Глава 38. О планах и намерениях

[Фьюри]

Морис проложил портал поближе к императорскому дворцу в Лакоре, и уже через минуту мы вошли на задний двор, только тогда я и вздохнул с облегчением. Честно говоря, до последнего опасался, что что-то может пойти не так, и салахцы все-таки прознают о моем незаконном пребывании в Салахе. На самом деле, это была бы настоящая политическая катастрофа и отличный повод для салахцев развязать открытую войну, чего не хотелось бы допускать. Отец и так всеми силами старался поддерживать мирную обстановку в стране и между странами, и с моей стороны было бы свинством вот так вот, без повода, одним неосторожным днем свести все дипломатические усилия отца на нет.

Хотя при этом было тоскливо от необходимости прямо сейчас оставлять Белладонну там, в Салахе… Впрочем, у меня не было никаких сомнений в том, что мы вскоре увидимся. Если она не осмелится прийти сама ко дворцу по моему "рекомендательному письму" в ближайшее время, то я сам к ней приду на неделе, сам ее найду и сделаю все, чтобы она перебралась ко мне, в Лакор. Иного не дано. Я хотел делать счастливой эту девушку. Хотел видеть ее улыбку каждый день. Хотел чувствовать жар ее тела рядом с собой. А когда я чего-то хочу, я делаю всё для достижения этой цели.

— Как тебе не холодно? — обеспокоенно поглядывала на меня Флора. — Ты выглядишь так, будто на улице летнее солнышко пригревает.

— Так оно и пригревает, летнее, — усмехнулся я, шагая по заснеженной дорожке.

— Смеёшься?

Мороз на самом деле стоял не такой уж и зверский. Градусов минус десять от силы, а это по лакорским меркам и не мороз вовсе. Я так и шел вперед, в одном лишь шелковом халате, яркой оранжевой лекарской мантии и летних сандалиях, но даже не ежился, и Флора смотрела на меня с ужасом и недоумением. Это ее северные лакорские ветра пробирали до костей, да и Морис вон явно не испытывал восторга. А мне было тепло и комфортно.

— Просто коренные жители лакора очень устойчивы к холодам, — пожал я плечами. — Вплоть до того, что можем какое-то время находиться на улице без одежды или с минимальным ее количеством, не нанося вред своему здоровью. Мы с сестрой, кстати, и в проруби купаться любим в такую погоду. Нам не холодно. Такая уж у нас специфика нации.

— Ничего себе, — произнесла Фло, плотнее кутаясь в меховую накидку. — Я бы сейчас от такой специфики тоже не отказалась. Мне на тебя даже смотреть холодно.

Я усмехнулся, а Морис при этих словах снял свою меховую накидку и накинул ее на плечи Флорианетты.

— Держи, так тебе теплее будет.

— А ты?

— До дворца рукой подать, я-то потерплю, а вот тебе мерзнуть лишний раз вредно, — он приобнял Флору и так и пошел с ней в обнимку по дорожке.

Я с улыбкой наблюдал за кузеном. Забавно было видеть его таким — заботливым, беспокоящимся не только о себе.

— Знаешь, Фло, — задумчиво произнес я. — Тебе нужно поставить прижизненный памятник.

— За что? — с улыбкой спросила девушка.

— За превращение этого эгоиста в нормального человека, — кивнул я на Мориса и расхохотался, глядя на его вытянувшееся лицо.

Пришлось ускорить шаг и отскочить в сторону, чтобы избежать родственного пинка под зад.

— А где Агата? — спросил я, перебежав на всякий случай на сторону Фло, которая меня точно пинать не станет. — Она, небось, с ума сходила от неизвестности.

— Ты плохо знаешь свою сестру, — хмыкнул Морис. — Она была единственной, кто был абсолютно уверен в твоем благополучии. Сказала, что уверена, что ты жив, и скоро будешь дома. Но лучше бы был не скоро, потому что по возвращении во дворец она тебя самолично линчует за то, что ты свинтил в самый разгар дипломатических переговоров с представителями Тироля, и в твое отсутствие ей пришлось самой заниматься "этой ерундой", это я цитирую, если что. Так что она рвет и мечет и жаждет тебя немножечко придушить.

— А, ну то есть ничего нового, — улыбнулся я. — Агата как всегда в своём репертуаре.

