Глава 3

Едва мы вышли из здания вокзала, как Балтимора подменили. Из просто офицера в синем мундире, он превратился в заботливую квочку. Оценив мой внешний вид, мужчина забраковал перчатки и тут же стянул с рук теплые варежки, которые предложил натянуть поверх. Я для вида поотнекивалась пару секунду и с благодарностью приняла его заботу.

— У вас всегда так холодно? — не то спросила, не по пожаловалась я, поспешно натягивая теплые рукавицы.

— Холодно? — искренне удивился офицер, вынимая из карманов запасную пару шерстяных перчаток. — Всего-то минус тридцать.

Ну да. Чего это я. Теплынь же на дворе!

Яз, тащивший чемоданы, помчался вперед, недвусмысленно давая понять отстающим, нам то есть, что он хоть и ветер, но тоже не отказался бы от перчаток, шарфика, шубки, а лучше сразу в тепло.

Но сразу попасть в это самое тепло у нас не вышло. Для начала пришлось метра три топать по узкой тропинке, между высоченными сугробами, по щиколотку увязая в рассыпчатом снегу. После едва ли не вприпрыжку пересекать привокзальную площадь и протискиваться между двумя рядами спонтанной рыночной торговли.

Пока я в священном ужасе таращилась на румяных женщин, которые даже в такой жуткий минус не сворачивали торговлю, Балтимор подошел к одной из них, перекинулся парой слов и вернулся с двумя стаканчиками ароматного глинтвейна.

— Спас-с-сибо, — стуча зубами от холода поблагодарила я, сделала осторожный глоток и… почувствовала себя огнедышащим драконом!

На глаза выступили слезы, горло перехватило, и, судя по ощущениям, в желудке случился взрыв крохотного пульсара.

— Агр-ха… — выдохнула я, и так это мощно прозвучало, что перепуганный Язвентий побросал чемоданы, сорвал с одного из лотков картонку с надписью «СКИДКА» и принялся обмахивать меня со всех сторон.

Балтимор довольно улыбнулся. Наблюдавшие за моей реакцией торговки беззлобно смеялись. Одна, видимо, самая сердобольная даже протянула пряничек, завернутый в салфетку. На, мол, закуси, болезная.

— Что это? — прохрипела я, жадно хватая обожженным горлом морозный воздух.

— Наш особый рецепт глинтвейна, — охотно поделился сведениями офицер. — С медом и жгучим перцем.

— Как-то маловато в нем меда и многовато жгучести, — проворчала я, поспешно кусая пряник в форме снежинки.

— Зато согрелась! — выкрикнула одна из торговок.

Удивительно, но да.

От второго глотка чудодейственного пойла меня бросило в легкий жар, от третьего — появилось желание чуть приспустить шарф и ослабить горловину. На пятом — в теле появилась легкость и невыразимая тяга хохотать и петь.

— Какие у вас забористые напитки, однако, — хмыкнула я, сминая и выбрасывая бумажный стаканчик в ближайшую мусорку. Сделала еще пару шагов следом за своим спутником. Подняла голову и обалдела от неожиданности.

— Что это?

Из снежного крошева, витающего в воздухе, нашему вниманию предстала мраморная статуя. Точнее, композиция из шести крылатых фигур, развернутых спинами к зрителям. Все они образовывали круг, в котором смутно угадывался чей-то коленопреклоненный силуэт.

Композиция не была грандиозной даже в собственных мраморных фантазиях (молчим про оценку искусствоведов о величии и культурной ценности), но от нее веяло чем-то особенным. Таким, что не поддается внятному описанию и порой понятно только на уровне чувств. Что-то такое, что заставляет тебя притормозить и оглянуться. Что-то, что не дает пройти мимо.

— Вы не слышали сказку о короле Хербе? — удивился полицейский, замирая рядом и тоже разглядывая композицию. — Однажды короля ледяных демонов покусали северные ветра. Обезумев, Херба спустился с пиков Альмедиса и ворвался в город, расположенный неподалеку. Все, чего он касался, навеки застывало под толщей льда. Люди и звери в ужасе бежали прочь, пока с небес не спустились ангелы.

Так, что-то не пойму, куда он клонит? Вызовите пояснительную бригаду, пожалуйста!

