ГЛАВА 31
Ингорио присел рядом и положил руку ему на плечо.
— Объясни понятнее, — мягко сказал он. — Почему все потеряно? Их повели на казнь?
— Можно и так сказать, — усмехнулся Эдор. — Теперь я понял игру Крааха. Слишком поздно. Он начал ее давно, задолго до договора. Ему нужно было получить в плен моих родителей, сделать меня правителем и добраться до Рональда через меня. Есть такой древний рецепт… Его просто еще никто и никогда не мог осуществить — не было ингредиентов. А вот Крааху, похоже, удалось. Кровь двоих архоа царского рода — мужчины и женщины — вместе со всей их силой. И кровь Хранителя. Смешав их, испив из кубка, Трое обретут такую мощь, что одним магическим ударом убьют всех архоа и сожгут полмира. Им действительно даже не нужно убивать Хранителя — лишь взять довольно его крови. Их увели исполнить ритуал…
— А другие архоа? — быстро спросил Ингорио. — Зачем увели их?
— Думаю, чтоб подкрепить все это жертвоприношением, — усмехнулся Эдор. И решительно встал. — Или поглумиться в последний раз. Я пойду по запаху, нужно хотя бы попробовать. Быть может, та сила, о которой мы с тобой говорили, сравнится с силой Трех после Кубка, — он внимательно посмотрел на Ингорио.
— А что это за сила? — с подозрением спросила Аньис. — Я в любом случае иду с вами и дальше. У них мой муж!
Эдор и Ингорио переглянулись.
— Эдор хочет активировать кольцо, если такие способы… — сказал Ингорио.
«Что то мне это не нравится, они что-то скрывают», — подумала Аньис, посмотрев на Эдора. Решительный, собранный, с бесконечной болью внутри…
Если бы она могла… она села бы рядом и утешала его, гладя по плечу. Она прижалась бы к нему и разделила все отчаяние и все тревоги.
Аньис мотнула головой. Странно… Всей душой она жаждет увидеть снова и спасти мужа. Ее сердце рвется к нему, волнение за него все нестерпимее с каждой минутой.
Но и Эдор должен жить. Если с ним что-то случится, часть души умрет, и вместо нее останется вечная пустота.
— Пойдемте, — сказала она, с нетерпением глядя в конец коридора. Страх не успеть заполнил ее целиком. Да и находиться в этом средоточии зла и боли было нестерпимо, одного взгляда в любую из камер было достаточно, чтобы снова начало мутить. — Не здесь — значит там, но мы освободим их…
* * *
Рональд работал. И собирался работать до последнего. Он шел по тропинкам разума Крааха, когда тот явился за ним и кнутом заставил переставлять скованные цепью ноги. Работал, когда его привели в огромный зал и уложили на черный постамент, а Трое и несколько сущностей помельче глумились, обещая показать последние минуты мира, который он охранял.
— Мы не убьем тебя, — мерзко улыбнулся Краах. — В отличие от этих архоа, — он указал на Кая и Ингрит, лежащих по соседству. — Ты не умрешь, когда поделишься своей кровью и силой. Ты увидишь наше торжество. А потом… проведешь тысячи лет в камере. Со временем восстановишься, и мы повторим ритуал. Ведь силы никогда не бывает много…
Рональд молчал. Ему хотелось приструнить Троих прямо сейчас. Да и освободить архоа нужно раньше, чем когти Трех коснутся их артерий. Но он собирался работать до конца. Еще был шанс, что в минуту почти полного торжества разум Крааха приоткроется… Либо придется признать, что тот, кто поставил на него защиту, сработал слишком хорошо. Тогда он так и останется в тени, и Рональд не узнает, кто это.
Этого нельзя было допустить. Но чутье, наработанное за две тысячи лет, подсказывало, что узнать не удастся… Слишком сильно подсказывало.
* * *
Бегом они бросились вперед по коридору. Эдор впереди, Аньис и Ингорио за руку — сзади. Пустые камеры мелькали, заставляя морщиться от боли и отвращения. Наверное, тюрьма была куда обширнее, они просто сразу вышли в центральное отделение, где держали самых опасных для ада пленников — архоа. И Рональда. Черные зевы боковых коридоров появлялись тут и там, пугая неизвестностью. Но обратить на них внимание было некогда. Наконец коридор закончился, и они оказались в таком же зале с псами.
Аньис снова встала, раскрыв руки, дождалась, когда псы принюхаются и остановятся. Аньис с Эдором и Ингорио побежали вдоль стенки в другой конец. Нырнули в черный ход…
Потянулись бесконечные коридоры. На распутье Эдор принюхивался, но каждый раз уверенно махал рукой, и они бежали дальше.
В самом конце послышался шум. Гул нарастал по мере приближения. И стало ясно, что впереди огромное пространство, откуда раздаются сотни трубных голосов.
— Вперед! — бросил Эдор и побежал на звуки. Перед ними открылся проход в огромный зал с мелькающими отсветами огня.
На пороге показались зеленые, черные и красные сущности много выше человеческого роста. Они попытались закрыть проход. Ингорио выпустил несколько светящихся стрел. Эдор поднял руку с кольцом, и сотворенные им огненные шары разнесли в клочья огромные тела. Аньис вжалась в стену. Ей никогда не приходилось бывать в битвах. И теперь ее тошнило от ужаса. Вот, значит, как оно…
Преодолевая страх, она стала посылать одну серебристую молнию за другой. Бояться некогда, уговаривала она себя. Нужно забыть, что она слабая девушка. Сейчас она маг и должна сражаться. Как может и сколько может!
Но на нее никто и не кидался. Лишь один раз рядом взорвался зеленый монстр с рогами на голове, и ее окатило липкой черной жидкостью. Аньис вжалась в стену сильнее, сдерживая приступ тошноты…
И вдруг все закончилось.
