Глава 10

– Магистр, – прошептала обессиленно и наклонилась ниже, отчаянно пытаясь нащупать пульс, но его не было. – Магистр!

Кейн Эверус с помрачневшим лицом присел возле нас и приложил два пальца к шее Тирона, а затем провёл над ним рукой, совершая магическое сканирование. Вздохнув, шаман покачал головой.

– Мне жаль, Джесселин. Он принял смерть достойно.

На глаза навернулись слёзы. Вспомнилось, как Тирон прикрывал меня от отца, как рассказывал весёлые истории о зверях, что жили в отцовском заповеднике, как делился впечатлениями о мире и местах, где успел побывать. Его смеющееся лицо встало перед глазами так живо, что, казалось, всё происходящее – жуткий сон! Он не мог меня покинуть.

– Он убил его? – спросила тихо, сжимая кулаки и пытаясь сдержать рыдания.

Кеос говорил моему отцу, чтобы он относился ко мне мягче, как должно. Он учил меня азам магии, а потом с наслаждением наблюдал, как я делала первые успехи. Неудачи тоже были, но он за них меня не ругал, а трепетно и терпеливо объяснял. Раз за разом.

И ещё – он скрывал меня от некроманта. Что было бы, узнай Талрем обо мне раньше? Выкрал бы, на радость матушке.

– Кеос нарушил данную клятву о неразглашении, и цена той клятвы оказалась слишком высока, – голос шамана звучал глухо.

– Слишком высока, – повторила я и, всхлипнув, прикусила губу. – Нет ничего ценнее жизни… как какая-то тайна, события трёхсотлетней давности могут стоить жизни?

– Не нам судить о ценности, Джесселин, – откликнулся Кейн. – Цену назначает тот, кто разглашает, а покупать или нет – тот, кто принимает. «Меньше знаешь – дольше живёшь», – говорят в Малоземье. Кеос сам потянулся к запретным знаниям. Но именно благодаря им ты сейчас знаешь всё. А как использовать – зависит от тебя.

– Вы предлагаете согласиться на условия некроманта? – Я повернулась к тому, кого считали мудрейшим из живущих в Райвиме. – Обменять свою жизнь на жизнь дочери Талрема?

– Я ничего не предлагаю, Джесселин, – тихо ответил он. – Но в тебе чернь. Не забывай об этом. По законам всех королевств тебя следует казнить.

– Никто не посмеет пойти против Рамании, – вмешался Данияр. Он не приближался. Поднялся и стоял в стороне, сложив руки на груди. – Мы не выдадим Джесселин.

– А как быть с проклятием, ты тоже уже подумал? Какова вероятность теперь, с заражением чернью и преследованием некроманта, что Джесселин разменяет третий десяток? Если закрепишь связь, уйдёшь за ней. Такой судьбы для тебя хотят твои родители?

– Они примут мой выбор.

– Неужели? – Кейн нехорошо улыбнулся. – Говорю тебе как отец: ни один родитель не примет такого от собственного ребёнка.

Никто… кроме моей матери. Я ещё раз всхлипнула. Глаза вновь увлажнились. Пожалуй, моя мать была бы рада подобному исходу. Моя смерть её бы полностью устроила. А если эта смерть повлечёт за собой снятие проклятия с нашего рода и с Фаргоских земель – тройная выгода!

Слезы всё-таки покатились по щекам, падая на тёмный рукав магистра Кеоса. Я отстранилась и ещё раз взглянула на его застывшее лицо. Он отдал жизнь за то, чтобы рассказать мне о проклятиях в Фаргосе. Так имею ли я право просто так отмахнуться от его рассказа и позволить его жертве стать напрасной?

Тем более у меня нет выбора. Вся моя жизнь с самого детства была предопределена. Нас родилось двое не зря: и род сохранится, и проклятие снимется. С чего я взяла, что судьба Эрелин должна быть хуже моей? В конце концов, оказалось, что именно я – старшая, значит, мне и нести ответственность.

Шаманы всегда ставят жизнь всего сущего выше жизни отдельного человека. Почему бы мне не последовать их примеру? Моя жизнь – лишь песчинка в пустыне. Опять же, выбора у меня нет.

– Полагаю, у вас есть план по уничтожению Талрема и его дочери? – спросила у шамана, хотя смотрела на тело своего наставника. – Во время ритуала, в котором я… меня… вы поняли… вы будете где-то рядом?

