Глава 16

Я почти не могла заснуть прошедшей ночью. Сердце разрывалось от боли. Собственную драконицу я считала настоящей предательницей — надо же, повестись на Камаю! И Вейлан тоже казался предателем. Разумом я понимала, что он пытается сберечь меня, но разбитое сердце уже повесило его портрет на стену и швыряло дротики.

А еще не отпускала сказка Крепыша.

Связь Бриольской сказки фейри и того, что на самом деле происходит в Стенфриде, казалась мне безумием. Нет, я знала, что фейри — народ необычный, магия у них особенная, а словечки у них бывают такие, что думаешь: не из другого ли мира они к нам пришли? Впрочем, ответ на этот вопрос однозначный — из другого. Но очень и очень давно — более тысячи лет назад.

Так могло ли быть так, что они сложили легенду о том, что произошло в Стенфриде полторы тысячи лет назад? И тот самый заточенный монстр — заклинание Уле Торина? Его попыталась сдержать собой сама Стихия, но не справилась.

Проснулась только после обеда и сразу отправилась искать его величество. Но едва собралась выйти, в комнату заглянула бабушка. Я улыбнулась и обняла её. Бывшая Хранительница постарела — лицо стало испещрено морщинами, но такой она мне нравилась больше, чем раньше.

Ведь раньше в ней не было жизни и доброты к людям, лишь к своим обожаемым нимфам и девушкам, чьи сердца разрывались от боли и отчаяния.

Но она переменилась. Данияр и Джесселин заставили её передумать и в критический момент сделать единственно правильный выбор, за что я им благодарна. Ведь с тех пор во дворце поселилась самая добрая бабушка, которая пекла нам вишневые пироги (научилась специально для нас, первые порции ужасно подгорали, но она иногда тренировалась по ночам, чтобы утром у нас на столе стояли ароматные кусочки в тарелках).

— Доброе утро, моя родная! Так рада твоему возвращению. Мать очень за тебя волновалась, как и я.

— Я тоже, — обняла её в ответ, и мы сели на диван, обменявшись последними новостями. И когда первое любопытство было удовлетворено, я решилась на серьезный разговор. — Бабушка, а ты помнишь тех, кого обратила в нимф?

Взгляд бывшей Хранительницы стал отрешенным, словно она ничего не видела перед собой, а затем она уверенно кивнула. Моё сердце пропустило удар. Как же ей тяжело нести все это бремя. Сердце Хранительницы было сковано магией, но сердце бабушки — нет. И всю боль, что чувствовали девушки, обращаемые в нимф, на протяжении столетий, — она несет в себе.

— Помню, Рика. Всех как наяву. Это нелегко, но и забыть их — преступление. Они доверились мне. Они — мои дети.

— Извини, что заставляю тебя вспоминать об этом, но мне очень важна одна девушка. Помнишь ли ты Хильду Инвергард из Стенфрида?

— Инвергард? Она родственница твоего истинного? Нет. Моя магия никогда не касалась рода Инвергард, веточка моя. Быть может, это новая Хранительница?

Тогда кого же увидела Хильда перед смертью?

— По датам не сходится, — я покачала головой и вздохнула. — Спасибо, Бабушка. Извини, давай поболтаем в следующий раз? Сейчас хочу встретиться с отцом.

— Конечно, беги, веточка.

Бабушка называла меня так странно, так как очень любила деревья. Они были её страстью. Когда-то она даже пыталась создать дриад, но… ничем хорошим это не закончилось.

Поцеловав бабушку, я поспешила вниз. Обычно отца можно было найти в зале аудиенций или в кабинете. Но на этот раз я столкнулась с ним в коридоре.

— Куда так спешишь?

— Ищу тебя! — воскликнула я и отдышалась. Его величество был в теплом плаще с меховой оторочкой, усыпанной мелкими снежинками. — Ты только вернулся?

— Был в Стенфриде на ледниках вместе с их величествами и… их наследником.

Последнее отец произнес мрачно, задумчиво взглянув на меня.

— Вейлан тебе что-то говорил?

— Не нужно ничего говорить, чтобы понять, что между вами что-то произошло. Аэнрика, ты решила выбрать Камаю? Пойми, я поддержу любой твой выбор, но главное, чтобы ты была счастлива и ни о чем не пожалела.

