Глава 15
Я развернулась, чтобы увидеть его высочество. Яр сидел за столиком позади меня с книгой в руках. Выглядел расслабленно. Волосы заплетены иначе, чем сегодня на тренировке, значит, успел принять душ. Да и одежда другая — тёмно-синяя рубашка и чёрные брюки с поясом с артефактами.
— Давно ты здесь? — удивилась я.
— Да почитай уже час, — ответила вместо принца медведица, и я вопросительно приподняла брови.
То есть он уже час вот так сидит и… наблюдает за мной? Конечно, у него в руках книга, значит, он точно обогащался знаниями, но всё же… неужели он пришёл сюда ради меня?
— Уже начал наблюдение для составления собственного мнения обо мне? — догадалась я.
— Можно сказать и так, — склонил он голову набок и поднялся. Обошёл столик и, отодвинув кресло рядом с моим, мягко в него опустился. Да ещё и придвинулся так, что наши руки соприкоснулись, пока я поспешно не убрала свою с подлокотника. Яр по-хозяйски забрал уже составленный мой конспект и внёс несколько корректив. — Хранительница душ действительно была женой Торна, но она была матерью лишь для старшего ребёнка. Наследника. Три дочери были от любовниц и уже после хранительницы, когда она ушла. Хотя удивительно, что ты вообще о ней знаешь, — хмыкнул Данияр, внимательно всматриваясь в моё лицо. — В этих книгах ведь о ней не упоминается?
Я кивнула. Это было из открытых семейных архивов, к которым тётушка Агнес имела доступ. Мадам Урса застыла рядом с нами, с интересом слушая принца.
— Мало кто в курсе, что Хранительница душ иногда принимает облик обычной смертной, берёт себе другое имя и… так скажем, пару раз в столетие развлекается с магами путём замужества…
— Каждой женщине хочется любви, — пожала я плечами.
— Но не ей, — криво усмехнулся Данияр. — Она… специфическая и причины на всё у неё свои.
— Откуда ты столько о ней знаешь?
— У меня свои секреты, — натянуто улыбнулся Данияр. — Возвращаемся к твоим предкам… Точнее, к одному конкретному. Торн принял дочерей-бастардов в семью, но ради выгоды — отдал их замуж против воли, да за таких мерзавцев, что каждая выдержала примерно по году замужества и… умерла от горя. К ним пришла хранительница, как и к другим девушкам в похожих ситуациях.
— И дальше? — я подалась вперёд, сама не заметив, насколько стали близко наши лица.
Данияр был интересным рассказчиком, а уж тема меня интриговала особенно. Я даже не обратила внимания на лёгкую пульсацию во лбу.
— Хранительница немало разозлилась, но не в её власти наказывать людей — её магия иного рода и порядка. Она могла опосредованно убить Торна, направив природные силы против него, но вот проклясть земли и целый людской род не в её силах, какое бы всемогущество люди ей ни приписывали.
— Любопытно, — задумчиво протянула я и сама начала черкать на своём листе, отмечая особо важные моменты. — Кто же тогда их проклял?
— А это — хороший вопрос, — кивнул Данияр.
Наши губы разделяли сантиметров пятнадцать, я изредка чувствовала дыхание принца, а ещё видела движение его ресниц — заворожённо любовалась, не в силах отвести взгляд. Его высочество нарисовал на листе знак вопроса и обвёл его в круг, дорисовав стрелки к нему.
— Всё сводится сюда. К фигуре, что прокляла твой род и земли. Может быть, таково было предсмертное желание одной из дочерей? А может, любовницы… Или проклятие наложили родственники, которые сговорились и перерезали Торну горло в его же покоях?
— Откуда ты знаешь, как он умер? — спросила, сглотнув. — Об этом…
— У меня свои источники.
Если перед его красотой и силой я могла устоять, то перед умом и знаниями устоять гораздо труднее. Меня пленяло в нём буквально всё.
— Так откуда ты столько знаешь? — полюбопытствовала неожиданно пересохшими губами.
