Глава 11

– Так вот значит, какая ты, Эрелин Эндервуд, – с эхом прозвучал голос Хранительницы.

Эрелин… настоящая, да, только я это имя с собой не ассоциировала. Но не рассказывать же о своих проблемах древней сущности? Я огляделась. Внучка шамана исчезла, словно её и не было, а я неприязненно передёрнула плечами, поняв, что осталась наедине с одним из самых могущественных существ этого мира.

И одновременно родственницей того, кому принадлежит моё сердце.

– Рада знакомству, Хранительница, – откликнулась и попыталась сделать книксен, хотя, стоя наполовину в воде, это почти нелепо. – Вы меня искали?

– Набрела случайно. Я люблю бывать в Малоземье, – пояснила она и склонила голову набок. Её глаза на мгновение вспыхнули, и женщина нахмурилась. – В тебе чернь, наследница герцога. Ты знала об этом?

– Это и хотел сообщить ваш внук, когда искал вас.

– Так вот зачем я ему понадобилась, – хмыкнула она. – Полагаю, ты знаешь, откуда в тебе магия некроманта?

– Да, как и то, какая судьба меня ждёт, – подтвердила я. – Я должна стать жертвой ритуала.

– Не люблю это слово – «должна», у нас всегда есть выбор, – откликнулась хранительница и ступила в воду. От неё исходил такой свет, словно она была звездой, но при этом осязаемой: от её движений по воде поплыли круги. Она подходила всё ближе, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки. Оглядела меня придирчиво. – Но в целом ты права. Для этого тебя заразили.

– Чтобы обменять душами с дочерью Талрема, – кивнула я. – Почему вы просто не можете отпустить душу девушки, зачем столь жестокий обмен?

– Я уверила Талрема, что не могу отпустить душу просто так, – призналась она, и я приоткрыла рот.

– Вы солгали ему?

– Если бы сказала правду, то пришлось бы отпустить душу девушки. Понимаешь, пока она в моих владениях, я забираю всю боль, но стоит вернуть её душу – боль вернётся, а вместе с ней и ненависть, и жажда мщения. Она ведь не зря в последние минуты прокляла весь ваш род – она ненавидит вас.

– Тогда к чему моя смерть?

– Потому что он оказался расчетливее и недоверчивее, чем я думала: не поверил мне и заключил со мной сделку. Я обязана выдать душу его дочери в обмен на душу Эндервуд. И теперь просто так вернуть её душу уже не в силах. Он сделал так, чтобы я более была не властна над душой его дочери.

Всё это никак не укладывалось у меня в голове, пока я изумлённо не выдохнула:

– Вы боитесь его?

– Он силён, Эрелин, очень силён, – отозвалась Хранительница. – Раманские с ним не справятся. Нельзя оживлять тело Аяны.

– Но тогда и проклятие никогда не снять, и от некроманта не избавиться. А с каждым годом он будет становиться всё сильнее и злее. Если не я, то будет другая…

– Не будет, если ваш род совсем прервётся, – жестоко заявила женщина, и у меня остановилось сердце.

– Вы собираетесь меня убить?

– Я помогаю женщинам, а не убиваю их, – оскорблённо откликнулась Хранительница. – Женщины – прекрасные создания, полные теплоты и доброты, но их так часто ломают в своих руках жестокие мужчины. Я лишь предлагаю тебе никогда не заводить детей. Это в твоих силах.

Вот только Эрелин уже беременна. Причём от некроманта. Я прикусила губу. Говорить об этом Хранительнице или нет?

– Значит, вы предлагаете мне держаться подальше от вашего внука, – заключила я, решив всё-таки сначала поговорить с Яром о своей сестре и осведомлённости Хранительницы. – Но при этом сохранить жизнь.

Я представила себе жизнь без раманского принца: небольшой домик, сад и много зверей, которых я лечу каждый день. Да, открыть лечебницу для животных было бы здорово! Вот я улыбаюсь, смеюсь, работаю, а потом поднимаю взгляд и… в этом взгляде пустота. Тоска. Боль. Моя жизнь показалась такой пустой без Данияра.

Внезапно образ Хранительницы стал теплее и ближе. Её глаза, полные сострадания, заглядывали точно внутрь меня. Она успокаивает, поддерживает, помогает. Только Хранительница никогда не обидит, не причинит боли.

– Тебе так больно, – внезапно сказала она и прикоснулась тёплыми пальцами к моей щеке, – я понимаю. Мужчины ранят. Позволишь мне забрать твою боль?