Я вздохнула. Мне не хотелось посвящать отца в подробности наших взаимоотношений, поэтому я просто кивнула и продолжила:

— Удалось узнать что-то о Стихии в ледниках?

— Фон там странный. Я с еще несколькими сильными драконами попытался усмирить стихию, но стало только хуже: наша магия проходила глубоко внутрь, а морозная буря лишь усиливалась.

— Знаешь, о чем я подумала: а что, если нельзя было разрушать ледники? Они — часть устоявшегося климата, так с чего Уле взял, что от них нужно избавиться? Он мог только навредить.

— Мы тоже обдумывали этот вариант, — кивнул отец, — но доказательств этому пока не нашли. Лишь исследования геомагов, доказывающие, что таяние ледников способно изменить климат всего материка и привести к катастрофе.

Я вздохнула и прикусила губу. Выставлять себя глупым ребенком не хотелось, но фейри… они пришли к нам из другого мира тысячу лет назад, их магия — другая, более тонкая, они чувствуют изменения в природе. Так может, их сказки не вымысел, а реальность?

— Ты помнишь сказку о Снежной владычице, что нам с Яром рассказывал Крепыш перед сном?

— Они знают много сказок, и половина из них — былины и легенды.

— Да, именно это и заставило меня задуматься. В этой сказке Владычица пытается сдержать огненного монстра. Что, если этот монстр — мощное заклинание Уле, вышедшее из-под контроля? Стихия пыталась его остановить, но ей нужна была помощь — поэтому она хотела наделить большей магией ледяных драконов, ведь драконья магия — это не просто направление, это суть. Огненная, ледяная — не так важно. Мы прямые проводники этой магии. Но… даже мы не выдержали её потока.

— То, что назвали проклятьем, могло быть даром, который род не выдержал, — задумчиво откликнулся отец и потарабанил пальцами по столу. — В этом есть смысл, Рика. Я поговорю с его величеством Торнбёргом.

— И еще кое-что… У Вейлана была сестра, Хильда Инвергард. Она — неприкаянная душа, уверенная, что является нимфой. Но бабушка уверяет, что не знакома с ней и не она забрала её душу.

— Что это значит? Не совсем понимаю, какое отношение…

— Что, если это тоже связано с ледяной магией? Я не знаю. Но в той сказке…

— Я тебя понял, Рика, — вздохнул отец, и я смутилась. — Я поговорю и с фейри, и с семьей Инвергард. Спасибо.

Я чувствовала легкое смущение, поэтому просто ответно поблагодарила и поспешила уйти. Ссора с Вейланом тяготила.

— Не волнуйся, Рика, все наладится. Главное, что теперь мы точно знаем человека… то есть дракона, который сможет нам помочь, — пыталась приободрить меня мама за завтраком, но я вновь и вновь возвращалась мыслями к сказке.

И к Вейлану. Каждый день тоска нарастала. Моя магия почти стабилизировалась, но теперь я сомневалась, насколько мне нужно возвращаться в Стенфрид. Я уже не знала, ждет ли меня там кто-то.

На пятый день я устала от своей тоски и вернулась в Раманскую академию: практики я посещать не могла, а вот теорию послушаю. В академии меня встретили неоднозначно. Студенты были удивлены моему раннему возвращению и списывали на то, что я не выдержала суровой программы ледяной академии.

И многие поговаривали, что Инвергард — мой истинный, некоторые даже сочувствовали мне, но не искренне, а скорее насмешливо. Мол, как тяжело быть зависимой драконицей. Это ужасно раздражало!

Ведь я знала, что привязана не только я, но и Вейлан…

— Так и знала, что долго ты там не продержишься, — улыбнулась Астрид и крепко меня обняла, когда мы встретились в столовой. — И не потому, что ты не успевала бы по их программе, вовсе нет: в твоих знаниях и умениях я не сомневаюсь, просто… там ведь далекий Стенфрид, а здесь, в Рамании, твой дом.

Больше нет. Я вдруг отчетливо поняла, что точно знала, где находится мой дом: там, где Вейлан. Без него любой уголок мира стал холоднее и агрессивнее, даже более теплая Рамания. Вот только как теперь доказать это Вейлану?

