Глава 7

Пока Норд забирал наши обеды, я стояла на улице. Секунды четыре. Дальше стоять на месте и даже притопывать стало холодно, вот почему я решила прогуляться до информационного стенда и почитать объявления.

В самом уголке стенда висел информационный лист о женском собрании, которое планировали провести в храме (это мы запомним). Что еще?

На одной из лесопилок дракона открылась вакансия помощника повара… Кто-то пытался сбагрить пианино… Кто-то искал, в чьи добрые руки пристроить теленка…

Так, а это кто на плакате? Вот те раз! Да это же та самая капризная красотка Вэлери, что не могла самостоятельно снизойти из поезда на грешную северную землю. Фотограф запечатлел ее в мехах, с томной улыбкой на чувственных губах, выгодно подведенных карандашом и помадой. Снизу значилось загадочное “скоро”. И никаких других пояснений.

Интересно, чем же эта Вэлери занимается? Актриса? Певица? Светская львица?

— Госпожа Браун! — воззвал к моей совести оголодавший хирург-травматолог-уролог и зубодер с бумажными пакетами кафетерия в руках.

Пришлось бежать обратно.

Подгоняемые холодом, голодом и умопомрачительными запахами, долетавшими до замерзших носов из пакетов, мы с господином Фоладо в мгновение ока добрались до больницы.

Еще издали стало очевидно, что снег у здания так никто и не потрудился расчистить. Наоборот, снежная баррикада как будто бы даже стала выше, поражая первопроходцев своей грандиозностью.

С трудом вскарабкавшись на самый верх, я обвела окрестности оценивающим взглядом и озадаченно моргнула. Лично у меня складывалось нехорошее ощущение, что дворники вступили в преступный сговор и подгребли сюда снег со всех ближайших участков.

Что же не так с больницей? Почему ее словно хотят похоронить и спрятать от глаз за высоченными сугробами?

У дверей нас уже поджидал Абель. Черный нос зверолюда старательно принюхивался, хвост энергично метался из стороны в сторону, в ярких зеленых глазах застыло сомнение.

— Конфеты, — требовательно протянул руку рыжий страж, всем своим видом давая понять, что это новый эквивалент пропуска.

Мы с господином Фоладо переглянулись, только сейчас сообразив, что не вспомнили про обещание, данное лису перед уходом.

— Прости, — виновато улыбнулась я.

— Мы забыли, — пробасил Фоладо.

Абель скорчил обиженную мордочку, патетически изрек:

— Я так и знал! — и, гневно махнув на нас пушистым хвостом, вошел в больницу.

Пришлось мчаться следом аж до самой ординаторский и обещать, что конфеты всенепременно будут. Вот только поедим сперва, а то желудок так соскучился в ожидании калорий, что планирует восстание внутренних органов и саботаж жизненно важных систем. И вот тогда-то, не взирая на сугробы и мороз, дружно сбегаем за конфетами для рыжего. Честно-честно!

Абель делал вид, что верит, но для проформы продолжал обижаться и сверлить нас взглядом весь обед. Меня чуть меньше, ибо я, в понимании лиса, всего лишь должна была напомнить коллеге о долге, а вот Норд друга подвел.

— Да будут тебе твои конфеты, — не выдержал господин Фоладо обиженного пыхтения Абеля и резко поднялся из-за стола. — Сейчас схожу.

— И шоколадку. Три штуки, — нахально крикнул вдогонку уходящему другу Абель. — В качестве моральной компенсации за неоправданные дружеские ожидания.

— Вымогатель, — рыкнул Норд и поскорее выбежал из ординаторской, пока на эти самые ожидания не побежали проценты.

Из окна было прекрасно видно, как господин Фоладо мужественно ступает среди сугробов, высоко задирая утопающие по колено в снегу ноги, подбираясь к баррикаде. А еще длинный ряд сосулек, спускающихся от самой крыши этажом выше и зловеще нависающих на уровне глаз.

Я оглядела коробки, общее состояние и взорвалась.

— Почему больницу довели до такого плачевного состояния?

— Видишь ли, Альтерия, — с готовностью отозвался лис, дотягиваясь до чайника, чтобы подлить кипятка в остывший кофе. — Как бы тебе это объяснить… Местные свято верят, что у них конское здоровье.

— Хочешь сказать, что в Нортмонде не болеют? — не поверила я, тоже протягивая полупустую кружку.

— Болеют, еще как болеют, — заверил меня зверолюд, наклоняя чайник и щедро одаривая меня теплом. — Но мужикам идти в больницу стыдно, а женщинам — некогда. Простуда для нортмондцев — просто насморк, который и сам через пару деньков пройдет, а воспаление легких — даже не повод, чтобы прогулять работу.

— Впервые в жизни встречаюсь с таким наплевательским отношением к собственному здоровью, — медленно сказала я.

— Привыкай.

Лис нырнул под стол, энергично пошарил в ящиках тумбочки и с радостным “Та-дам!” выложил на стол пять завернутых в шелестящую упаковку фиников в шоколаде. Один — мне, второй — возникшей в дверях теть Муре, три оставшихся — ему.

— К нам идут только если что-то надо пришить или отрезать, — пожаловался Абель. — Ну, или ребенка показать, но это особо тревожные мамаши или бабки старой закалки, как та, что сегодня прибегала. Большинство терпит до последнего и приползает ночью, чтобы никто из знакомых не узнал об этом визите.

— А как же женщины? — у меня в голове не укладывалось, что так можно.

— Когда прижмет, они бегут в храм Всеединого, — сказала теть Мура, присаживаясь за стол с нами, — там же и рожают.

Я замерла с недонесенной до рта кружкой.

— В храме? Абель, скажи, что теть Мура шутит! Чем им там в храме помогут? Молитвой и подорожником?!

— И рад бы, но не могу… — вздохнул лис, пряча фантики в карман халата. — Мы, собственно, поэтому и закрыли весь второй этаж. Смысл в нем, если все вот так вот идет?

— Бред, — я со стуком поставила кружку на стол. — Но если все так плохо, как вы говорите, то надо срочно включаться в работу с населением. Делать собрания и доходчиво объяснять, какие риски могут случиться при промедлении. Привлечь лидеров мнений, поработать с возражениями.

Не в силах сидеть на месте, я встала и прошлась туда-сюда вдоль стола.

— Ладно, допустим, местные стесняются идти в больницу, значит, надо организовать выезды на дом или дни с бесплатным обследованием прямо на рабочем месте. Чаще ходить с проверками в школы и детские сады. Договориться с храмом, чтобы те не занимались самодеятельностью и отправляли рожениц к нам, сюда. Надо сделать хоть что-нибудь! Нельзя же пускать эту ситуацию на самотек.

— Делали, — вздохнул лис, с таким видом разглядывая кофейные остатки на дне кружки, словно пытался увидеть в них будущее Нортмонда. — Говорили. Собирали. Ездили.

— Главврач попробовал по-всякому, — кивнула теть Мура. — Да только хуже стало.

— Значит, надо попробовать еще раз, — убедительным тоном озвучила я то, что думала, но вселить эту убежденность в потерпевших неудачу сотрудников больницы, в которую никто не хотел ходить, оказалось непросто.

Лис глянул на меня с сочувствием, теть Мура так вообще махнула рукой, встала и ушла из ординаторской. Вера в то, что вот сейчас все наладится, уже не раз их подвела. Есть ли смысл питать новые надежды?