Лёгкий, маленький ручеёк потянулся откуда-то изнутри меня к Хранительнице. Мне становилось легче. Боль действительно отступала. На губах появлялась улыбка. Неужели я могла переживать из-за таких пустяков? Всё это незначительное, мирское… А впереди – долгая и счастливая жизнь среди лесов, моих любимых зверей. Я буду помогать им. Более того – я стану их частью…

Браслет Вантегросов, удерживающий меня на грани реальности, соскользнул с моей руки, упав в воду. Так легко и непринуждённо, словно это был не сильнейший артефакт, а дешёвая побрякушка, купленная на ближайшей ярмарке. Но мне было всё равно. Пусть хоть затеряется в этой реке! Моя душа выше, намного выше всех этих мирских дрязг…

Но что-то продолжало меня удерживать. Что-то тонкое, едва уловимое… та самая чешуйка, которую я однажды нашла в лесу и с тех пор всегда носила с собой.

– Стой!!!

Нечеловеческий голос ворвался в сознание, а затем я почувствовала, как больно падаю на камни. Голова наполовину погрузилась в воду, и я закашлялась, приподнимаясь на колени и убирая волосы от лица. Внутри меня что-то схлопнулось, запирая оставшуюся боль внутри, а после я увидела перед собой сжимающего руки Данияра.

– Айлин быстро сообразила и позвала меня, – рыкнул он. – Решила забрать душу моей истинной?!

– Здравствуй, Яр, – весело откликнулась Хранительница. – Не вовремя ты. Не мог прийти на пару минут позже?

– Чтобы ты окончательно завладела новой душой? – едва сдерживая ярость, уточнил наследник. – Не ожидал такого от тебя, не ожидал. Ты ещё более подлая, чем о тебе говорят.

– Это не подлость, дорогой мой, а холодный расчёт. Ты не понимаешь, что план Кейна Эверуса – провальный? Он рассказал мне когда-то о нём. Собирался воскресить Аяну, чтобы навсегда уничтожить Талрема и очистить земли. Даже спас твою истинную, чтобы незавидная судьба досталась другой. Только я не согласна с этим планом. Вам не одолеть Талрема. Его сила… дорогой мой, ему почти четыре века! И он был изначально сильным магом. И с каждым годом оттачивал свои умения, не говоря уже о том, что некромантия для всех – закрытая наука. Вам не одолеть его.

– Если не хочешь помогать, то просто не мешай, – бросил ей Яр и наконец развернулся ко мне, подав руку. – Ты как, в порядке?

Яр помог мне подняться, и теперь мы стояли близко друг к другу. Я сразу же осознала, что на мне почти нет одежды, да и бельё всё промокло. Был вечер, жара спала, стало несколько прохладно, и реакция тела не заставила себя долго ждать, поэтому я смущалась и прятала взгляд.

Вот и о чём я думаю? Тут моя судьба решается, а я переживаю из-за близости с наследным принцем!

– В порядке, – кивнула я и, наконец, осознала, что пыталась сделать Хранительница.

Смущение отступило и на его место пришла злость. Я нахмурилась, глядя на потенциальную родственницу.

– Почему? Вы ведь говорили совсем о другом!

– Так было бы проще, – отмахнулась она, словно и не пыталась вытянуть мою душу. – Тебе было больно, я всего лишь хотела помочь. Это моя природа.

И я вдруг поняла отчётливо, что она пришла ко мне не как к Джесселин Эндервуд, не как к истинной своего внука. Она пришла на зов моей изнывающей души.

– Вы не искали со мной встречи – вас притянула моя боль, – догадалась я и поджала губы. – Уходите. Я не собираюсь прислушиваться к советам столь непостоянной особы.

– Помягче, девочка, – ощетинилась женщина, но меня тут же закрыл Яр.

– Тебе действительно лучше уйти. И не приближайся к Джесселин. Как бы больно ей ни было, с ней рядом всегда буду я. Иди к тем, у кого нет защитников.

– Такой же, как твой отец, – поморщилась Хранительница и истаяла, растворившись прямо в воздухе.

Только теперь я смогла облегчённо выдохнуть. Дракс! Я чуть не стала одной из нимф! А ведь мне действительно становилось так хорошо, спокойно…

– Джесси, посмотри на меня, – голос Яра вывел из невесёлых раздумий, и я подняла взгляд на парня. Он такой взрослый, решительный, уверенный в себе, что мне невольно хотелось прижаться к нему, чтобы он защитил меня от всех невзгод. – Я сделал выбор. И мой выбор меня не страшит, потому что я точно знаю, что приложу все силы для того, чтобы мы оба выжили. Я не потерплю поражений, учту все ошибки и смогу защитить тех, кто мне дорог. Ты всегда называла меня самоуверенным, но подумай, что у меня есть основания для моей самоуверенности.