Мы смотрели друг на друга так пристально, так близко, что от этого начинала кружиться голова. Мне казалось, что в зрачках Данияра вспыхивают искорки огня, да и сами зрачки будто пульсируют, поэтому я смотрела, не в силах оторвать взгляд. Я готова любоваться этим парнем вечность!
— Фаргосские земли — моя дипломная работа, — наконец ответил он, тоже с лёгкой хрипотцой, и на мгновение опустил взор к моим губам. Прочистив горло, он откинулся на спинку кресла, смотря на меня задумчиво. — Я хочу разобраться с проклятием, истребить монстров в ваших лесах и подарить людям мир и покой.
Сказал буднично, словно мы разговаривали о планах на завтра.
— Ищешь подвигов, — догадалась я. — Неужели так гонит слава твоего отца?
— Тяжело жить в его тени, — не стал лукавить Данияр. — Но я ищу не только славы, но и применения своим способностям — не зря же родился таким одарённым?
— Скромности тебе не занимать.
— Это мы выяснили ещё при первом знакомстве, — подмигнул принц, и я не могла не улыбнуться.
Он очаровывает меня всё больше с каждой нашей встречей! Противиться влечению к нему почти невозможно.
— Кхм, — кашлянула мадам Урса, — всё это, конечно, интересно… но время закрывать библиотеку. Не могли бы вы поторопиться, молодые люди?
Дважды повторять не пришлось. Я собрала свои вещи, а книги оставила — мадам Урса настояла, что уберёт их сама, так как она точно знает расположение каждой книги, а потом вышла из библиотеки. Почти одновременно с Яром. Я собиралась попрощаться с ним, но принц буквально загородил мне дорогу.
— Так что насчёт раманского кофе, булочница? — спросил он и вскинул брови.
— Кофе, насколько мне известно, пьют по утрам, я же не готова к настолько близкому знакомству с вами, ваше высочество, поэтому ваши намёки неуместны, — отрезала, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Не слишком впечатляйтесь слухами обо мне — они весьма далеки от правды.
Данияр удивился. Весьма правдоподобно. Или всё же эмоции были искренними? Я никак не могла понять, потому что слишком мало общалась с людьми и плохо в них разбиралась.
— Я вовсе не хотел обидеть тебя или оскорбить, а мои слова не имеют скрытого смысла. Я достаточно уверен в себе, чтобы говорить прямо, — заявил он. — Я не сомневаюсь в твоей невинности, Золушка, ведь у тебя всё написано на лице, — тут я покраснела ещё больше, а Яр бескомпромиссно продолжил: — Была бы ты так искусна в обольщении мужчин, как о тебе говорят, поняла бы, что я приглашаю тебя на свидание.
Сердце, пожалуйста, успокойся! Это же раманский принц, который обольстил не меньше женщин, чем Эрелин — мужчин! И оба лишь по слухам…
— Время слишком позднее для свиданий.
— Ты поймёшь, что самое удачное, когда увидишь, куда я тебя приглашаю, — парировал принц и протянул мне руку. — Ну же, Золушка, соглашайся.
Мне хотелось, очень хотелось, но бусина пульсировала, предрекая мой отказ. Я открыла рот, собираясь сказать своё уверенное «нет», и Яр, словно ожидал этого, закатил глаза и, схватив меня за запястье, дёрнул на себя.
Я успела лишь шумно выдохнуть, когда принц открыл портал. За его спиной всполохами огня рассеклось пространство, продолжая искрить так, словно вот-вот этот огонь перекинется на деревянные перила лестницы за нами. И Яр попятился в портал, по-прежнему прижимая меня к себе так, что я едва касалась ногами пола. Шаг, второй — и пространство подёрнулось пеленой, мы словно оказались нигде — серое нечто, как и в портальной арке, только, говорят, время в портальной арке искажается и непонятно, сколько ты там пробыл, а здесь — три мгновения — и ты уже в другом месте.
— Это похищение! — выдохнула заторможенно.
— Если и похищение, то по самой прекрасной причине в Райвиме, — подмигнул принц и наконец отпустил меня.
Перед этим он воспользовался случаем и очертил пальцем овал моего лица. Бусина пульсировала, но кто обращал на неё внимание?