Сестру я свою любил, у нас с ней были отличные отношения, хотя по характеру мы с ней были довольно разные. Агата была гораздо более вспыльчивой и любила выплеснуть эмоции наружу, не накапливая их в себе. Типичный холерик-экстраверт. Так что я не сомневался в том, что мне от нее позже достанется по полной программе за внезапное исчезновение. Сестра не любила показывать слабость, и свое волнение всегда прятала за вспышками агрессии в стиле "лучшая защита — это нападение". Но я знал ее слишком хорошо и всегда сразу считывал эти эмоции. Просто давал ей "бомбануть", а потом наслаждался ее истинными эмоциями, которые она не очень любила показывать, считая "слабыми".

Мы, наконец, достигли дворца, морозоустойчивость морозоустойчивостью, но все же в тепле находиться всяко приятнее. Стражники склонили головы в приветственном жесте и пропустили нас внутрь, предварительно просканировав магией Мориса и Флору. А то доверие доверием, но мало ли кто скрывается под чьей-то внешностью.

В холле первым делом я увидел отца. Салливан Рейман-Родингер-старший, он же — император Лакора с тех недавних пор, как год назад его родители заявили, что устали от политики, и наступило время переложить государственные дела на плечи подросшего сына, уже готового к тому, чтобы полностью взять власть в свои руки. Могу их понять, в их возрасте тяжело уже жить и работать в таком постоянном напряжении, они заслужили спокойный отдых.

Сильные волшебники живут очень долго, и с учетом столь продолжительной жизни в Лакоре принято передавать бразды правления своим потомкам в любой момент, когда нынешние правители посчитают нужным. А мой отец был отличным императором, да и я с сестрой занимался большим количеством государственных дел и брал на себя большинство переговоров. Дипломатия вообще — моя сильная сторона. Этому, конечно, способствует довольно уравновешенный характер и умение справляться с любым стрессом. Все-таки Наставник здорово меня натаскал в этом плане, пока обучал удерживанию внутреннего зверя в себе.

— О, блудный сын вернулся, — произнес Салливан, насмешливо глядя на меня с верхней площадки парадной лестницы в главном холле.

Отец был очень высокий, черноволосый и кареглазый — внешностью я больше пошел в него. Сейчас он был одет в белую рубашку и черные брюки, в таком виде он чаще всего и разгуливал по дворцу, когда не было необходимости пафосно одеваться для встречи иностранных делегаций.

— Даже удивительно, что Ваше Высочество соизволило вернуться в наши убогие дворцовые чертоги.

Сейчас он стоял, опершись на перила, подперев рукой подбородок и с шальной улыбкой глядя на меня. Хотя я хорошо ощущал, что в этом взгляде и этом его ехидном тоне кроется облегчение от того, что я нашелся, что я целый и невредимый. Живой. И все остальное для отца сейчас было вторично.

— Классно выглядишь, — добавил Салливан, скептично оглядывая меня с головы до ног. — Одет по последней салахской моде?

— По последней моде салахских беженцев, ага. Спасибо, я старался. Знал, что ты оценишь. Стремился тебя порадовать, чтобы ты мною гордился.

— О, я горжусь, — задумчиво кивнул Салливан, задержав взгляд на цветочке-застежке на моих сандалиях. — Меня даже немножко распирает от гордости.

Я подал Морису с Фло знак, чтобы они подождали, а сам быстро поднялся к отцу, который сразу же заключил меня в объятья.

— Как хорошо, что с тобой ничего не случилось, — выдохнул Салливан негромко.

— Ну-у-у, я бы так не сказал, что прям ничего…

Отец улыбнулся.

— Главное, что ничего настолько плохого, чтобы твое тело доставили к нам в уже остывшем состоянии. Остальное не так важно, хотя мне, конечно, дико интересно, где ты шатался всё это время, и почему мы не могли тебя найти. Я весь дворец, всю стражу, всех специалистов, весь ваш Армариллис на уши поставил, но единственное, что мы смогли узнать — это что твой след уходит куда-то в Салах. Почему тебя так сложно было найти?

— Сложный вопрос, пока не могу точно на него ответить, — сказал я. — Есть у меня парочка предположений… Но мне нужно будет по этому поводу проконсультироваться с Наставником. Думаю, он даст ответ на все мои вопросы.