И нужно ли мне что-то доказывать? Он взрослый человек, и это его выбор. Он старается для меня… но, может, лучше спросить у меня самой, чего хочу я? Нельзя делать выбор за другого человека, даже из благих побуждений!

— А что для тебя дом? — спросила, когда мы садились за столик с полными подносами еды.

— Дай-ка подумать. Наверное, это там, где запах вкусной и свежей еды, особенно — бабулечкиных пирожков. Там, куда можно вернуться, когда тебе грустно и одиноко; то, что согревает тебя в самые северные морозы. В доме тебя всегда любят и ждут.

Любят и ждут…

— Всё, что ты перечислила, относится к людям, а не к месту. Значит ли это, что дом — это родные люди? Люди, способные поддержать тебя, когда весь остальной мир отвернулся.

— Думаю, так, — радостно кивнула Астрид, но улыбка быстро пропала с её лица. — Рика, неужели ты обрела дом в Стенфриде?

Я призадумалась. Вейлан никогда не бросал меня. Всегда приходил на помощь. Ему было плевать, что обо мне думают. Он защищал меня даже перед моим отцом! А противостоять его величеству Максимилиану могли немногие.

— Я не уверена до конца, Астрид, но, кажется, я нашла того, с кем смогу создать дом, — пояснила я. — И ты его знаешь.

Гномка прищурилась.

— Вейлан Инвергард?! — уточнила она и, не получив ответ, констатировала: — Ты все-таки в него влюбилась! А как отпиралась… он — твой истинный?

— Давай не будем об этом. Ты ведь знаешь, что магистр Фаут ненавидит, когда опаздывают!

Астрид поморщилась и закатила глаза.

— Когда он уже уйдет на покой? Куда-нибудь в глухую деревушку, разводить, например, пчел. Мед должен пойти ему на пользу и немного смягчить.

Я коротко рассмеялась, и мы вместе поспешили на лекцию. Как назло, лекции по истории у магистра Фаута почти всегда стояли в расписании первыми, а он терпеть не мог опозданий.

Но чем больше я проводила времени в РАМе, тем чётче осознавала, что все в академии напоминало о Вейлане. Когда спешила на последнюю лекцию, застыла, выглянув в окно. Взор упал на дорожку между общежитием и основным зданием. Я вспомнила, как впервые встретилась с Инвергардом. Сейчас я почти уверена, что, когда он отпустил меня и я упала на лед, он использовал магию, чтобы смягчить моё падение. Мне действительно было не больно, лишь обидно…

Это не оправдывает его совершенно не джентльменского поведения, но в тот момент он пытался всеми силами меня оттолкнуть, чтобы я возненавидела его и сама не приближалась. Не давала возможности нашим драконам привязаться.

Всплыли в памяти и наши отработки в заповеднике. Пусть его шутки иногда были обидными, но сейчас должна признать, что смешными. Он никогда не пускал меня к опасным зверям, насмехаясь, что такой неумехе, как мне, возиться только с орколейскими кроликами.

Сейчас все это вспоминается с улыбкой, но главное — всё под другим углом. Всегда за его язвительностью скрывалась забота. Может, он и пытался меня оттолкнуть, но никогда не мог перебороть свою суть, свою тягу ко мне. Ведь у нас это взаимно.

— Рика, давай поторопимся? Нужно успеть на стихийную магию. К тому же у нас новый преподаватель.

— Неужели? — я изумилась. — А что случилось с магистром Рустом?

— Переезд. Он вернулся в Аверос, поэтому посреди учебного года пришлось искать замену. Говорят, преподаватель — молод и красив. Вчера об этом все шептались.

Интересно, кто бы это мог быть? Я поспешила вслед за Астрид. Но едва переступила порог просторной аудитории, сделала шаг назад. Нет, это не мог быть он! Только не он!

Ну что за подстава, а?

Я поняла одну вещь: мне не суждено выучить стихийную магию, потому что у меня пропало всякое желание посещать лекции Эринга Камаи.

Я застыла на пороге, впиваясь взглядом в знакомую высокую фигуру у преподавательского стола. Длинные темные волосы были убраны в строгий хвост, на лице — беспристрастное выражение, немного надменное, свойственное этому дракону. И, к сожалению, темный костюм с эмблемой Раманской академии напрочь лишил меня надежды, что он просто ошибся дверью.