– Джесселин, – раздался позади голос Данияра, полный изумления. – Ты сейчас серьёзно собираешься принять безумный план этого старика?! Мы встретимся с Хранительницей. Уверен, она поможет нам в решении проблемы…

– Не надейся на помощь бабки, – отрезал Кейн. – Она прекрасно знает, что единственный способ снять проклятие с земель – это возвращение души Аяны. Поверь мне, она очень хочет вернуть нимф, что навсегда застыли в деревьях в тех проклятых землях без возможности вернуться.

– Ваше сердце очерствело, мастер, – зло откликнулся Данияр.

– Я сделал всё возможное для вас, но теперь твоя задача – отпустить девочку, чтобы она исполнила своё предназначение. Если ты будешь мешать, пострадаете оба, причём зазря.

– Здесь нечего обсуждать, – ответила раздражённо и, последний раз взглянув на тело Кеоса, поднялась и развернулась к тому, кого любила больше жизни. – Я отдам свою душу. Это то, что должно.

Яр смотрел на меня со смесью неверия и злости. На его лице заходили желваки. Он подошёл ближе, нависнув надо мной.

– Твоя самая ужасная черта – быстро сдаваться, Джесселин. Тебя не научили бороться.

Кто бы меня научил? Тётушка Агнес, набожная монахиня, которая всегда всего боялась? Оскорбления Яра просто взбесили!

– И это ты говоришь мне? Я боролась. Всегда. За свою жизнь и свободу.

– Нет, Джесселин. Ты трусила. Всегда. Ты боялась уйти и заявить о себе всему миру, сидела и не высовывалась, пока время совсем не стало поджимать. И сейчас ты сдаёшься раньше времени, даже не пытаясь снять этот драксов кулон и очистить свой источник. Тебе легче принять смерть.

– Легче? Ты думаешь, что смерть принять легко?!

– Легче, чем бороться с ней, – уверенно заявил Яр.

Развернувшись, он вылетел из столовой, а вскоре громыхнула входная дверь. По моим щекам катились слёзы. Я не знаю, как бы поступила на его месте. Скорее всего тоже жутко злилась, что он захотел принять смерть, ведь я люблю его больше себя.

Но правда в том, что моя смерть принесёт благо всем.

– Вам точно удастся уничтожить Талрема?

– Он будет ослаблен ритуалом, – голос Кейна доносился словно через вату. – Если нанести удар в этот момент – всё получится. Яр сможет тебя отследить, они с отцом откроют порталы и… боевых драконов в личной армии его величества короля Рамании достаточно, Джесселин.

– Тогда решено, – ответила я. Губы вновь предательски задрожали, когда я взглянула на мёртвое тело своего наставника. – Что с ним будем делать?

– Сожжём по традициям Малоземья. Огонь будет с чёрной окантовкой, все поймут, что он был некромантом, но я скажу, что он ушёл с достоинством. Я разберусь.

– Мастер, – обратилась я к нему на манер обращения кронпринца и прикоснулась к своему лбу, – что делать с бусиной? Теперь в ней нет необходимости?

Мужчина вздохнул, а затем приблизился вплотную. Его холодные сухие пальцы коснулись моих висков, и я прикрыла глаза от неприятных ощущений, словно кто-то взял отвёртку и начал что-то вкручивать в середину лба. А после – выкручивать. Виски запульсировали, я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, инстинктивно избегая боли.

– Ай! – вскрикнула я, когда боль достигла пика, и всё-таки отшатнулась.

Шаман придержал меня за ладони и всмотрелся в моё лицо. Я сглотнула и прикоснулась ко лбу. Бусина и раньше была неосязаемой, но теперь… теперь я её больше не чувствовала.

– В ней и правда отпала необходимость, – прокомментировал шаман и махнул рукой. – Иди, Джесселин.

Значит, бусины больше нет? Я настолько к ней привыкла, что всё никак не могла поверить, что теперь я свободна. Хотя это как посмотреть, ведь отныне я связана своим предначертанием.

Взор вновь опустился к Кеосу и на глаза набежали слёзы. Теперь, кроме подруги-булочницы, не осталось никого, кто мог бы подтвердить моё существование. Кеос погиб, тётушка Агнес лишилась памяти после вмешательства в её сознание некроманта, а родители… те никогда не признаются в существовании второй дочери. Я погибну, а Эрелин займёт моё место.