Отскочив в сторону, я огляделась и нахмурилась. Мы находились в абсолютно чёрном помещении.
— Вновь самоуверен, — прокомментировала я.
— Не могу разобрать: я слышу в твоём голосе восхищение или осуждение? — спросил он, наклонившись ко мне — я ощутила его дыхание.
— Восхищение, — призналась я, не став лукавить, ведь принц тоже был со мной честен. Я не увидела, но показалось, что он улыбнулся. — Но ты похитил меня… ты ведь знаешь, что по правилам академии мне запрещено покидать её территорию в будни? А ещё существует комендантский час в общежитии — я успела ознакомиться с уставом в перерывах между лекциями…
Данияр рассмеялся и покачал головой.
— Значит, ты поборница правил? — заключил он, и я нехотя согласилась. — В этом мы с тобой похожи.
Я прикусила губу, чтобы не признаться, что ещё вчера, когда Трей рассуждал о характере раманского принца, я пришла к тем же выводам. Мы с Данияром разные, абсолютно! Но во всём, что касается стремлений и норм морали — мы удивительно похожи. Словно движемся в одном направлении параллельно…
Но ведь параллельные прямые никогда не пересекаются! Одному придётся стать ломаной…
— Если ты не нарушил правила, значит, мы всё ещё в академии? — догадалась я. — В заповеднике?
— Оглянись, — просто кивнул Данияр.
Послушалась. Глаза постепенно привыкали к темноте. Я смогла уловить очертания существ, наши блеклые отражения, колыхание растений… нет, не растений — водорослей! Мы отражаемся в стекле, а за этим стеклом толща воды, в которой плавают обитатели морских просторов.
Мы стоим среди аквариумов! По обе стороны от нас монолитные стеклянные стены, а за ними — самые опасные и вместе с тем прекрасные существа морей.
— Медузы Кварха, — пробормотала я, и одновременно со словами, соскочившими с моих губ, одна из медуз начала светиться.
Слабо, голубоватым свечением, но с каждой секундой не только разгораясь ярче, но и словно передавая по цепочке своё свечение собратьям. Одна, две, три… вскоре зажглись десятки медуз, выстраиваясь в хаотичном порядке, и поплыли — медленно, будто танцуя лишь им известный танец. Я отступила от Данияра и сделала несколько шагов к стеклу, буквально прижавшись к нему, чтобы не пропустить ни одного движения медуз.
Водная магия во мне начала осторожно ластиться, точно чувствуя родную стихию. Я склонила голову набок, как ещё недавно Данияр, не имея сил оторвать взора, и лишь почувствовала приближение его высочества. Он встал позади, настолько близко, что его дыхание колыхало мои волосы, запуская слабые мурашки по позвоночнику.
— Медузы Кварха — опасные существа. Там, где они появляются, умирает всё живое, — сказала тихо. — Они высасывают магические потоки и убивают растения, значит, водоросли здесь — искусственные.
— Я уже успел убедиться в твоих знаниях и наблюдательности, — благосклонно кивнул Данияр. — Так как медузы поглощают магию, примерно процентов десять накапливается в них, оттого их вылавливают, высушивают и используют в качестве топлива для артефактов — примерно как пыльцу фейри. Их отлов никак не вредит морю, ведь по сути своей они — вредоносные создания для остальных существ.
— Говорят, в морях есть участки, где их бесчисленное множество. Но охота на медуз опасна, ведь их щупальца ударяют молниями, и без должной магической защиты подплывать к живым медузам Кварха или соприкасаться с ними на суше нельзя, — дополнила я.
Со стороны наш диалог мог показаться странным, ведь я словно на экзамене, а Данияр выступал в роли моего учителя. Но… правда в том, что мне хотелось отличиться перед ним, показать свои лучшие стороны, а его высочеству… почему он слушал меня — мне оставалось лишь догадываться.
— Ты ведь уже поняла в библиотеке, что я знаю о проклятии, лежащем на твоей семье?
