Глава 29

Ночь я провела за дежурством, точнее, продуктивно волновалась, время от времени пугая больных своим внезапным появлением в их палатах, число которых пополнил тот самый грузчик, что очень вовремя раскашлялся при мне.

Норд перекинулся в огромного черного волка и умчался домой, чтобы хоть немного поспать и сменить нас утром. Абель широко зевнул, заявил, что в такую погоду просто не видит смысла куда-то идти. Вытащил из шкафа плед, свернулся на диванчике в ординаторской и мгновенно отключился. Ирма тоже порывалась остаться. Якобы слишком нервный денек получился, и она все равно не уснет, но я настояла на том, чтобы она сходила домой, собралась с мыслями, переоделась и вернулась завтра с новыми силами и идеями.

— Не переживай, это надолго. Еще успеешь взять ночные дежурства, — как могла «утешила» я девушка, проигнорировала жаркие заверения в том, что она совсем-совсем не устала и ей даже в радость чувствовать себя на своем месте, и едва ли не силком выставила из больницы.

Язвентий улетел провожать Ирму. Так, на всякий случай.

Не то чтобы я не доверяла местным и подозревала, что вон за тем сугробом затаился морозоустойчивый эксгибиционист, но все же… Практика показала, что не все в этом холодном крае брутальных лесорубов могли похвастаться сформированными лобными долями и хотя бы каплей здравого смысла. Еще не хватало, чтобы бедняжка Ирма натолкнулась в темноте на господина Тенякова, пышущего ненавистью к женщинам. Или, что хуже, на того зализанного.

Кстати, с чего вдруг он воспылал ко мне такой антипатией, что аж шарахаться начал и по стеночке жаться? Утром же все нормально было…

Погруженная в свои мысли, я развернулась, намереваясь заглянуть к себе в кабинет, чтобы просто посидеть в тишине и спокойствии хотя бы пять минут, но нос к носу столкнулась с теть Мурой, все это время стоявшей за спиной.

Суровая уборщица выглядела еще более устрашающе. Морщинистое лицо приобрело хищное выражение, в глазах появился знакомый огонек, а губы сложились в непокорную прямую. И даже швабра в ее руке сейчас выглядела не как инструмент уборки или психического устрашения, а как знамя несогласия.

— Не уйду, — твердо произнесла женщина, категорически вскидывая подбородок.

— Но…

Теть Мура резко выставила руку, заставляя меня умолкнуть.

— Альтерия, у меня жуткая бессонница, — пожаловалась она тоном «да смирись уже». — И лучше я с пользой проведу время здесь, чем буду бездумно таращиться в потолок над кроватью.

Я открыла было рот, чтобы оспорить щедрое предложение, но вовремя одумалась:

— Займемся коробками? — предложила я, с опаской глядя на привезенную драконом гуманитарную помощь.

Теть Мура громко хмыкнула, хлопнула в ладоши и закатала рукава. Впечатленная баррикада из коробок вздрогнула и даже как будто попятилась, но еще никому не удалось скрыться от женщины, настроенной на продуктивную деятельность.

Вместе мы разобрали предоставленные хозяином лесопилок дары. Дружно ахнули при виде коробки с запасами вкусняшек и едва не прослезились, обнаружив в другой индивидуальные градусники. Немного поспорили на тему отдать все сразу или только тем, о ком завтра не позаботятся жены и домашние.

— Подобные дары сваливаются на наши головы не так чтобы часто, следовательно, надо быть запасливыми и часть приберечь, — стояла на своем уборщица.

— Теть Мур, дракон здесь, в стационаре со всеми. И у него могут возникнуть вопросики относительно нашей прижимистости.

— Ой, да не будет он контролировать такие мелочи.

— Я дико извиняюсь, — влез в наш спор Сомов и испуганно вжал голову в плечи, едва мы обе повернулись в его сторону. Судорожно дернул кадыком и скороговоркой выдал:

— Господин Грант попросил узнать, можно ли им в общей палате попить вместе чай?

