Глава 15

На прощанье одарив новеньким томиком писания и наказав провести остаток дня в молитвах, отец Аларик выставил всю такую очищенную и прощенную меня за дверь.

— До завтра, отче! — воскликнула я.

Видимо, чересчур радостно и многообещающе, ибо дверь после этого заперлась на два категоричных оборота. Следом по ту сторону так душераздирающе вздохнули, что стало слышно даже в коридоре.

Нет, а как он хотел? Чтобы и анонимки сочинять, и задушевные истории слушать, и не платить за это?! Наивный человек.

Мысленно просчитывая дальнейшие шаги, я упорхнула к себе в комнату, где принялась строить коварные планы. Первым делом отдала Язвентию подаренную книжицу и велела развлекаться. Ветерок подхватил томик в дорогущей кожаной обложке, наугад раскрыл где-то посередине и начал вдохновенно бубнить молитву так, чтобы слышал ее наш «замечательный» сосед.

Это оказалась притча о старухе, которая на все случаи жизни давала только один непрошеный совет: “Молись”. Лично я бы переформулировала его в более доступное: “Держись”, но кто такая гарпия, чтобы придираться к фундаментальным духовным ценностям?

Вместо редактуры писания я занялась другими, более насущными делами. Перво-наперво отыскала в багаже пакетик с грецкими орехами, утолила незаметно подкравшийся голод, после чего вооружилась карандашом с магическим грифелем и написала записку для Корсака.

Почерк у меня был профессионально-неразборчивым, но за годы дружбы с поверенным эрешкиль Корсак сумел поднатореть в искусстве графологии (в крайнем случае, имел возможность подключить специалистов в области криптологии), поэтому проблем с дешифровкой возникнуть не должно.

— Чудненько! — одобрила я текст послания, который сводился к банальному: «Вы там вообще в курсе текущих дел?»

Распахнув форточку, я призвала первый попавшийся ветерок, сунула ему сложенную аккуратным квадратиком записочку и отправила к Корсаку.

Хотелось верить, что все происходящее в Нортмонде — это хитровыдуманный план ар-теро, инструкции к которому мне просто забыли выдать. В то, что это может быть чья-то чужая хорошо спланированный затея верить не хотелось, поэтому я с чистой совестью запахнула занавески и рухнула в кровать с целью хорошенько выспаться под монотонные молитвы Яза.

Просыпалась долго, старательно-сладко потягивалась, блаженствовала просто от мысли, что никуда не надо, и валялась бы себе так еще пару часов, но желудок в ультимативной форме потребовал незамедлительно в него что-то подкинуть, иначе он за себя не ручается и вообще может дострадаться до язвы.

— Язвентий, сворачивайся, пора на прогулку, — скомандовала я, решительно откидывая одеяло и восставая из теплого ложа.

Ветерок послушно отложил томик, сгонял за закладочкой и припрятал книжицу в изголовье кровати (видимо, чтобы каждый, пожелавший обыскать гнездышко гарпии в отсутствие этой самой гарпии, имел возможность убедиться: она чтит святое писание не только на словах). Подыскав среди вещей штаны потеплее и блузку поприличнее, я убрала волосы в строгий пучок, подвела глаза и покинула общежитие.

Погода была ужасная. От холода тряслись поджилки, стучали зубы, жгло лицо. Как местные умудрялись не только дышать этим воздухом, но и о чем-то переговариваться, рассекая по городу кто без шапок, кто без варежек, а кто без совести, но со стаканчиком горячего глинтвейна, так и осталось для меня загадкой.

Добежав до конца улицы, я свернула раз, другой, сдалась и нырнула в первое попавшееся заведение общепита, где меня встретил вышколенный управляющий залом, весьма упитанный павлин в клетке и долгожданное тепло. При виде замерзшей меня павлин издевательски заорал (вероятно, от шока, что “вот это вот” пожаловало в их крайне приличное место), метрдотель изобразил дежурную улыбку и даже выдавил из себя вежливое:

— Чем могу помочь, госпожа?

Видимо, предполагал, что посетительница осмотрится, поймет, куда попала, и поспешно сбежит испуганная пафосом и ценами, но я была не из пугливых.

— Стол у окна. Желательно подальше от общего зала, не хочу повышенного внимания, — сообщила я, решительно расстегивая пуговицы зимнего пальто.

Метрдотель показательно скривился, но врать, что все столики заняты, не стал. По всей видимость, прочел слово “СКАНДАЛ” по моим глазам, который непременно вспыхнул бы, посмей он отказаться от обслуживания здесь и сейчас. Нет, этот напыщенный друг павлина решил поступить куда как проще и коварнее. Он усадил меня за столик (у окна, как я и пожелала), самолично сходил за меню (опередив даже официанта) и протянул кожаную папку.

— Прошу. Выбирайте.

Я скользнула взглядом по ценам и… морально скончалась от количества нулей, идущих после первой цифры.