Я полуобернулась к принцу. И мы застыли, неотрывно глядя друг на друга. Слишком тесно… и я не только о физическом контакте наших тел, но и о духовном. Когда я рядом с ним, все барьеры, которые так старательно выстраивает между людьми общество, сметает вхлам, оставляя лишь что-то первородное, без ограничений.
— Трудно было не догадаться, когда ты столь прямолинеен, — заметила я.
— В прошлый раз ты сбежала, Лин, — припомнил он. — Ты предстала лгуньей, воровкой и беглянкой… а уж то, что об Эрелин Эндервуд говорят в академии… — многозначительно протянул он с весёлой улыбкой, и я не могла на неё не ответить. Данияр осторожно положил ладони на мою талию, а у меня было слишком мало места, чтобы отступить: позади стекло аквариума, впереди — принц, а по сторонам… пространство было, но что-то точно мешало! Может, собственное желание быть ближе к его высочеству?
— Как удачно, что ты не веришь слухам.
— И всё же собственных наблюдений достаточно для того, чтобы сделать некоторые выводы и кое-чему удивиться.
— Чему же? — неожиданно кокетливо спросила я.
Просто его руки на моей талии… даже сквозь академическую мантию и ткань моего платья они прожигали кожу, кружили голову, невзирая на боль. Я уже привыкла её не замечать рядом с принцем.
— Как герцог с герцогиней воспитали такую наследницу, учитывая, что шанс у них был только один?
Я моргнула. По телу прошли мелкие разряды — я догадалась, к чему он клонит. И развеивая недосказанность, его высочество продолжил:
— И мне очень интересно, могло ли быть так, что герцог и герцогиня спрятали… м-м… так скажем, вторую дочь, как две капли воды похожую на первую? Только цвет волос у неё немного отличался, и потому она красит волосы? — И словно вопросов было мало, он заключил: — Вы живёте двойной жизнью, один день одна, второй — другая. Пытаетесь обмануть саму магию, не так ли?
Я открыла рот. Его стратегия мне нравилась больше, чем та, что избрали родители по совету Кейна Эверуса. Так у нас с Эрелин были бы одинаковые условия. Я быстро спроецировала в голове всё, о чём говорил Яр и потому даже не ответила — была занята собственными фантазиями.
— Значит, я угадал? — что-то уловив в моем взгляде, пришёл к выводу Яр.
— Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни, — сказала тихо, — но ты близок к правде.
Не хотелось ему лгать, тем более он и так узнает. В дедуктивных способностях его высочества я не сомневалась.
— Но ты — не Эрелин, я прав?
Он слишком умён. Впрочем, чего я ожидала от наследника Рамании? Наверняка в него впихивали знания с годовалого возраста, а преподавать логику и математику начали лет с трёх, если не раньше. Увы, но чаще всего у наследников правителей нет детства.
Мне не запрещалось раскрывать имя, ведь оно уже было изменено Кейном, но в Фаргосе я была тенью, и если бы вышла на солнце — герцог и герцогиня заперли бы меня без возможности с кем-либо общаться. Именно поэтому я хранила инкогнито.
Я набралась смелости и ответила:
— Джесселин.
— Джесселин, — протянул он, и внутри меня будто натянулась невидимая струна.
Моя имя в его устах прозвучало так… интимно, что на щеках вспыхнул румянец. Странно, но меня так называли и тётушка, и магистр Кеос, и Трей, но ещё ни у кого не получалось вложить столько эмоций в это простое звучание букв. Словно маленькая вселенная взорвалась внутри меня, и я на миг опустила голову, боясь не сдержаться и пойти за ним хоть на край света.
— Джесселин, — вновь повторил принц, только на этот раз обращаясь ко мне, точно хотел убедиться, что я откликнусь. Я откликнулась и пропала окончательно, сгорела в том огне, что источали глаза с вертикальными зрачками. Мне тоже хотелось задать вопросы, но я боялась, что не получу на них ответы и лишь раззадорю собственное любопытство. — Джесселин… это имя тебе идёт.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Яр начал склоняться к моему лицу, и только боги ведают, насколько мне хотелось привстать на цыпочки, чтобы самой податься навстречу губам его высочества, но боль…. Боль словно притупляла эмоции, не давала раствориться в собственных чувствах.