– Куда мне идти? – спросила, обхватив себя руками.

– Оставайся пока здесь, в Малоземье. Когда источник наполнится чернью, кулон даст обратную связь Талрему, тогда и…

– Он придёт за мной?

– Он придёт за тобой, – эхом повторил шаман и наклонился к Кеосу. – Я подготовлю тебе комнату, а пока прогуляйся по окрестностям.

Выходя из дома шамана, я не могла смириться с реальностью. В голове творился хаос. Поверить в то, что Кеоса больше нет, было сложно. Я кусала губу, пытаясь не расплакаться, и взглянула дальше, на горизонт, за которым скрывалось почти красное солнце.

Была ли моя борьба напрасной? Борьба никогда не бывает напрасной. Прав ли Данияр? Возможно. Мне всегда не хватало смелости. Я всегда трусила перед опасностью. Но лишь потому, что знала, насколько шатко моё положение, насколько велика вероятность, что любой неверный шаг может оказаться последним. Ведь вся моя жизнь – это ходьба вслепую. Я не знала, когда свалюсь в пропасть, но точно знала, что пропасть есть – там, впереди, где-то перед отметкой двадцатилетия.

Воздух пах дымом, травами и чем-то горьким – может быть, полынью. И я чувствовала вкус этой горечи на губах.

– Привет! – раздался звонкий голос справа.

Я обернулась. На заборе сидела девчонка лет пятнадцати, болтая босыми ногами. Её тёмные волосы были заплетены в две неаккуратные косы, а в глазах светилось любопытство.

– Я Айлин, – представилась она. – Внучка старого ворчуна, из дома которого ты вышла.

Я стушевалась. Мне казалось, что у шамана лишь один сын, а если это действительно так, то передо мной – дочь Дейна Эверуса? Я открыла рот, собираясь что-то уточнить, но не успела – девушка не ждала моего ответа и заговорила снова:

– Ты выглядишь так, будто тебя заставили жевать горький корень. Это дед тебе настроение так испортил? Он может! Хочешь расскажу, как он в прошлом году пытался приручить пещерного тролля и сделать из него сторожа?

Я изумилась, нахмурившись. А Айлин с удовольствием продолжила, заметив мой интерес:

– Значит, так: дело было по осени, когда ему надоело, что на стадо овец всё время нападают зварги – такие огромные неразумные медведи, которые боятся… пещерных троллей! Ну это такие каменюки, ты знаешь ведь? Пахнут сладко, зварги их съедают, а потом умирают. Вот и решил дед обезопасить так овец, но… овцы начали охотиться за частями тролля, – Айлин рассмеялась, чуть не упав с забора. – Вот смеху-то было! А в деревне смеялись, что лучший сторож тот, кого хозяин не съел.

Увидев, что я не смеюсь, Айлин вздохнула.

– Ладно, история номер два. У нас тут через пять домов живут Аумеры, отличные шаманы, а вот сын у них… – Девчонка поморщилась, – жуткий зануда-а-а! Местность засушливая, наши шаманы по очереди вызывают дожди, а Тим решил отличиться и проявить самостоятельность, хотя был даже младше меня, – Айлин фыркнула, – как-то раз попытался вызвать дождь для полива огорода, причём не на всю деревню, а исключительно для них. Мол, особый дождь, благодаря которому только у них кабачки вырастут! Но он что-то напутал и вместо этого над их домом крутилась необычная гроза. Да, кабачки такие огромные росли, что человеку никак не обхватить, но вот беда: снимать их не успевали, так как в каждый попадала молния, разбрызгивая всё содержимое! И так три дня! Никто не мог рассеять заклинание! Зато рубить ничего не нужно было: соскабливай со стен и стёкол содержимое и сразу вари на зиму, – хихикала Айлин.

На этот раз я улыбнулась. Немного. Девчонка вздохнула, прищурившись, а затем спрыгнула с забора и взяла меня за руку.

– Пойдём, я покажу тебе кое-что! Водопад Потерянных душ всегда снимает все печали.

– Водопад потерянных душ? – изумилась я, и Айлин кивнула, потащив меня за околицу деревушки.

