Глава 37

Сердце загрохотало, невольно выдавая нервозность. Внутренности сжала невидимая рука паники, но я набрала в легкие побольше воздуха и поспешно, с легкой ноткой безумности и сумбурности принялась излагать свои мысли.

— Ключевым фактором, почему я приехала в Нортмонд, является моя редкая специализация в области ледяных демонов. Из-за близости пиков Альмедиса в городе их число выше, чем во всех других регионах. Почти тридцать процентов от всего населения.

Элиот ехидно улыбнулся и заломил одну бровь, всем своим видом давая понять, что лично он до сих пор думает, что госпожа негарпия приехала в город исключительно для того, чтобы бесить его последнюю нервную клетку и предлагать тюбик со средством от тараканов.

Смерив его убийственным взглядом в духе «не льсти себе, придурок», я вернулась к коллегам.

— Есть специфические заболевания, которыми болеют одни расы, а другие являются бессимптомными носителями, — проговорила я. — Патоген годами персистирует в их организме невидимый иммунитетом. Редко, но так все-таки бывает, что вирусы мутируют в полукровках и становятся опасными для других видов, а также источниками новой головной боли для врачей. И, Элиот, я практически уверена на все сто, что ты наш нулевой пациент, от которого заразились все остальные. Осталось только подтвердить это фактами, что я пытаюсь сделать.

Я замерла, вглядываясь в лица собеседников. Риск того, что вот сейчас они дружно рассмеются над моей бредовой гипотезой и разойдутся по своим делам был велик, но здравомыслие победило.

— Дай мне пять минут, чтобы побриться, — выдохнул дракон, откидывая одеяло и опираясь на плечо подскочившего Ирвина, чтобы встать.

— Я сейчас, — отбросив коробку с блистерами, вскочила со своего места Ирма.

— Теть Мура, выручайте! — крикнул Норд, тоже поднимаясь и пропадая из поля зрения Каны.

В окошечке связи остался только Абель, трясущий перед кем-то мягкой игрушкой.

— И ты думаешь, что мутировал в драконе…

— Ветряная оспа.

— Ветрянка?! — охнул от неожиданности Дитрих, тенью простоявший весь наш разговор в сторонке.

Мы с Абелем покосились на мужчину, сделали вид, что так оно и надо и вернулись к врачебному общению.

— Ей не болеют ледяные демоны, драконы, зверолюды и канисы.

— …и до этого не было зафиксировано ни одного случая болезни полукровок, — доказал, что тоже в теме лис.

— Зато совпадает клиническая картина, — продолжила я. — Сыпь начинает появляться на лице, но ты видел моду лесорубов. За их бородами и глаза-то с трудом видны, молчу про все остальное. Раздражительность, высокая температура и самое неприятное…

— Высокая заразность, которая объясняет неожиданную вспышку, — подытожил зверолюд, а я кивнула.

— Судя по тем восторгам, которые питают к нему местные, Грант включен в жизнь города и не считает чем-то предосудительным общение с сотрудниками или поход к бригадиру на крестины ребенка. Всего за пару дней он мог перезаразить большую часть своих работников, а те вернулись домой и…

— Заразили детей, у которых не было прививок, потому что нас не пускали в детские сады и школы, — договорил Абель, забирая у кого-то градусник и недовольно кривя мордочку. — А что насчет легких? Или ты хочешь сказать, что господин Грант всего за пару дней болезни успел запустить себя до ветряночной пневмонии?

— Он разгуливал по городу без шапки в расстегнутой нараспашку дубленке, — припомнила я.

— Туше! — поднял лапы вверх лис. — Осталось только дождаться подтверждения…

* * *

Ждать пришлось вечность.

Не в силах делать это спокойно, я принялась расхаживать туда-сюда и нервно грызть заусенец на пальце. Дитрих не выдержал тет-а-тета рядом с психующей женщиной, сослался на то, что просто обязан проконтролировать работу подчиненных, и сбежал.

— Альтерия, ты была права!

Замысловатый узор на окне дрогнул, передавая лицо Норда с зажатым в пальцах желтым стикером с неразборчивыми пометками.

— Мы с теть Мурой просмотрели все карточки. Больны только полукровки и люди, которые не переболели ветрянкой в детстве. Причем, чем меньше примесь кровей ледяных демонов, тем легче переносят болезнь пациенты.

— Гришка — исключение, — показалась и сама уборщица. — Он и раньше жаловался на слабые легкие. Там могла быть хроника.

И не успела я облегченно выдохнуть и задать пару тройку уточняющих вопросов, как к беседе подключился еще один участник.

— Я все, — заявил Элиот Ли Грант, демонстрируя выбритое лицо, в котором я даже не сразу узнала доставучего дракона.