— Крылатые мужчины и женщины окружили короля Хербу, закрыли своими телами и крыльями. Они усмирили демона, но сами навечно застыли во льду.

Офицер сделал короткую паузу и посмотрел на меня. Странно так посмотрел, словно видел насквозь, до самой маленькой и испуганной клеточки.

— Это были…

— Ар-теро, — уже и сама догадалась я.

Что и говорить, подобные самоотверженные глупости вполне в духе моего народа. Пускай мы всегда были лишь историками, которые заботливо хранили правду об этом мире на протяжении семнадцати веков, но пролететь мимо чужой беды — это не про нас.

Вот драконы — те да. Ящеры не только могли, но и шли мимо чужого горя, бездушно полагая, что каждый сам должен разгребать свои проблемы, а не ждать, что прилетит кто-то большой и сильный и даст в глаз всем твоим обидчикам.

— Это всего лишь детская сказка, господин офицер, и, как по мне, не самая поучительная.

— Не для Нортмонда, — мужчина помолчал, задумчиво разглядывая статуи, и тихо, въедливо спросил:

— Зачем вы приехали, госпожа Браун?

Вот теперь я наконец-то увидела в нем дотошного полицейского, а не того славного добряка, каким он предстал в первое мгновение. И перемена эта не пришлась мне по душе.

Яз уловил мое настроение и с готовностью прошмыгнул за спину офицера. Там он подлетел чуток повыше и занес для удара по темечку чемодан.

— Успокойтесь, господин офицер, — выпалила я, делая Язвентию большие глаза. — Я здесь не за тем, чтобы геройствовать.

Балтимор резко обернулся, не то шестым чувством почуяв зависшую над макушкой угрозу, не то прочитав ее у меня на лице. Яз сделал вид, что он сладкий пирожок без единой вредной мыслишки, а чемоданы — это так… Нелетный у них сегодня денек. Вот!

— Жа-аль, — протянул полицейский, с прищуром глядя на ветерок и делая шаг прочь от постамента. — Я был уверен, что вы приехали спасать Нортмонд от болезней.

— Я приехала спасти себя и свой народ, — с максимальной честностью призналась я, бросая прощальный взгляд на памятник и догоняя Балтимора. — Жителям Нортмонда придется встать в хвост этой очереди.

— Поверьте, мы уже там, — мягко улыбнулся сопровождающий, подставляя локоть. — Всей своей суровой северной толпой.

Ха! А господин Грант вообще в курсе?

Ох, чует мое сердечко, что нет.

* * *

Если вам показалось, что только господин Грант не пришел в восторг от моего появления в городе, то вам показалось.

Сперва мне не обрадовались в больнице.

— Что говорите? Новый врач? Только что приехала? Ну вот, пусть завтра и приходит, — заявила суровая женщина с ведром воды, шваброй перегораживая вход в здание. — Где все остальные? Так легли, точнее, упали перед ночной сменой. Разбудить? Да вы сдурели! Тут через пару часов такой дурдом начнется… Идите, идите, госпожа Браун. Утро вечера… Ну, вы и сами знаете.

И со словами «Всего вам доброго и не хворать» перед моим замерзшим носом захлопнули дверь. Тараном выставив чемоданы, ветерок попытался пробиться внутрь с боем, но в дело вмешался Балтимор.

— Вас где поселили, госпожа Браун?

А, действительно, где?

В запросе главврача весьма расплывчато упоминалось что-то о предоставление служебного жилья, о котором я и планировала подробнее выпытать у кого-то из заместителей главного. Кто ж знал, что на пороге в лечебницу дежурит не медсестра, а разъяренный кошмар со шваброй.

Усталое воображение уже рисовало жуткие картины того, как мы с чемоданами ночуем на вокзале, а мерзкий дракон подсматривает за этим делом из окошка. Зачем господину Гранту следить за спящей мной, воображение не знало, но почему-то было на все сто уверено, что так все оно и будет.

— В городе есть служебное общежитие, — вспомнил Балтимор. — Давайте дойдем до него и спросим у дежурной о свободных комнатах?

Я согласно кивнула: все же общежитие лучше, чем вокзал.

Но и в общежитии мне тоже не обрадовались.

