Глава 6

— Господин драко-он! — призывно протянула я, возникая за спиной мужчины.

Тот дернулся и отлип от витрины. Кстати, а что он там так долго высматривал? Ба-а… Детские распашонки и ползунки. Вот те раз!

Интересно, он сам потихоньку в детство впадает или для сынишки-доченьки приценивается? Если для себя, то это многое объясняет в его поведении в кабинете начальника станции, например, маразм, со всеми вытекающими в виде глубокого слабоумия, потери памяти и других неприятных симптомов. Если для маленького дракончика, то… Хочу глянуть на ту недальновидную женщину, что решила размножаться от такого раздражающего мужчины. Должен же хоть кто-то ей от всего сердца посочувствовать.

Пока я думала, господин Грант сократил расстояние между нами и встал так, чтобы довлеть и возвышаться над такой неприметной и незначимой на фоне его широких плеч мною.

— Госпожа негарпия? — вопросительно поднял правую бровь драконище.

Мол, ты чего подошла, ужас без крыльев? Мы же уже поздоровались и обменялись любезностями на крыльце общежития.

— Держите, это вам, господин дракон.

Я вытащила из кармана початый на половину тюбик и протянула собеседнику.

— Что это? — с подозрением уставился на странный подарок великан.

Я выдержала паузу и с максимальным почтением, которого, впрочем, никогда к чешуйчатым не питала, пояснила:

— Средство от тараканов.

Дракон метнул в меня убийственный, словно летящий четко в глаз отравленный дротик, взгляд.

— И зачем? — сипло полюбопытствовал.

— Потравите весь тот неадекват, что бегает в вашей буйной головушке, господин дракон, — мило улыбнулась я и похлопала глазками.

Дракон хмыкнул, не то изобразив смешок, не то одобрение. Взял тюбик, покрутил в пальцах, удостоверился, что таки да, от тараканов, и спрятал в карман своей дорогой дубленки.

— Не теряете надежд подружиться, госпожа негарпия?

— Нет. Что вы! — притворно оскорбилась я. — Вы меня вполне устраивает в роли врага.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — В наши дни так сложно найти достойного оппонента, с которым можно вот так вот запросто поболтать о тараканах...

Хотел было еще что-то сказать, не менее колкое и язвительное, но вместо этого поспешно поднял руку и зашелся в приступе кашля.

Лекарь во мне мгновенно встрепенулся, среагировав на характерный звук. Гарпия скептически скривилась, мол, так этому хвостатому и надо. Пусть болеет.

— Выздоравливайте, господин дракон, — пожелала я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Назло вам, госпожа негарпия, — с трудом выдавил господин Грант и снова тяжело и сухо закашлялся.

* * *

Вновь перебежав дорогу, я еще немного прошлась вдоль длинного одноэтажного здания, разыскивая ту самую кафешку, что нахваливал Норд, и толкнула стеклянную дверь. Тренькнул над головой колокольчик, сообщая розовощекой кассирше, что к ней пожаловал еще один голодный покупатель. Косо глянули на меня две возрастные кумушки со стаканчиками кофе в руках.

— Ну что ж вы, госпожа лекарка, дракона нашего спугнули? — посетовала одна из них.

— Откуда спугнула?

Я на всякий случай оглянулась на улицу, прекрасно видную из окон заведения.

Неужели дракон планировал вить гнездо над витриной с подгузниками, а я запугала его хрупкий отцовский инстинкт средством от тараканов?

— Так господин Грант минут десять у магазина кружил, — подключилась к нападкам вторая женщина. — Все никак решиться не мог.

— Мы уж думали все, вот сейчас зайдет, а вы его… — обвинительный тычок пальцем, — спугнули!

Женщины синхронно вскинули головы. Подобно ручью, огибающему камень, обошли меня с двух сторон и покинули кафешку, громко обсуждая и возмущаясь моему наплевательскому отношению к демографии Нортмонда.

Проводив их растерянным взглядом, я подошла к Норду, ожидавшему у кассы, пока для нас соберут четыре комплексных обеда, и неуверенно уточнила:

— Я чего-то не знаю?

— Не обращайте на них внимания, госпожа Браун, — вместо лекаря отозвалась розовощекая кассирша, ловко закрывая контейнер с супом. — Господина Гранта позвали на день рождения к сынишке бригадира, а что принести не сказали. Бедняга уже третий день у магазина околачивается, все никак выбрать не может. Вот нашим кумушкам и взбрело в головы, что если дракон попадет в царство погремушек и плюшевых медведей, то в нем взыграет… — женщина запнулась, подбирая подходящее окончание для фразы.

— Инстинкт размножения? — подсказала я.

