития. Мороз изо всех сил мотивировал поспешить, но объевшийся организм с трудом переставлял ноги. Язвентий, заскучавший во время (не побоюсь этого слова) легендарного приема пищи, радостно носился вокруг, запоминая дорогу и составляя план местности.

Коменданта на вахте не было. Вместо женщины на стойке стояла забытая кружка с остывшим чаем, тарелка с одинокой половинкой яблока (надкушенной и уже потемневшей), а где-то в глубинах коридоров слышался мощный, настроенный на разборки голосок женщины. Решив не будить лихо, пока оно орет на кого-то другого, я прошмыгнула мимо и начала подъем наверх.

К тому моменту, когда я одолела этот подъем, Яз уже вовсю хозяйничал в отведенном нам номере. Удостоверился, что никто посторонний по тумбочкам не лазил. Быстрым движением карандаша набросал план обследованного им города. Расправил постель и взбил подушку. После чего схватил подаренную храмовником книжицу и принялся мелодично бубнить что-то там про грех чревоугодия.

— Ты ж мое солнышко… — прочувственно поблагодарила я помощника, рухнула лицом в подушку и отключилась.

Ночь прошла без происшествий. Утро наступило вовремя и, кажется, прямо на мою заспанную физиономию.

— Ну просто красотка! — фыркнула я, разглядывая залом на щеке и лбу, оставшиеся после сладострастной ночки лицом вниз.

Погладила, попыталась растянуть в разные стороны, махнула рукой и пошла собираться. Само пройдет, а если нет, то сегодня самую чуточку побуду головорезом и оправдаю закрепившееся в умах населения прозвище “гарпия”.

Я уже накинула пальто, которое совершенно не спасало на улицах холодного Нортмонда, и планировала отправиться на работу, когда в окно деликатно постучали. Язвентий дернул шпингалет на форточке, впуская чужого посланника и забирая отправленную весточку.

В ней было непростительно мало информации:

“Понял. Не делай глупостей. Скоро прилечу”.

Наклон и прыгающие, точно акробаты, на строчке буквы подсказывали, что Корсак жутко торопился. Судя по обещанию нагрянуть в Нортмонд, его информация о причудах местных тоже в восторг не привела. Из чего можно было сделать вывод: кто-то очень хотел, чтобы ар-теро выбрали именно Нортмонд.

Лихорадочно перебирая варианты, кому и зачем потребовалось мое здесь присутствие, я заперла дверь и вышла на улицу. У меня было много вопросов, которые предстояло хорошенько обдумать по пути в больницу. Например, играет ли моя личность хоть какую-то роль в этой многоходовке? Я себя, конечно, люблю и ценю, но оцениваю адекватно.

Да, сама по себе Альтерия Браун, может, и хороший лекарь, но, скажем прямо, птица не очень высокого полета. Мстить и заманивать в провинцию конкретно меня выгодно только господину Гранту, однако по тому, как перекосило его благородную морду при моем появлении на железнодорожном вокзале, хозяин лесопилок прекрасно прожил бы и без моего фееричного появления в этом суровое крае холода и льда.

А больше я никого в Нортмонде не знала.

Или не знала о том, что я кого-то в этом городе знаю.

Зайдя в больницу, я заглянула в ординаторскую, где потягивался и зевал Абель, сын Шаги из клана Черных хвостов. При появлении моего выспавшегося лица с заломом зверолюд скорчил такую обиженную мордочку, что я поспешно поставила перед ним два стаканчика кофе и торопливо вытащила пакетик с его любимыми конфетами.

— Доброе утро? — улыбнулась я, наблюдая за тем, как при виде сладкого меняется и выражение, и настроение хвостатого коллеги.

— Еще не доброе, но в процессе! — воскликнул повеселевший лис, откидывая в сторону халат, которым укрывался, и хватая конфеты.

Пару секунд понаблюдав за тем, как Абель с маниакальностью белки пополняет опустевшие вазочки и разоренные голодными канисами нычки, я прошла к себе в кабинет, переоделась и начала этот день с обхода. Поднялась на второй этаж и прошлась по пустым палатам, худо-бедно приведенным теть Мурой в надлежащий вид.

— Ничего не понимаю, — окончательно растерялась я и вернулась в ординаторскую. — Абель, а где наш пациент?

— Который? — уточнил лис, закидывая в рот конфету и сладко жмурясь.

— Тот, что с переломом. Вчера принесли.

— Так ушел.

Лис так беспечно пожал плечами, словно отпускать пациентов с такими травмами было обычным для больницы делом.

— Как ушел? Куда ушел?! — возмутилась я. — Его же минимум две недели надо наблюдать в стационаре. А если осложнения? А если кость не так срастется? А как же медикаменты?