И я отвернулась. Губы Яра скользнули по моей щеке, но даже от этого бусина пустила разряд по моим вискам, и я поморщилась. Яр провёл носом по моей щеке, но заметил реакцию и слегка отстранился. Пытался найти ответ в моих глазах, но я отводила их, чтобы не признаться, насколько больно быть рядом.
— Чего ты боишься? — спросил тихо. — Ты заняла место сестры и… опасаешься, что я перепутаю вас? Джесселин, посмотри на меня, — я вынуждено подняла взор, — я никогда не перепутаю тебя, под чьим бы обличьем ты ни пряталась. Просто верь мне.
Сердце заколотилось ещё быстрее, и я отрицательно покачала головой. Не этого я боюсь, вовсе не этого. Было ощущение, что я чувствую горячее, даже огненное дыхание Данияра, точно само пламя проникло в меня и играет, пытается растворить в себе, но у него не получается…
Возможно, всему виной — моя стихия? Она не даёт ему завладеть моим сознанием окончательно?
— Ты даже не осознаёшь, насколько ты моя, Джесселин Эндервуд.
Слова-стрелы. Он не боится признаний, идёт напролом. Его приучили проявлять свои чувства и эмоции. А меня? Чему учили меня? Бежать, бояться и скрываться.
Медузы за стеклом продолжали свой невероятный танец. Со стороны они действительно были прекрасны, и я старалась не думать, сколько жизней они загубили, сколько живого уничтожили. Здесь и сейчас своим особым свечением они успокаивали мою душу, даровали расслабление и заглушали пульсацию бусинки. Ещё бы забрали у меня ощущение какого-то иррационального единения с человеком, который за последние три дня поселился в моих мыслях.
— Вода всегда привлекала меня, — сказал Яр неожиданно и посмотрел мне за спину. — Моя стихия — огонь. Я люблю его испепеляющую силу, но пламя всегда можно унять. Лишить воздуха — и оно потухнет… залить водой — и оно растает. Но вода… от неё нет спасения. Она везде. Она всесильна. Мы состоим из неё, но подвластна она лишь единицам.
Его голос был пленяюще-вкрадчивым… и это тот случай, когда огонь мог властвовать над водой — я едва ощущала собственное дыхание, ведь прислушивалась к дыханию принца и его сердцебиению.
— А мне наоборот, — сказала хрипло, — вода всегда казалась такой простой, ведь мы живём в ней, пьём её… а огонь пугал своей разрушительной силой.
— Я сделаю так, чтобы ты больше не боялась огня, а поняла, что он никогда не причинит тебе вреда. Мой огонь — твой.
Яр прикоснулся к моей ладони — нежно, аккуратно, но при этом его кожа была раскалена как жерло вулкана, и он передал этот жар мне. Горячо, невероятно горячо и….И в этот же миг голова взорвалась от боли, я вскрикнула и отшатнулась, со всего маху впечатываясь в стекло, ударяясь лопатками. Схватившись за голову, я осела на пол.
— Джесс!
Яр тут же опустился на колени подле меня и попытался заглянуть мне в глаза. Я не поднимала головы, по-прежнему держась за виски.
— Джесси, что случилось? Ты… нет, этого не может быть… огонь не причинил бы тебе боли… я знаю.
Голос Яра доносился будто через толщу воды. Я медленно приходила в себя, а после нашла в себе силы отступить. Отойти на шаг и судорожно глотнуть воздуха. Я зашла слишком далеко, и бусина отчётливо дала понять, что ещё шаг — и я на грани смерти.
Это осознание принесло волну боли, но на этот раз душевной. Глаза увлажнились. Почему жизнь настолько несправедлива? Почему я даже не могу быть с тем, к кому стремится моё сердце?
— Скорее всего, дело не в огне, дело в нас. Мы не можем приближаться друг к другу…
— Почему?
— Дело в проклятии, Яр. Поэтому… не делай так больше, пожалуйста, — попросила тихо и сглотнула. — Мне больно.