— Скорее, страсть, похоть и желание, — добродушно пробасил Норд, глядя на контейнер с куском мяса и гарниром. — А то виданное ли это дело: столько лет в Нортмонде, а еще ни одной красотки не попортил.

— Во-во! — авторитетно кивнула кассирша.

Великие ветра. Чем дольше нахожусь в этом городе, тем меньше понимаю местных.

— Слушайте, а он вообще кто такой, этот ваш господин Грант? — на всякий случай уточнила я, ибо народная мудрость гласит, что о врагах надо собирать как можно больше информации. В идеале целое досье.

Норд и кассирша посмотрели на меня так, словно я несусветную глупость сказала. Что-то в духе: “Женщина вам не обслуга”, “Детей бить нельзя” или и того хуже “Без мужа тоже ничего”.

Благо, нортмондцы быстро вспомнили, что госпожа лекарка в городе меньше суток, стало быть, разобраться в портретиках доблестных мужчин на городской стене почета еще не успела. И ка-ак давай меня просвещать!

Вот так я и узнала, что Элиот Ли Грант приехал в Нортмонд что-то около десяти лет назад и год безвылазно сидел в своем доме.

— Сильно горевал, — сочувственно вздыхала кассирша.

— Пил по-черному, — был более прямолинеен лекарь.

Никто толком не знал, что тогда стряслось со столичным драконом, который, по слухам, входил в свиту золотого дракона и за руку здоровался с Владыкой. То ли погиб кто из близких, то ли женщина любимая изменила. Зато все были в курсе, как Элиот Ли Грант оклемался.

— Ночные гулянья тогда в городе были, — вспоминала кассирша, подперев подбородок кулаком и мечтательно глядя куда-то в потолок, — а дракон возьми да и выскочи из своего особняка полуголым.

— Стал орать, чтобы все заткнулись и ушли, — подхватил Норд. — Потом зарычал и по улице побежал. Глазища — во, кулаки — во!

— Тело просто ого-го-го… — расплылась в блаженной улыбке кассирша.

— И что? Вы его отметелили? — с надеждой в голосе уточнила я.

— Какой там, — пренебрежительно махнула рукой женщина, вновь придвигая к себе пакет и контейнеры с обедом, а господин Фоладо продолжил:

— Балтимор его в сугроб повалил, пару раз рожей в снег макнул, ну и домой отнес. А что уж там было за закрытыми дверями, только морозы и знают.

Вот так Балтимор! А с виду добряк-добряком…

— С тех пор дракон наш за ум взялся и больше не чудил.

Оклемавшийся Элиот Ли Грант не иначе как от скуки выкупил одну из городских лесопилок. На момент продажи та уже давно позабыла слово прибыль, но хвостатого это не смутило.

Он наладил поставки какой-то редкой древесины, которую возил на поездах в столицу. Взял на работу лесорубов из местных, потом начал потихоньку нанимать женщин и подростков для сборки сувенирной продукции. Выкупил у конкурентов оставшиеся лесопилки, затем построил несколько своих… Раз-два-три — и деятельность господина дракона стала градообразующей для Нортмонда.

Далее в этом вольном пересказе биографии закончились факты и начались дифирамбы. Мол, вот он какой благородный и хороший этот их дракон. Взял к себе на работу полгорода и никогда деньгами не обижает! Да, самую малость строгий, но только по необходимости, чтобы спуску рабочим не давать. Но это нисколечко не делает его хуже, даже наоборот.

И добрый (вон даже к сынишке бригадира планирует пойти). И умный (вон какое производство отгрохал). И весь из себя он такой положительный, что аж бесит!

— Он вам понравится, госпожа Браун, — подытожила кассирша. — Он здесь всем нравится!

Сделав шумный выдох, я вытащила подаренные Балтимором варежки и, глядя исключительно на них, тихо произнесла:

— Семь лет назад драконы смерти примчались в долину, где жили ар-теро, и камня на камне там не оставили. Мой дом разрушен. Мой народ лишился статуса разумной расы.

Атмосфера в кафе мигом изменилась.

— Мне повезло, — немного помедлив, продолжила я, попутно натягивая на руки подарок Балтимора. — Три года я провела на правах неразумной зверушки у богатой и очень капризной девочки, а четыре оставшихся — в роли говорящего попугайчика в обществе охраны дикой среды, которое выступило с предложением переселить наш вид в охраняемые заповедники к мишкам, рысям и ежам...

Я сделала паузу, убедилась, что рукавицы сидят как влитые. Подняла голову и посмотрела в ошарашенные лица местных.

— Что, по-вашему, должно случиться, чтобы я зауважала хоть одного дракона? — задала я воистину риторический вопрос и с гордо поднятой головой покинула кафешку.