— Какая комната? Вы там совсем сдурели? — накинулась на нас комендант общежития, тетка с необъятной талией и громким голосом.

— Но документы…

— Какие документы⁈ И слышать ничего не хочу. У меня утром заехала новая смена лесорубов, а старая еще не выехала! Мест нет.

В общем, не везло мне в тот вечер. Жуть, как не везло.

— Ну? Чего встали? — выпятив внушительную грудь, двинулась на нас тетка. — Проваливайте!

Впечатленный гостеприимством и сервисом Балтимор счел здравым оставить это поле боя и попятиться к выходу, но я осталась стоять на месте. Из вариантов «где коротать эту ноченьку лекарю» были лавочка на вокзале и оглушительный скандал, поэтому я набралась наглости и без зазрения совести принялась за второе.

Комендант ярилась, пучила на меня водянистые бесцветные глаза и грозила вызвать полицию. Я насмешливо кивала в сторону нервно переминающегося у дверей офицера, мол, вот он, можно хоть сейчас протокол оформлять, и продолжала каменной глыбой стоять на своем.

Тетка сомневалась в моих умственных способностях и в сотый раз повторяла, что мест нет, и, стало быть, мне лучше проваливать по добру по здорову, а не то… Я угроз не боялась, вежливо сомневалась и предлагала самостоятельно убедиться в отсутствии жилых помещений под сдачу на эту ночь.

Группа бородатых мужиков, выскочивших из своих комнат на крики, боязливо жалась в коридоре, справедливо опасаясь влезать в женский словесный поединок. Балтимор переводил взгляд с меня на коменданта, неистово моля богов, чтобы все это закончилось и желательно не дракой, которую ему придется разнимать.

В конечном итоге комендант поняла, что проще дать мне угол для ночевки, чем переспорить. Разъяренной тигрицей метнулась в кабинет, схватила единственный оставшийся на доске с номерами ключ и повела нас с Балтимором на второй этаж.

Комнатка оказалась маленькой, зато одиночной, да еще и с отдельным туалетом. В углу стоял стол на одного, чуть дальше кровать, вместительный шкаф, а на подоконнике чах и покрывался пылью букетик искусственных незабудок, воткнутый в граненый стакан.

Судя по общей ухоженности номера, его в этом месте берегли как золотой фонд и предоставляли лишь в исключительных случаях для кого-то особенно важного.

Комендант с видом «как же ты меня бесишь» выдала стопку свежего белья и полотенец. Нарочито нудным тоном зачитала правила проживания в ее общежитии, сделав особый акцент на «ее». После чего смерила меня взглядом и скривилась.

— А ты ничего так, госпожа Браун, — заявила тетка, отдавая ключ. — Заходи кофе пить.

И ушла на свой пост с таким довольным лицом, словно этим вечером не поругалась с новоприбывшим лекарем, а сходила в театр и прекрасно провела время.

— Я ничего не понимаю в женщинах, — с грустным вздохом констатировал Балтимор, пожелал спокойной ночи и ушел в темноту и метель, вероятно, думать о вечном.

Мы же с Язвентием принялись обустраиваться на новом месте.

Переставили мебель, как удобно. Свернули и вынесли ковер (уж больно пыльный). Разобрали вещи и застелили кровать, после чего ветерок умчался гулять по общежитию, а я широко зевнула, накрылась одеялом и провалилась в сон.

Вопреки расхожему «сплю на новом месте, приснись жених невесте», снилась мне исключительно какая-то чушь. Что я снова в долине, которую уничтожили драконы семь лет назад. Что стою перед столом с экзаменационными билетами и вытягиваю тринадцатый (хотя какие экзамены, я сто лет как все сдала и отучилась), а в приемной комиссии сидит господин Грант. Радостный такой, едва ли не руки потирает от удовольствия лицезреть мой провал.

«Читайте первый вопрос, госпожа Браун», — требует хвостатый.

«Как произвести на мужчину неизгладимое впечатление, если он дракон», — слабым от шока голосом шепчу я и, слава всем ветрам, просыпаюсь.

— Ну и бред порой приснится, — ворчу, переворачиваюсь на другой бок и засыпаю под вой метели.

Я еще просто не знаю, что утро следующего дня начнется с сюрприза…