— Твой Наставник Ильфорте свалил куда-то на несколько дней, сказал, что временно будет вне зоны доступа, а потом сам вернется и надает тебе по шее.

— Значит, подожду. — усмехнулся я. — Как мама?

— Ну-у-у, я бы на твоем месте не попадался сегодня Несси на глаза, — разулыбался отец. — Она очень сильно переживала, с ума сходила в неведении и от невозможности встать на твой след. Перенервничала жутко и теперь жаждет одновременно затискать тебя и поколотить. Даже не знаю, что опаснее…

— В обоих вариантах я близок к смерти, понял, — хохотнул я. — Даже не знаю, стоило ли мне возвращаться домой? Что-то как-то мне тут пока грозит сплошная опасность от разозленных женщин…

Агнесса, или как ее называли близкие люди — Несси, была такой же вспыльчивой, как моя сестра Агата. Собственно, Агата и внешностью и характером больше пошла в мать. Два буйных урагана, колючих снаружи, но нежных и ранимых внутри. Чем-то мне их характеры очень напоминали мою Белладонну.

Да, именно мою Белладонну. Ничей другой она в своей жизни больше никогда уже не будет — я не позволю. Этот ядовитый цветочек будет моим и только моим, и я сделаю все, чтобы окружить ее вниманием, любовью и страстью. Уже вовсю предвкушаю эти моменты нашей бесшабашной близости.

— Я расскажу о своих похождениях в Салахе, но позже. Сначала мне нужно по делу перекинуться словечком с Морисом, — кивнул я в сторону кузена.

Салливан понимающе кивнул, приветственно махнул Морису рукой и негромко уточнил у меня:

— Он со своей девушкой?

— Уже с невестой.

— Ловелас Морис решил остепениться? — брови Салливана скрылись за челкой. — Удивительное рядом…

Я усмехнулся. Да уж, это и у меня пока не укладывалось в голове.

— Хорошо, что он нашел тебя и помог быстро вернуться в Лакор, хотя, конечно, сильно задержались все равно…

— На самом деле мне в первую очередь помог не Морис, а Белладонна.

— Кто?

— Одна девушка из Салаха, она помогала мне добираться до границы, — пояснил я. — Морис и Фло настигли нас уже на окраине Салаха.

— Память этой девушке затёрли, я надеюсь? Еще не хватало, чтобы кто-то их салахцев узнал, что по их стране без официального разрешения ходил сам лакорский наследник.

— Ни в коем случае, ничего мы Белладонне не затирали. Я с ней встречусь в ближайшее время. У меня на нее планы, знаешь ли.

Салливан нахмурился.

— Она знает, кто ты?

— Пока нет, но скоро узнает.

— Уверен, что ей можно доверять? — с сомнением спросил отец. — Не пойми меня неправильно, но просто она из Салаха, а все местные жители меня настораживают… Так, на всякий случай. Ты уверен, что ей стоит рассказывать о своем статусе принца?

— Ну отец, — вздохнул я. — Невесте же обычно рассказывают, кем является ее жених, верно?

Сказал это и с интересом уставился на отца, наслаждаясь произведённым эффектом.

Тот на несколько секунд завис, переваривая информацию. Только глупо хлопал глазками и слегка приоткрыл рот от удивления.

— А… Оу… — только и смог вымолвить огорошенный Салливан через некоторое время, явно не готовый к таким новостям, судя по растерянному лицу. — А ты, хм… уверен в столь поспешном решении?

— Она слышит моего дракона, отец, и может с ним разговаривать.

Салливан сразу же сменил удивленный взгляд на понимающий. И хмыкнул одобрительно.

— Ну если так, то конечно. Все ясно. Хороший знак.

О да, еще бы ему не было ясно. Ведь моя мама тоже однажды стала первой и единственной девушкой, которая услышала голос внутреннего зверя моего отца, также являющегося ледяным драконом.

— Расскажешь мне позже об этой девушке?

Я только кивнул и поспешил вернуться к Морису с Флорой.

Сам от себя не ожидал, что так внезапно и резко захочу жениться. Но это желание во мне было четким и ясным. Как и абсолютное ощущение того, что я нашел предназначенную именно мне девушку. А такими драгоценностями на дороге не разбрасываются.

Теперь осталось придумать, как бы так поделикатнее сообщить Белладонне о том, что я всего-навсего наследник лакорский империи…