Я нахмурилась. Сердце бешено заколотилось в груди, а в ушах зазвенело. Нет, этого не может быть. Это какая-то жестокая шутка. Драконица внутри едва не ликует, тогда как мне хочется унестись отсюда подальше!

— Рика, иди уже, что стоишь? — толкнула меня в спину Астрид, и я механически сделала несколько шагов внутрь аудитории.

Эринг поднял голову. Его холодный, пронзительный взгляд скользнул по всей аудитории, наполненной студентами третьего курса с разных факультетов, и на секунду задержался на мне. Ни единой эмоции. Ни тени удивления, лишь в глубине темных глаз — легкий азарт. Он медленно перевел взор на Астрид.

— Проходите, занимайте места. Лекция начинается, — его голос прозвучал ровно, академично и… едва насмешливо.

Камая наслаждался. В том числе тем, как моя драконица вела себя рядом с ним. Это безумно раздражало!

Астрид, сияя от любопытства, потянула меня за рукав к свободной парте. Я позволила ей усадить себя, не отрывая взгляда от Эринга. Он развернулся к доске, и его движения были уверенными и грациозными.

В аудитории шептались, но не то чтобы удивленно.

— Говорят, он — дракон, и ему более полутора тысяч лет! Интересно, какой у него опыт… м-м… — шептались за спиной, а во мне помимо воли поднималось раздражение.

Бытовой факультет посещал лекции по стихийной магии для общего образования. Экзаменов, зачетов и даже практик по ней у нас не было. Так может, развернуться и уйти? Я прикусила губу. Не хочу привлекать внимание. Просто не приду на следующую пару и всё.

— Итак, светлого дня, — Камая обернулся, оперся ладонями о стол и окинул аудиторию тем самым оценивающим взглядом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. В душе шевелилось какое-то нехорошее предчувствие. — Меня зовут магистр Эринг Камая. С сегодняшнего дня я буду вести у вас теорию по стихийной магии. До окончания семестра осталась всего неделя, поэтому начинать изучать новый материал не имеет смысла — остановим это на следующий семестр, а в этом — углубимся в уже изученные темы, чтобы подготовить вас к экзаменам.

По аудитории прошелся шепот одобрения. Надо же, новый преподаватель им нравится. А вот мне — нет. Астрид толкнула меня в бок и вопросительно взглянула. Я написала на листке:

“Мы с ним знакомы. Долгая история. Но именно из-за меня он очнулся ото сна”.

“Ты обязана это рассказать!”

“Давай подождем окончания лекции? Иначе у меня уйдет пара часов, чтобы все подробно описать”, — закончила я и подняла взор на Камаю.

Он смотрел на меня. Неотрывно, с любопытством, будто знал, что именно я написала.

— Основная ошибка новичков, — продолжил Эринг и двинулся в сторону студентов, — в попытке подчинить стихию силой. Магия огня, воды, земли и воздуха — это не раб, которого нужно заковать в цепи. Это дикий зверь, которого нужно приручить. Прочувствовать его природу. Приласкать. Только тогда вы сможете направить его силу, а не сломать себе шею, пытаясь ее оседлать.

Кто-то поднял руку. Я даже не стала оборачиваться. Голос был девичий, я его не узнала — возможно, девушка с другого факультета:

— Это правда, что огненные маги чувствуют стихию тоньше других?

Эринг остановился и слегка склонил голову.

— Это распространенное заблуждение. Мы просто с детства погружены в одну из ее самых чистых и агрессивных форм. Огонь не терпит суеты. Он требует немедленной отдачи. Но принцип един для всех стихий. Не сила воли, а понимание. Не контроль, а гармония.

— Гармония — звучит очень романтично, — промурлыкала студентка.

— Вы правы. Особенно романтичен тот факт, что стихии способны соединить даже души драконов, — Эринг усмехнулся, теперь взглянув прямо на меня. — У драконов действительно своё ощущение магии, ведь мы не просто её проводники, мы — её суть. И эта суть подарила мне шанс обрести истинную в лице раманской принцессы.

Его зрачки вытянулись. По аудитории прошлись шепотки. Это было больше, чем просто заявление.

Это было объявление войны. Мне. По завоеванию меня же.

Дракс побрал бы этих упрямых драконов!