– Хранительница говорила, что вы с отцом не справитесь.

– Отец – может быть, – хмыкнул он. – Но, во-первых, я сильнее отца, во мне намешано много магии. – Яр поморщился, судя по всему, вспомнив недобрым словом Хранительницу. – Во-вторых, мне есть за что бороться. За нас, Джесселин. Но я не справлюсь без тебя. Мне нужна ты, твоя решительность и безоговорочная поддержка.

На глаза наворачивались слёзы. Я шумно выдохнула, чтобы не заплакать, и сложила руки на груди, прикрывая теми оную и заодно пытаясь унять сердцебиение. Какое сложное решение: бороться за свою жизнь, став для всех врагом, или стать жертвой, которую станут благодарить?

А ведь этот выбор нам приходится делать ежедневно. Выбирать: быть удобным для всех или быть удобным только для себя. Как ни странно, но тётушка ввиду своей набожности воспитывала меня удобной для всех. Слушаться, не перечить, быть тише воды и ниже травы. Внутренне я противилась этому, но внешне – следовала.

– Яр, мне больно, – ответила тихо.

– Хранительницу не позову – даже не надейся, – решил пошутить Яр, и я хмыкнула сквозь слёзы. – Джесси, спроси у себя: чего ты хочешь? Ты готова отпустить меня, а не бороться за наши чувства? Готова быть воспетой в легендах или в моём сердце? Готова быть спасительницей земли или любимой мамой и женой? Джесси, тебе нужно выбрать: либо вечность в истории, либо короткий миг жизни со мной.

Вот только выбрав себя, я ещё и подвергаю опасности Яра. Ради него я не могу позволить себе тот выбор, о котором мечтаю.

– Моя жизнь от меня не зависит. Прости, Яр.

Но он не простил. Я попыталась уйти, но наследник схватил меня за руку и, дёрнув на себя, прижал к своему телу. Мы встретились взглядами. Кто бы знал, как мне было жарко, а в ушах набатом звучал не водопад, а стук сердец. Наших сердец.

– Ты тоже прости меня, Джесси. Но я не отпущу тебя. И если выбор твоей жизни ты сделать не способна, то я выберу за нас двоих.

Наклонившись, принц поцеловал меня. Одновременно сильно и нежно. Так, как это умеет делать только он. Это было похоже на падение в бездну и полёт одновременно. На сладкий глоток воды после долгой жажды. На первый луч солнца, пробивающийся сквозь шторм. Его губы мягко скользили, то нежно прикасаясь, то сжимаясь в страстном порыве, и с каждым движением где-то внутри меня загоралась новая звезда.

А когда они наконец разомкнулись, между ними осталась лишь тонкая нить дыхания – дрожащая, как паутинка на рассвете, и такая же прекрасная.

Мы встретились взглядами.

– Подумай вот о чем: неужели сдаться – это всё, на что ты способна, Джесселин?

Всё, на что хватает моей любви к Яру – отпустить его, чтобы он обрёл счастье. Я с самого начала знала, что нам не быть вместе. Я собиралась ответить утвердительно, но принц не позволил – встряхнул меня так, что у меня воздух вышибло из груди, а затем уверенно произнёс:

– Скажи, что не любишь меня и что не желаешь быть со мной. И я уйду. Не оборачиваясь. Клянусь.

Глаза наполнились слезами. Сказать ему, что не люблю? Но как? Если он стал центром моей жизни. Он стал единственным счастьем, которое мне довелось увидеть. Я могу солгать в том, что боль сильнее моих чувств, но полностью отрицать их существование – не могу.

Но должна! Ради него.

– Я… не… – Губы дрожали.

Я смотрела на самого прекрасного на свете парня и не могла поверить в то, что он выбирает меня. Даже сейчас, зная, какая судьба мне уготована.

Но почему так? Тирон наказал всегда выбирать себя. Почему я должна умирать из-за ошибки моего скверного предка? Неужели не существует других способов? Я люблю жизнь. Во всех её проявлениях. Почему я?..

Злость взяла верх. Я сглотнула, сдерживая набежавшие слёзы и смотря сквозь эту пелену на того, кто ждал с замиранием сердца моего ответа, ловил каждую реакцию. И ради него, и ради себя, если это потребуется, я справлюсь со всем. И пусть идут к драксу все, кто желает сделать из меня пешку!