— Утром пришли его друзья с носилками, — пояснил Абель. — Погрузили. Унесли.

— И ты их не остановил?!

— Альтерия, — лис поднял на меня усталую морду и глянул взглядом замученного существа, — вот скажи, что я один сделал бы с пятью лесорубами, а? Встал в проеме и устрашил рассказами о побочках? Прочитал лекцию о рисках ампутации?

“Лично я бы так и сделала”, — мелькнула мысль, а следом лис взмахнул рукой и сердито рявкнул:

— Так знай: я встал, устрашил и прочитал, но этим лбам было плевать на мое красноречие! Они получили приказ от господина Гранта и были готовы прорываться на второй этаж с боем. Я пытался сделать хоть что-то. Честно пытался, Альтерия! Но…

Зверолюд оборвал фразу на полуслове, поморщился и кинул фантик в сторону корзины. Промахнулся. Вздохнул и насупился еще сильнее. А я постояла, обдумала ситуацию, вспомнила главное: “Они получили приказ от господина Гранта …” и в сердцах топнула ногой.

— Зла не хватает на этого дракона! — воскликнула я и мысленно пожелала хозяину местных лесопилок острого несварения и жуткой аллергии на самого себя.

Пусть лучше чихает, чешется и безвылазно сидит в уборной, чем генерирует глупые идеи и раздает подчиненным приказы. Нет, это надо же такое придумать! Забрать пациента с таким переломом, невзирая на риски! И куда он его унес долечивать? Неужели отнес обратно в общежитие, из которого тот так неудачно выпрыгнул?

Воображение тотчас поместило пациента в крохотную комнату на шесть волосатых потных мужиков, которые если и знали что-то о гигиене и дезинфекции, то очень смутно. Бедный парнишка корчился на кровати от боли (ведь попросить у Абеля необходимые лекарства лесорубы не догадались). Оставшаяся без медицинского контроля рана на его ноге распухала, гноилась и источала неприятные миазмы, свидетельствующие о наихудшем исходе развития событий.

А потом меня точно ледяной водой окатило от осознания совершенно иной глупой мысли. Что если, утренний приказ забрать поломанного бедолагу — это просто ответочка за мой вчерашний ужин?

Что если, рано-рано утром на стол дракону положили счет за праздник живота, который устроила одна недальновидная “оу, мон-си!”. Элиот Ли Грант поменялся в лице, фальцетом воскликнул: “Сколько?!” и зашелся в еще одном приступе тяжелого кашля.

Что если, это я и только я виновата в том, что паренька дернули с удобной мягкой (впрочем, здесь я сомневаюсь) кровати стационара и потащили сквозь снег и пургу незнамо куда.

Великие ветра! Неужели это ответная месть… мне?!

— Альтерия, ты в порядке? — позвал встревоженный Абель.

— Да. Нет… Не знаю! — красноречиво выдала я и ушла к себе в кабинет.

Дернув из блокнота лист, я быстро набросала записку грозной всезнающей госпоже коменданту, где вкратце описала суть просьбы, и отправила Яза в общежитие. Увы, но вернувшийся с ответной бумажкой ветерок не порадовал.

Куда бы лесорубы по приказу господина Гранта не потащили беднягу, это была не комната в общежитии.

Хлопнула входная дверь, впуская теть Муру. Послышались в коридоре тяжелые шаги, сигнализирующие, что Норд Фоладо тоже пришел на работу (хоть и не должен был). Заискивающе шуршал пакет с конфетами, напропалую ябедничая, что каниса загрызли не только блохи, но и совесть. Возмущенно фыркал Абель, очевидно желавший продлить извинительную практику подольше.

Вслушиваясь в звуки оживавшей больницы, я подавала хозяйственному Язвентию выстиранные шторы, которые он вешал на старенький карниз, и старалась не бить в бубен паники. Получалось плохо.

И так как я стояла у окна, то одной из первых заметила двух ранних пташек, решительно шагающих по расчищенной от сугробов дорожке мужчин в теплых дубленках и шапках-ушанках.

Парочка выглядела забавненько. Тощий паренек с лицом замороженного окуня, глазами навыкате и очень пухлыми губами казался соломинкой на фоне шкафообразного здоровяка, по чьей родословной, кажется, потоптались белые медведи.

В руках паренька была хорошо знакомая мне дорогая папка, в которой бережно (ну, я надеюсь, что бережно) хранил мое личное дело господин, чтоб ему там каждый раз икалось, дракон. В кулаке великана была зажата ручка очень представительного кейса, в котором, судя по виду, несли минимум парочку золотых слитков.

Крайне заинтригованная, я бросила штору на Язвентия и пошла встречать дорогих гостей.