Обезбороженный господин Грант помолодел и (что я несу) похорошел. Ему определенно шла эта идеальная геометрия нижней трети лица. Мощная нижняя челюсть делала лицо более брутальным, и даже остатки пены для бритья, которую заботливый Ирвин не успел смахнуть полотенчиком, не портили дело.

Я так увлеклась визуальным знакомством с этим новым, совершенно непривычным для себя обликом дракона, что даже не сразу сконцентрировалась на том, что действительно было важно.

— Я уже осмотрела. Это ветрянка, — подтвердила Ирма, выглядывая откуда-то из-за спины нашего нулевого пациента.

Мой облегченный выдох совпал с радостным смехом и улыбками коллег. Даже Кана, незримо присутствующая при этом разговоре, перерисовала один из морозных завитков в победно поднятый большой палец.

— Башковитая ты птица, Альтерия! — воскликнул лис.

— Хвост оторву, — покосилась я на зверолюда.

Тот картинно охнул, якобы испугавшись угрозы. Схватил и прижал к груди шикарный хвост. После чего поднял лапу и изобразил невидимую молнию напротив нагло ухмыляющейся пасти. Норд сдержанно гыгыкнул. Ирма за спиной дракона издала какой-то странный всхлип, на котором я решила не заострять свое внимание.

— Кана, — позвала я духа и, ощущая головокружительное чувство победы, скомандовала: — Общий сбор всего медицинского персонала города, начиная от частных врачей и заканчивая помощниками. Нужно ввести всех в курс дела и рассказать протокол лечения.

— Их больше тридцати, — возмутилась удивительная помощница Габриэля.

— Пожалуйста? — заискивающе улыбнулась я.

— Ладно, — буркнула дух, даже не сильно замаскировав «как же ты меня достала».

Кане потребовалось больше десяти минут, чтобы связаться с каждым, кто имел в городе статус специалиста. И если ранее мне казалось, что самым сложным будет вычислить причину недуга и доказать фактами, то реальность жестоко высмеяла мои ожидания.

— Полукровки не болеют ветрянкой, это человеческое заболевание, — откровенно потешались надо мной компетентные представители медицины.

— Коллега, а что вы хотели от неразумной ар-теро? — не скрывали своего презрения.

— Она всего лишь лекарка. Даже не врач! — мерзко хихикали где-то за кадром.

— Но послушайте… — пыталась оставаться я серьезным специалистом, который знает себе цену, и опытным оратором, который еще помнит, как качать мнения скептически настроенного большинства.

— Господа! — неожиданно влез в обсуждение господин Теняков и все почтительно умолкли. — Мне довелось поработать с этой неразумной женской особью несколько долгих часов… Скажу прямо: мне не нравится Альтерия Браун.

Кто бы сомневался.

— Она ужасна! — Теняков аж руками взмахнул. — Самоуверенная, прущая напролом и переступающая через преграды.

Ветра! Сколько комплиментов в одном предложении. Еще секунда и возгоржусь.

— Как личность госпожа Браун не вызывает у меня никакого восторга, — решительно заявил проклятый, скривился и с неохотой добавил: — Но я также вынужден признать, что она прекрасно разбирается в своей специализации и на деле доказала свою компетенцию.

Вот это поворот!

Причем для всех. Мужчины и женщины, вызванные Каной, с удивлением слушали дифирамбы моему таланту диагноста. Под конец своей речи ярый сексист, расист и трудоголик даже поручился за всю такую ужасную (как личность) меня, чем окончательно сломил стену недоверия публики.

— Только исключительно из-за большого уважения к вам, господин Теняков, — почтительно склонил седую голову один из мужчин и разговор плавно перетек из точки отрицания в профессиональную плоскость.

И дальше процесс пошел поживее.

За каких-то полчаса мы согласовали все основные моменты, распределили обязанности и подключили к беседе Габриэля. Мэр внимательно выслушал всех, пообещал вот прямо сейчас же, не выходя из своего кабинета, подписать нужные в бюрократических проволочках приказы, а там и Дитрих подошел.

Возвращалась я в Нортмонд на все той же упряжке, сопровождаемая канисами из стаи Норда. С воем и лаем мы пронеслись по темным улицам, тормознули у крыльца больницы, где меня с рук на руки передали теть Муре. Я порывалась сбросить одежду и пойти на обход, но грозная владыка боевой швабры увела меня в ординаторскую и велела отдыхать.

— Сами справимся. Не мельтеши, — заявила она, захлопнув дверь прямо перед моим носом.

Решив сдаться на милость суровой женщины с замашками вояки, я повесила пальто на вешалку в углу, включила чайник, кинула пакетик в кружку, потянулась за сахарницей и… тут в ординаторскую влетел Норд.

С громким рыком канис придушил руками воздух, видимо, представляя чью-то хрупкую шейку, и громко заявил:

— Как же. Он. Меня. Бесит!