Кейн Эверус, отец, матушка, Хранительница… пусть подавятся своими планами! Легче погубить мою жизнь, чем искать другой выход. Это не моя вина. Не моя ошибка. И я не желаю быть жертвой обстоятельств!

Шумно выдохнув, я подняла взор к возлюбленному. Яр улыбнулся, почувствовав перемену моего настроения, но не давил, лишь ждал моего ответа. Давал мне выбор… всегда давал мне выбор, даже когда говорил, что сделает его за меня.

Какой же мерзавец Фарас! Как он мог давить на девушку в ту злополучную ночь? Наверняка ему не составило труда взять её силой: он был неслабым магом, мог наложить заклинание или же подсыпать снотворное. Методов масса, особенно когда её внутренняя драконица изначально была положительно настроена к Фарасу и не ожидала от него ничего дурного.

Но это ошибки прошлого… и я не собираюсь их повторять. Если кто хочет искупить вину Фараса – пусть искупает. Но это буду не я. Данияр прав. Мне страшно. Страшно идти против всех, в особенности – против судьбы. Я слишком долго с ней боролась и в какой-то момент у меня опустились руки, но главное, что рядом со мной оказался тот, кто способен меня поддержать.

Мой предначертанный. Я сама выберу свою судьбу. И я выбираю Яра.

Лавина чувств схлынула с меня, отпустила тело. Боль вытянулась, словно её забрала Хранительница, оставив душу. А ведь я всего лишь перестала ставить себе рамки.

Мы справимся. Иначе зачем мне достался самый самоуверенный парень во всём Райвиме?

– Я люблю тебя, – произнесла твёрдо, глядя в сияющие зелёные глаза, подсвечиваемые светлячками. – И не могу солгать. Люблю так сильно, что внутри меня всё трепещет. Люблю настолько, что целовала тебя всегда сквозь боль и жаждала всё новых поцелев. Люблю тебя, Данияр Раманский.

– Джесс, – выдохнул наследник и на мгновение опустил взгляд на мои губы, чтобы вновь поднять его к глазам, – ты приняла решение?

– А ты в своём уверен? – спросила тихо.

– Я не сомневался с той минуты, как выкрал тебя, Джесселин Дервуд, – он сделал акцент на сокращённой фамилии. – Ты моя. И ничьей чужой быть не можешь. Ни черни, ни некроманту, ни Хранительнице я тебя не отдам.

И в этот раз его поцелуй был уже не вопросом, а обещанием. Яр наклонился ко мне и запечатлел на губах страстный, лишающий меня воли и разума, поцелуй. Я шумно выдохнула, привстав на цыпочки и прикасаясь почти обнажённым телом к мужскому. Принц рвано дышал. Его ладони заскользили по моим плечам вниз.

Его дыхание смешалось с моим, губы почти соприкоснулись, но не торопились завершить начатое. Мучительная пауза. Я приподнялась на носках, теряя терпение – и тогда он наконец закрыл это расстояние.

Поцелуй был не таким, как я ожидала. Не осторожным, не робким. Горячим и влажным, как сам водопад за спиной. Руки Яра плотно обхватили мою талию, прижимая меня так близко, что я чувствовала каждый его вздох, каждое движение. Когда мы наконец разорвали контакт, губы всё ещё горели.

– Я не хочу останавливаться, – прошептал он, и в его глазах читалось то же безумие, что пульсировало у меня в крови. – Ты станешь моей, Джесселин Дервуд, на земле и на небе?

Я застыла. Водопад рядом шумел, но даже его гул не мог перекрыть голоса того, кто звучал в моём сердце.

Я больше не боюсь. Больше не боюсь будущего. Шаманы, судьба… всё это поблекло в моём создании. От каждого нашего шага зависит следующая минута, и я лишь желаю, чтобы мы шли вместе с Яром. Рука об руку. Эгоистично? Очень! Но любовь не терпит сомнений.

– Лишь твоей, – повторила и сама потянулась к губам Яра.

Я увидела красные всполохи портала и тут же опомнилась – браслет Вантегросов остался где-то здесь!

– Яр, браслет… он слетел с руки.

Принц опустил взгляд и хмыкнул. Видимо, в суматохе он этого не заметил, а сейчас осознал в полной мере. Нехотя разложив поисковое заклинание, он вытащил из воды браслет и… открыв ещё один портал, не глядя зашвырнул туда артефакт. А после, подхватив на руки, увлёк меня в первый…

Боги, какой силой обладает Данияр Раманский, что держит открытыми сразу два портала?! И я в нём сомневалась?!