– Там всегда становится легче. Говорят, что духи помогают справиться с любой болью. По крайней мере, когда у меня умер хомячок, именно Водопад помог мне. Скорее, пойдём! Солнце скоро сядет, а нам нужно вернуться, иначе дед будет ругаться.

Мы направились в сторону гор, частично покрытых зеленью. Айлин спешила вперёд, изредка оглядываясь на меня. Я шла за ней не разбирая дороги, просто желая отвлечься хоть на что-то, чтобы заглушить дикую боль в груди.

Мы уже вошли в редкий горный лес. Вверх вела узкая тропинка, а где-то недалеко журчала речка. Айлин перепрыгивала с камня на камень словно горная лань, так изящно и легко, что мне даже с моей физической подготовкой оставалось ей лишь завидовать.

– Ты живёшь с дедом? – уточнила я.

– Временно – да. Мне придётся переезжать в столицу Рамании вскоре, – Айлин поморщилась, – а я так люблю Малоземье! Но родители перевелись на работу в столице, так что выбора мне никто не оставил. Придётся становиться светской леди.

Представив Айлин, кокетничающей с молодыми лордами, в пышном бальном платье и с веером в руке во время дебюта, я хихикнула. Девушка оглянулась на меня и подмигнула.

– Вот видишь, уже улыбаешься, а мы даже до гор не дошли. Водопад работает даже на расстоянии и убирает грусть!

Я не стала уточнять, что это не водопад волшебный, а Айлин – волшебная. Такая лёгкая и милая, что, мне казалось, они отлично должны подружиться с дочерью Раманских – вроде и возраста одного.

– Это не просто грусть, а чувство утраты. Погиб мой наставник… и частично погиб из-за меня.

Айлин остановилась и посмотрела на меня с сочувствием.

– Да, близких людей терять тяжело, – кивнула она совершенно серьёзно, – но мы должны верить, что они отправляются в лучший мир. Эта мысль помогает их отпустить и жить дальше.

– Пожалуй, ты права, – кивнула я, всё же подтверждая свои измышления, что дело не в близости водопадов, а в энергетике этой чудесной девушки.

Мы всё шли, поднимаясь в горы и петляя между деревьями. Темнота наступила внезапно, как будто кто-то захлопнул крышку сундука – солнце окончательно скрылось за горизонтом. Шум падающей воды приближался. И вскоре мы подошли к тому, о чём говорила Айлин.

Водопад был завораживающим. С высоты двадцати метров он стекал по чёрной скале, разбиваясь о камни в клубах белой пены. Я встала на самый большой камень, посмотрев вниз, на широкую ленту убегающей дальше реки. А присмотревшись, заметила и сотни крошечных огоньков, вспыхивающих в воздухе.

– Потерянные души малоземцев, – сказала Айлин с придыханием. – Они приходят, когда чувствуют чистую душу.

Я не знала, верить ли ей. Но мне вдруг действительно показалось, что это место уносит боль. Я начала расстёгивать рубашку, а потом скинула и брюки, оставшись в тонком нижнем белье. Айлин не пыталась меня остановить, наоборот, словно приободряла. Вздохнув, я спустилась в воду. Холод обжёг кожу, но через мгновение тело привыкло.

Айлин сидела на берегу, поджав ноги. В свете светлячков я видела, как она украдкой смотрит в мою сторону, потом быстро отводит глаза.

Вода смывала с меня дорожную пыль, усталость и что-то ещё – что-то, что я не могла назвать. А огоньки танцевали вокруг, как будто смеялись надо мной. Или со мной.

Смерть Кеоса оказалась тяжёлым ударом, но не только она, а ещё и осознание собственной судьбы. Точнее, её конечной точки. Был ли у меня выбор? Был ли у меня другой выход?

– Вряд ли, – внезапно услышала я голос.

Вздрогнув всем телом, я развернулась к говорившей. Это была красивая женщина в белом безразмерном платье, расшитом узорами и цветами. С венцом на голове, выдающим в ней не просто магиню… повелительницу.

Я ни на миг не сомневалась, кто передо мной. Слишком мощная аура властности окутывала её, лишая меня страха и боли. Я вдруг отчётливо ощутила, как ждала её. Как моя душа её звала. Ту, что забирает души, избавляет от боли, прячет навеки в своих лесах…

– Хранительница душ, – выдохнула я восхищённо.