Это что? Это как? Мы же не в столице, почему здесь цены кусают так, будто я заглянула в бутик, а не в пафосную ресторацию где-то в северной глубинке.

Желание извиниться и с позором бежать из этого места накрыло с головой. Я выронила меню из ослабевших пальцев, подняла голову, чтобы найти путь к отступлению, и напоролась на тяжелый мужской взгляд.

Да быть такого не может!

Через один стол от меня сидел, точнее, уже показательно мрачнел, привлекательный, как пачка гречки, остроумный, как номерок от куртки, соблазнительный, как заплесневевший хлебушек, господин Элиот, чтоб его, Грант.

«Гарпия», — должно быть, подумал он.

«Дракон», — мысленно огрызнулась я и вся такая воинственная откинулась на спинку стула.

Речи о поспешном бегстве из этого храма пищи и заоблачных цен больше не шло. Ни одна уважающая себя ар-теро не покажет спину идейному врагу, в особенности, если этот враг — гад хвостатый.

Собрав волю в кулак, я подтянула меню и еще раз пробежалась по ценам. Что тут самое дешевое? Салат? Чай?

Правильный ответ: ничего.

Мои отчаянные попытки отыскать хоть одно адекватное, молчу про доступное, по стоимости блюдо потерпели сокрушительное поражение. В этом замечательном месте я могла позволить себе только несъедобную строчку “бой посуды”. Причем всей моей зарплаты не хватило бы на трагически разбитую тарелку или, упаси ветра, фужер. Блюдце. Я могла с чистой совестью кокнуть только блюдце в этом заведении.

Интересно, как отреагируют метрдотель и официанты, если я потребую блюдце, шмякну его об пол и выразительно гляну в сторону драконища, мол, запомни: ты следующий?!

И словно мало мне было стресса, у столика нарисовался официант.

— Чего желает госпожа?

— Госпожа еще не выбрала, — раздраженно буркнула я, туда-сюда листая плотно заламинированные страницы этого безжалостного меню.

— Могу я принести вам стакан воды? — предложил официант.

— Да! — радостно закивала я, вцепившись в эту идею, как в спасительную соломинку.

Уж вода-то в этом месте не должна стоить, как чья-то почка, незаконно проданная на черном рынке. Надеюсь. В противном случае можно пафосно плеснуть содержимым стакана в хмурое лицо господина Гранта и свалить.

Кстати, про дракона. Все то время, что я терзалась муками выбора, он сидел за столом и смотрел на меня. Исключительно матом смотрел. Делаем вывод: кремом от тараканов он так и не воспользовался или воспользовался, но тот не помог.

Официант вернулся. Поставил передо мной высокий стакан, наполовину заполненный водичкой, где плавала одинокая долька лимона. Почтительно склонился и был таков.

Я отсалютовала напитком дракону и пригубила. Вид при этом старалась делать язвительный, провоцирующий на потерю аппетита и прочие неудобства, но господин Грант усмехнулся и воспринял это все, как… как… Короче, неправильно он все воспринял!

Встал. Прихватил со своего стола папку с меню и решительно двинул ко мне.

— Вот так встреча, госпожа негарпия, — продемонстрировал превосходную зубную эмаль дракон, выдвигая стул и опускаясь напротив с такой беспощадной уверенностью, словно только его тут и ждали.

Я смерила идейного врага убийственным взглядом. Подражая светским львицам, высокомерно вскинула подбородок и тоном сладким-сладким, как сироп от кашля, сообщила:

— Господин дракон, разница между вами и этим стаканом только в том, что воду я заказывала, а вы приперлись самостоятельно.

Элиот Ли Грант усмехнулся уголком рта, оперся о столешницу и тоном вкрадчивым, как пробирающийся в ночи к курятнику хищник, уточнил:

— В кого вы такая язва, госпожа негарпия?

— Это семейная черта Браунов, — ехидно улыбнулась я и подалась навстречу. — Мы будем и дальше обсуждать мою дурную родословную или уже скажете, зачем подсели и испортили мне этот чудесный ужин?

Дракон кинул быстрый взгляд на стакан воды с долькой лимона, которая имела такой затрапезный вид, словно в этом самом стакане и утопилась. Оценил размах “чудесного ужина” и решил не тянуть с интригой.

— Подумал, что мы можем обсудить с вами вот это.

На стол передо мной опустилась толстая папка, которую я по наивности душевной первоначально приняла за еще одно меню из пафосного ресторана (уж больно дорогая и плотная кожа на обложке). При более близком контакте оказалось, что это не список блюд с заоблачными ценами, а личное дело. Мое личное дело.

Чего-то подобного я и ожидала от этого раздражающего дракона, но вот печать департамента магической безопасности в правом верхнем углу стала неприятным сюрпризом. Никогда не делайте мне таких!