Яр открыл рот, но спустя несколько секунд его закрыл. Он был в смятении. Наверное, я бы тоже удивилась, если бы девушка от проявлений магии вот так кричала от боли.
— Я не обжёг тебя, — на всякий случай уточнил он.
— Но боль всё же есть, — сказала, отводя взгляд.
Я бы могла ему во всём признаться, но боялась реакции бусины. Если она отводит меня от Яра, может, в этом есть какой-то тайный смысл? Может быть, подойти к Дейну Эверусу и напрямую спросить, кем ему приходится Кейн? Тогда я смогу связаться с шаманом и расспросить его.
Яр открыл портал.
— Идём, — позвал он и на этот раз не стал протягивать руку, просто кивнул в сторону открывшегося проёма.
Дважды приглашать не пришлось. Я уверенно ступила вперёд, тут же оказавшись в густом тумане, а уже через секунду — в своей комнате.
Вокруг были портреты Яра. Секунда — и он всё увидит!
Данияр Раманский
Я гипнотизировал взглядом портал, борясь с желанием шагнуть следом и хорошенько встряхнуть эту девчонку, которая смеет будить во мне столько эмоций, даже не будучи… истинной.
Неужели я мог настолько сильно увлечься той, что не предначертана мне судьбой? Нет, истинность не говорит о любви, совсем нет. Она говорит о продолжении рода, о том, что определённая девушка, во всём подходящая дракону, способна принять истинный огонь и зачать, чтобы передать этот огонь потомству. Это аксиома.
Она может совсем не привлекать человеческую сущность или, наоборот, человек может влюбиться настолько сильно, что голову срывает рядом с ней, а дракон сходит с ума. Так было у моих родителей — не сразу, но отец осознал, что мать зацепила его с первой встречи, а потом пленила так крепко, что он и вообразить не мог. Разумеется, он не говорил об этом никому, но это было видно по его поступкам и взглядам.
Глаза Джесселин тоже говорили мне о многом, но поступки… что она скрывает? Какие тайны я ещё не раскрыл? Она думает, что дело в проклятии, но что, если я ошибся? Ошибся насчёт истинности?
Закрыв портал, я оставил Джесселин с её тайнами и секретами, а сам открыл новый, вышагнув в кабинете его величества. Король Рамании сидел за столом и читал документы. На меня он бросил короткий взгляд.
— Ты пропустил семейный ужин. Мама волновалась. — Я не ответил, тогда отец продолжил: — Где ты был, Яр?
— Я думал, что нашёл истинную, — признался я.
Сюрпризом для короля это не оказалось. Неудивительно. Его служба разведки свой хлеб ест не даром. А учитывая аппетит драконов, работали они тоже превосходно.
— Ту девчонку из Фаргоса? — уточнил отец и отложил документы, откинувшись на спинку кресла. — Джесселин Эндервуд, я полагаю?
Имя он назвал правильное. Вновь хвала службе разведки и дедуктивным способностям его величества.
— И давно ты знаешь?
— Пришлось провести тщательное расследование и заслать своего человека во дворец Фаргоса, но кое-что узнать мне удалось. Хотя прежде чем поделюсь с тобой своими знаниями, ты должен сказать мне, к каким выводам ты пришёл относительно истинности? Почему так задумчив и печален?
— Кажется, я ошибся. Меня тянет к Джесселин, как никогда, дракон едва сдерживается в её присутствии и…
— Ты испытал на ней истинное дыхание?
Истинное дыхание способно свести с ума любую женщину, подчинить своим желаниям, опьянить кратковременной страстью. И лишь на истинную оно не действует, ведь супруга должна желать дракона без любой магии, по собственной воле. Это её защита и привилегия.
— Сегодня, — кивнул я и улыбнулся, вспоминая, — и она никак не отреагировала. Кажется, даже не почувствовала. Зрачок не расширился, с поцелуями не напала, но…
— Но? — нахмурился его величество и подался вперёд, сложив руки в замок на столе.