Мы вышли в полутьме, но тут же зажглись несколько огоньков, благодаря которым я смогла оценить обстановку. Небольшая гостиная с плетённой мебелью. На полу – мягкий ковёр перед незажжённым камином, на котором расставлены детские игрушки. Поодаль – выход в кухню-столовую, судя по тому, что я успела увидеть в дверном проёме.

Но Яр не дал мне более детально осмотреть интерьер и понёс в спальню. Здесь было витражное окно, и я сразу обратила внимание на догорающий за ним закат: лучи красного солнца пробивались сквозь горы, заливая широкую кровать, застеленную лоскутным одеялом, и плетёные кресла мягким светом.

– Где мы?

– В моём убежище в Раманских горах. Ты первая гостья.

Щёки вспыхнули румянцем. Яр поставил меня на пол. Ноги утонули в ворсистом ковре. Мы стояли, прижавшись друг к другу. Я всё так же в одном нижнем белье, поэтому, чтобы уравновесить нас, я начала медленно расстёгивать рубашку принца. Пуговичка за пуговичкой, всё больше открывая совершенное тело наследника.

– Прошло три недели с нашей первой встречи, – прошептала я и коснулась губами ключицы Яра. Тот рвано выдохнул. Его руки закаменели на моей талии. – Что ты думаешь обо мне теперь? Изменилось ли твоё мнение обо мне?

– Нет, – улыбнулся Яр. – Ты всё так же очаровываешь меня, булочница. Едва тебя увидел, не мог отвести взгляда. Чуть не забыл, зачем пришёл.

– А затем решил поиграть, – прищурилась я.

– Это было весело, – кивнул наследник. – Особенно когда ты провалилась в чужой дом.

Я поморщилась от не самых приятных воспоминаний, а принц громко рассмеялся и подхватил меня на руки, закружив. Я разместила руку на его оголённых плечах и поцеловала сначала в лоб, потом в нос, спустилась к подбородку. Но едва поставив меня на ноги, Яр тут же перехватил инициативу.

Его пальцы вплелись в мои волосы, а губы нашли мои – намеренно медля, словно давая мне время передумать. Но разве можно передумать, когда весь мир сузился до этого дома, запаха можжевельника и вкуса родных губ?

Я ответила, теряя себя в этом поцелуе, в том, как руки Яра скользили по моей спине, прижимая ближе. За окном густела ночь, горный ветер шевелил листья деревьев и кустов, но нам было плевать на весь мир – ведь в эту секунду он принадлежал только нам.

Яр держал меня легко, словно я весила не больше горстки лепестков, а я прижималась к его груди, слушая ровный стук сердца. В спальне пахло сосновым деревом, сухими травами и чем-то неуловимо его – тёплым, древесным, с лёгкой горчинкой дыма.

Свечи мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены, когда его высочество опустил меня на покрывало, сшитое из лоскутов мягкой ткани. Руки Яра медленно скользнули по моим бокам, словно запоминая изгибы, а губы снова нашли мои – уже без прежней игривости, только с глубокой, жгучей уверенностью.

Я впустила его поцелуй, позволила ему разомкнуть свои губы, и мир вокруг потерял чёткие очертания. Остались только ощущения: пальцы любимого, расстёгивающие застёжки белья, его горячее дыхание на моей коже и голос, произносящий моё имя так, будто оно священно.

– Джесси, ты – совершенство, – выдохнул Яр, и я смущённо улыбнулась, притягивая его к себе.

Это было всё, что ему нужно.

Одежда наследника упала на пол, и вот уже его тело прижалось к моему – горячее, сильное, живое. Я вздрогнула и зажмурилась, когда его ладонь скользнула ниже.

– Не бойся, – прошептал Яр, целуя мои веки, уголки губ, шею. – Мы не будем спешить. Доверься мне.

И правда – он исследовал меня медленно, благоговейно, с трепетом. Каждое прикосновение, каждый поцелуй будто поджигали мою кожу, и я тонула в этом огне, теряя границы между нами.

Когда боль сменилась волнами тепла, я вцепилась в плечи любимого, чувствуя, как его дыхание срывается в такт моему.

За окном горы молчали и звёзды мерцали. Но нам было не до них.

Потому что в эту ночь мы писали свою историю – без слов, только с помощью вздохов, прикосновений и стонов, затерявшихся в темноте.