В наступившей тишине вдруг стало слышно то, на что ранее мы с теть Мурой не обращали внимания. Громкий смех двух десятков луженых глоток, то и дело срывающихся в тяжелый кашель. Скрип кроватей и странные, не поддающиеся анализу удары.

Нет, я с них ору. Вот вроде бы внешне все взрослые лбы, а ведут себя хуже детей в летнем лагере.

— Я им сейчас устрою чай… — пообещала я и решительно направилась на второй этаж.

Сомов беспомощно семенил следом, одновременно страшась подвести любимое начальство и меня. Чем ближе мы подходили к источнику веселья, тем сильнее нервничал Ирвин. Даже попытался заступить мне дорогу, но я была настроена на скандал и отступать не планировала.

Оттеснив драконова помощника в сторону, я дернула дверь в общую палату и… обалдела!

Воспользовавшись нашим с уборщицей длительным отсутствием, пациенты заскучали. А что может быть хуже скучающих пациентов? Правильно! Только пациенты, которым пришла в голову гениальная идея.

Лесорубы раздвинули кровати и освободили центр. Выставили два стула, на которые взгромоздились два храбрых идиота с подушками в руках и под общий хохот и грохот устроили бой без правил. В тот миг, когда я вошла, один из них как раз опасно завис на одной ноге и размахивал руками, пытаясь не сорваться вниз, а его соперник с громким радостным смехом замахивался для победоносного удара.

— Что. Здесь. Творится?! — прорычала я, легко перекрикивая общий гвалт.

Мужчины дружно повернули ко мне головы. Не менее дружно раскашлялись в тщетной надежде вызвать жалость или хотя бы мысль «нас нельзя убивать, мы хворенькие». Бойцы поспешили спрыгнуть на пол и притвориться взрослыми обстоятельными лесорубами, а не пятилетними мальчишками с шилом в одном месте.

— Никакого чая, — категорически заявила я, осматривая этих великовозрастных идиотов. — Вернули все, как было, и по кроватям. Элиот, иди к себе в палату.

— Альтерия, еще хотя бы пять минут, — взмолился дракон, но я была несговорчива, как скала перед усталым путником.

— Ты время на часах видел?

— Ну скучно же просто так лежать, — рискнул подать голос кто-то из пациентов.

— Во сне не скучно, — зыркнула я на него, после чего сделала парочку решительных шагов к сидящему на чужой кровати дракону и, схватив под локоток, потянула за собой.

Элиот с неохотой подчинился. На прощанье заговорщически подмигнул больным (да-да, я все видела, пусть не отнекивается) и покорно поплелся за мной в свою палату.

— Зря ты так, — сквозь одышку проворчал дракон. — Положительные эмоции помогают иммунитету бороться.

— С каких пор ты стал знатоком доказательной медицины? — усмехнулась я, распахивая дверь в предоставленную ему отдельную палату и замирая от нового шока.

Начнем с того, что Ирвин Сомов как-то слишком близко к сердцу воспринял свои должностные обязанности. Чем еще объяснить тот факт, что внук теть Муры приволок и поставил в уголке палаты раскладушку, а на складной столик рядом со спальным местом водрузил чайник, баночки с чаем, коробки с разнообразным печеньем, чтобы всегда быть наготове и выполнить любой каприз дракона. Венцом хозяйственности личного помощника по праву стала походная плитка с маленькой кастрюлей, стоявшая там же.

Но на этом преображения не закончились. Сомов поменял старенькие и, давайте честно, страшненькие шторы на окнах на дорогие и плотными. Казенное постельное белье тоже подверглось жесткой критике и было заменено на мягкий хлопок в брутальным сером оттенке. Судя по объему и пышности подушек с одеялом, их тоже принесли из дома дракона.

— Вижу, вы неплохо тут устроились, — пробормотала я, разглядывая изменения.

— Люблю комфорт, — пожал могучими плечами Элиот и самостоятельно забрался в кровать.

Во мне же взыграло любопытство, которое приметило с противоположной стороны от кровати мольберт и картину. С этого ракурса было не видно, что же там изображено, поэтому я обошла кровать с драконом и поразилась повторно.