Он волновался обо мне, но ещё и о королевстве. Истинная наследного принца — слишком ответственный шаг. У меня могло быть несколько истинных, всего лишь нужно задать вопросы оракулам и они подскажут, где искать.
Но я не торопился. А в Фаргосе решил, что судьба сама раньше времени нашла меня. Судя по всему, ошибался.
Может, и к лучшему? Наследница проклятых земель — не лучшая партия для меня. И я видел это по глазам короля, но он бы смирился с моим выбором, ведь в целом Джесселин отвечает критериям невесты наследника — из родовитой семьи, не обделена магией.
Даже в вопросе брака я наследник до мозга костей. С детства вколачивали в голову понятия о долге и ответственности перед Раманией.
— Мой огонь причинил ей боль, — произнёс и сел в кресло, потерев лицо. — Она не моя истинная. Так что жениться мне, судя по всему, рано. А ты можешь быть спокоен — в будущем я выберу себе жену из более подходящей семьи.
Отец смотрел задумчиво.
— В этой истории замешан Кейн Эверус, — внезапно сказал он. — Но мне не удалось узнать подробности. В Малоземье шамана тоже нет, он куда-то отправился, не сказав даже сыну. Когда найдём его, думаю, многое прояснится. В любом случае, пока это прецедент: две девочки, наследницы, почти дожили до двадцатилетия.
— Я думал об этом. Одна из них из-за проклятия должна умереть, но выжили обе. Думаешь, в этом замешан Кейн Эверус?
— Не сомневаюсь. Ведь одна из них жила у монахини. Полагаю, именно Джесселин.
— У монахини? — удивился я, и отец кивнул.
— Словно служанка, а не дочь герцога. Они отказались от второй, полагаю, чтобы защитить первую.
— Самоотверженно, — заключил я. — Так могут поступить только настоящие родители: отдать одну, пусть даже в чужую семью, чтобы выжили обе.
— Но в этой истории что-то не гладко. Куда пропала Эрелин и почему её место теперь заняла Джесселин? Всё запутано, Яр. Я предлагаю пригласить Эндервудов к нам.
— Под каким предлогом? Думаешь, они не поймут, что мы хотим узнать больше о проклятии? Если это станет известно, в эту историю тут же вмешается его величество Тардан Хандербугский. Герцог — его вассал.
— Если это будут дела сердечные, никто не вмешается.
— Ты намекаешь…
— О тебе и Эрелин ходят слухи. Используем их в своих целях. Пригласи Джесселин во дворец. Герцог и его супруга решат, что планируется помолвка. Они прибудут сами, а мы воспользуемся шансом, чтобы узнать обо всём подробнее под предлогом скорого родства.
— Думаешь, Джесселин согласится? А как объяснить общественности, что Джесселин — не Эрелин? Ведь тогда ложь раскроется, а мы не можем этого допустить. По крайней мере, пока девушкам не исполнится двадцать.
— Поэтому для всех она продолжит быть Эрелин. Действовать напрямую и что-то указывать герцогу Эндервуду мы не можем: герцог не мой вассал. А вмешивать сюда короля Хандербуга невыгодно, ведь он может выдвинуть свои условия, это первое. А второе — герцог может вовсе испугаться вмешательства короля и не раскрыть все карты. Он должен доверять нам. В конце концов, мы искренне желаем помочь с проклятием.
— Осталось уговорить Джесселин принять в этом участие. Но… — Я сглотнул. — Что, если она действительно не моя истинная?
— Расторгнем помолвку и всё. Ты молод, огонь тебя ещё не выжигает, рано задумываться о поиске пары. Если ты её уже встретил и случайно — благодать небес, а если нет… просто пойдёшь дальше своей дорогой.
Всё так логично, и всё равно… в душе поднимается протест. Необъяснимый и раздражающий.
— Когда ты планируешь принимать гостей?
— Через неделю пройдёт бал в честь пребытия делегации из Авероса, это вполне подходящий повод приезда герцога Эндервуда в столицу, и он не вызовет пересудов.
— Тогда сообщу Джесселин.
— Уже не терпится с ней встретиться? — донёсся в спину вопрос отца.
Но его я оставил без ответа.