— Ух ты! — не смолчала я, лихорадочно соображая, что может быть у департамента на одну скромную и всю такую законопослушную меня. — Откуда у вас связи в ДМБ, господин Грант?

Дракон откинулся на спинку стула и сложил руки на мощной груди, с трудом помещающейся под белой незатейливой рубашкой и серым жилетом.

— Да так… Помог им пару раз от скуки.

Ха! Все бы так скучали, как этот дракон.

Лихорадочно листая страницы дела, я изучила всю свою подноготную, до которой смогли докопаться спецы отдела. С особым старанием перечитала рапорт Григоровича. Пересмотрела дипломы и свидетельства о повышении квалификации. С удивлением обнаружила крохотный и совершенно не впечатляющий список любовников (два из списка действительно ими были, а вот про Корсака наглая ложь и провокация).

— Ааа… Кажется, поняла.

Я оторвалась от крайне занимательной папочки и подняла голову.

— У вас ко мне что-то личное, господин дракон?

Элиот Ли Грант на этих словах подобрался, как-то так весь неуловимо напрягся и голосом простуженным и хриплым выдал:

— Семь лет назад вы плеснули мне в морду горячим борщом.

И вид у дракона сделался такой обиженный-обиженный, словно в тот день он ко мне с открытым сердцем, возможно, даже с тортиком и цветами, а ему незаслуженно по морде.

Я покопалась в памяти, где и, главное, при каких обстоятельствах могла пересечься с драконом, и вспомнила их вероломное нападение на нашу долину ар-теро.

— Так это были вы?! — искренне обрадовалась я. — Надо же, столько лет прошло, а вы до сих пор помните мой борщ.

Господин Грант мрачно кивнул.

— И борщ, и кастрюлю, и копье, которым вы запустили в меня напоследок.

Копье? Ах да, копье я тоже швырнула.

И вообще пусть скажет спасибо, что только копье, а не чугунную сковороду в улепетывающее подхвостье.

— Вы поэтому поселились в Нортмонде, господин Грант? Пытались забыть, как хрупкая женщина надавала грозному дракону по морде супчиком?

Дракона перекосило так, словно этой невинной фразочкой я умудрилась разом оттоптать чешуйчатому хвост, любимую мозоль и свежую рану.

— Не переживайте, госпожа негарпия, — прорычал мужчина, сжимая кулаки. — Я вас давно за все простил.

— Зря, господин дракон, — откровенно наслаждалась и даже нарывалась я, чувствуя невероятную смесь злорадства и чувства отомщенности. — Ведь я не раскаиваюсь и при случае с удовольствием повторю свое коронное “борщом по морде”.

— Не сомневаюсь, — мрачно подытожил хозяин лесопилок и вдруг раскашлялся.

То, что начиналось как сухой и неприятный кашель, эволюционировало в тяжелый и влажный. Судя по тому, как дракон дышал и непроизвольно прижал ладонь к груди, за эти дни появилась боль и нехватка воздуха. Диагност во мне мгновенно предположил пневмонию, а чувство долга потребовало сказать:

— Вам надо немедленно к врачу.

Дракон поморщился, как если бы предложила ему прямо сейчас пойти и вырыть в снегу себе могилу. Протянул руку и самым наглым образом сцапал своей огромной ручищей мой стакан воды с одинокой долькой лимона. Пока я негодовала и мысленно подбирала цензурные эпитеты к столь наглому похищению, он одним глотком осушил все содержимое. Скривился и хрипло выдавил.

— Меня уже осмотрел господин Зайцовски. Это банальная простуда, скоро пройдет.

Ну да, ну да. Если это банальная простуда, то я мартышка с бенгальскими огнями. И что еще за господин Зайцовски? Разве такой лекарь был в списках бывших сотрудников больницы?

— Артур, — позвал дракон, поспешно поднимаясь и забирая папку с моим делом.

— Да, господин Грант, — подобострастно выдал официант, материализуясь возле нашего стола.

— Позаботьтесь о госпоже Браун и запишите ее ужин на мой счет, — бросил дракон, с трудом сдерживая еще один рвущийся приступ.

— Да, господин Грант, — склонил голову вышколенный сотрудник этого пафосного местечка.

И не успела я встать и произнести душевный спич на тему равноправия, как этот ужасный, заносчивый здоровяк с метафорическим значком “упрямый баран” на жилете сбежал с места преступления, оставив меня наедине с меню и официантом.

— Что пожелает госпожа Браун? — расплылся в вежливой улыбке вышеупомянутый.

Я открыла было рот, чтобы отказаться и под благовидным предлогом “что-то аппетит пропал” с гордым видом удалиться, но передумала. Еще раз посмотрела на заоблачный ценник. Прислушалась к внутренним ощущениям. Почему-то вспомнила список своих любовников из той злополучной папки. Психанула и придумала месть.

— Все, — сообщила я, раскрывая меню и ставя его перед собой. — Я хочу попробовать все блюда вашей кухни.