— Что это? — покосилась я на Элиота, ткнув в полотно, где было изображено голубое небо с пестрой стайкой облаков самых причудливых форм, а поверх красным маркером шла крупная жирная надпись:

«Альтерия Браун не виновата.

Я умер от болезни».

— Подстраховка, — безразлично ответил Элиот, накидывая на ноги одеяло и откидываясь спиной на подушку. — Хочу, чтобы это было последним, что увидят драконы смерти моими глазами.

Я мысленно кивнула. Отрадно видеть принцип «готовься к худшему и тогда будешь рад любому результату» в действии. Да еще от кого! От непробиваемого Элиота Ли Гранта. Сказал бы кто раньше, не поверила.

— Думаешь, они могут прилететь в Нортмонд?

— Они прилетят в любом случае, — отрешенно глядя на мольберт, вздохнул Элиот. — Я одичавший дракон в блокираторах, который даже после смерти человеческой части может наворотить кучу дел. Или ты забыла?

— Они прилетят, чтобы добить тебя, — наконец поняла я то, что было очевидно даже этому больному дураку.

Будь Элиот Ли Грант простым драконом, который погиб от наплевательского отношения к своему здоровью, другие даже не почесались бы, но одичавший дракон — это не просто другое. Это позор на всю их хвостато-чешуйчатую братию. А золотой дракон не позволит испортить имидж крылатых ящеров.

— Посидишь со мной? — многозначительно похлопал по покрывалу рядом с собой Элиот.

— Ты за кого меня принял? — искренне развеселилась я от нелепости предложения. — Пусть Сомов держит тебя за ручку, успокаивает и рассказывает глупости, а я ар-теро. Скажи спасибо, что я помню о долге лекаря, а не репетирую победный танец к твоим возможным похоронам.

— Спасибо, — буркнул весь из себя такой недовольный дракон, скрещивая руки на могучей груди.

— Господин Грант, я принес для вас теплый кисель… — на пороге палаты возник Ирвин с чашкой в руках, очень удивился, когда я в голос расхохоталась, и поспешно отступил в сторону, пропуская всю такую довольную меня.

Заглянув в общую палату и убедившись, что лесорубы прекратили маяться дурью и разошлись по койкам, я на всякий случай еще раз проверила дедулю, которого теть Мура ласково звала Гришкой. Его состояние вызывало больше всего опасений, поэтому возле кровати стоял аппарат искусственной вентиляции легких.

В очередной раз проигнорировав тираду: «Дочка, да со мной все в порядке», я проверила сатурацию, давление и покачала головой, недовольная показателями, но все, что могли, мы уже сделали и вкололи. Осталось только ждать и верить в его величество иммунитет, который тоже сражался на нашей стороне.

Я как раз выходила из общей палаты, когда на меня налетел возбужденный Язвентий.

— Эй, дружок, ты чего? — шепнула я, приглаживая всклокоченные волосы.

Яз сделал замысловатую спираль, скользнул мне за спину и многозначительно подтолкнул в спину, веля поспешить. Не став спорить с ветерком, я послушно спустилась вниз, свернула в коридор к своему так называемому кабинету.

Язвентий с трудом дождался, пока я открою дверь, и с возбужденным гудением первым ворвался в темное пространство помещения. Не дожидаясь меня, рванул занавески в стороны, раскрывая обледеневшее окно, за которым угадывался чей-то крылатый силуэт.

— Не может быть! — воскликнула я, кидаясь к окну и с трудом отдирая намертво вмерзшие друг в друга створки, чтобы впустить ночного гостя.

— Великие ветра, — прошептал Корсак, перепрыгивая через подоконник. — Ну и холодрыга тут у тебя.

Не дав другу опомниться и даже сложить крылья, я с радостным писком бросилась к нему на шею и обняла так крепко, как только могла.

— Альтерия… — жарко шепнул продрогший приятель, обнимая в ответ и складывая крылья так, чтобы закрыть меня от всех бед этого мира.