— Идем! — Ингорио схватил ее за руку и потащил к входу. Путь был свобден. А пол под ногами устилали куски разноцветной плоти. Тут и там виднелись черные лужи крови. Чуть не поскользнувшись на одной из них, они влетели в зал.
Гул стал невыносимым. Казалось, гудела вся земля. Но это были лишь удары сотен пар огромных лап, приветственно бьющих по камню.
Приветствовали не их. На возвышении в центре зала стояли три высоких постамента из черного камня. В красных всполохах от двух огненных озер слева и справа было видно, что на одном из них лежит скованный цепями Рональд. На двух других… Аньис узнала черноволосую голову Ингрит. Гримаса боли сводила красивое твердое лицо. На другом постаменте лежал незнакомый темноволосый мужчина. Кай ин Ви, отец Эдора, догадалась Аньис. Чуть дальше, на постаментах пониже были еще трое, в которых с трудом узнавались архоа.
Подле постамента Рональда стояла высокая бордовая фигура — Краах. Возле двух других — еще двое — с черной, как ночь, кожей и красными горящими глазами. Гульбех и Теорх, вспомнились Аньис имена еще двух правителей ада из легенд.
Сердце пропустило удар, и она сделала рывок, чтобы бежать к Рональду. Но Ингорио удержал ее за руку. Перехватил за талию и прижал к себе. Аньис забилась, как как дракон со связанными крыльями.
Краах поднял вгляд и с усмешкой посмотрел на Эдора.
— Что ж, архоа, ты все же выжил! — сказал он и поднял руку. Монстры вокруг засмеялись и громче затопали по полу.
— На алтарь его! — послышались возгласы.
Краах поднял руку, и зал замолчал. А Ингрит и Кай на постаментах задергались в отчаянной попытке освободиться.
— Нет, — спокойно и громко произнес Краах. — Сегодня день нашей победы!
Одобрительный гул снова пробежал по залу. Дождавшись, когда он стихнет, Краах продолжил.
— Двое из них — Хранитель и девушка — станут свидетелями нашего величия! Потом их ждут десятилетия мук во славу ада! А Эдор ин Ви будет казнен прямо сейчас за попытку противостоять нашей власти! Его смерть на глазах у родителей вселит в них ярость! Их сила возрастет, и наш удар станет еще мощнее!
Новый всплеск одобрительных криков и топота, и Краах поднял обе руки. Двое других тоже устремили руки вверх, и черное с бордовыми проблесками пламя потекло от них к Крааху.
— Ты готов снова изведать силу Трех?! — с издевкой спросил Краах у Эдора.
— Ошибаешься! Сегодня умрете вы! — крикнул Эдор и тоже поднял руку. — У меня есть кое-что для вас!
Аньис замерла, прижатая к груди Ингорио. Душа, и без того разорванная на части, забилась, как птица.
— Что он делает?! — шепнула она Ингорио. Говорить нормально она не могла, тяжелый воздух словно закупоривал легкие.
— Активирует кольцо, — с горечью ответил Ингорио и, чувствуя, что она замерла, ослабил хватку. — Не мешай ему, Аньис, — сказал он. — Это его путь. Он сам его выбрал…
Возможно, критическая ситуация обострила ее магическое видение. И Аньис увидела, а может быть почувствовала… Темные, но сверкающие нити пробегали по телу Эдора, заставляя его дергаться. И впитывались в кольцо. Она увидела, как его жизнь и его сила уходят в черный ободок, обхвативший палец. Все больше и больше, по мере того, как черно-бордовое облако назревало вокруг поднятых рук Крааха.
Он же умрет, пронеслось в голове у Аньис. Должен быть другой выход, подсказало что-то внутри нее. А перед внутренним взором вдруг мелькнули голубые глаза в окружении светлых ресниц…
— Нет, Эдор! Не делай этого! — крикнула она, как змея, резко выскользнула из рук Ингорио и бросилась к Эдору.
В два прыжка Аньис была рядом.
— Не делай этого! — громче — откуда только взялся голос в этом спертом воздухе — крикнула она и схватила его за руку…
Эдор плавно обернулся к ней.
…И все исчезло. Как во сне, Аньис увидела, что он второй рукой он обхватил ее ладонь. Время замерло.
Ее дракон, ее архоа. Теперь янтарные глаза с песочными часами в центре были самыми близкими, самыми нужными ей. Теперь был только он. Ее дракон.
Ее Эдор.
…Все произошло быстро, но для Эдора с Аньис этот миг стал вечностью. Он сделал шаг к ней, заключая в объятья, наклонился и поцеловал соленые от слез губы. Среди адского кошмара, среди сотен красных глаз, устремленных на них.
И в сладком обретении потонуло все. Адская мощь, что вот-вот уничтожит мир, удивленные вопли высших, фигуры архоа на постаментах…
Вот почему ее тоже тянуло к Эдору.
Вот что значит быть Сокровищем.
Не только она Сокровище для него.
Но и он ее, Аньис, Сокровище.
Эдор.
Бесконечная близость. Равенство. Взаимопроникновение. И страстная нежность, полная бережного обладания.
Были только они двое, Сокровища друг друга. Величайшая драгоценность друг друга. Единственное в мире чудо.
И полная тишина вокруг.
* * *
Они не видели и не знали, что в тот момент, как Аньис коснулась его руки, голубое с золотыми нитями сияние — любовь дракона и его Сокровища — устремилось из сердца каждого из них. Окутало, разрослось, превратилось в облако и начало заполнять все вокруг. И сметало все, что стояло на пути: высокие голосящие фигуры, бросившиеся в их сторону, всполохи огня и черные молнии…
Не видели, как оно столкнулось с огненно-черной массой, вылетевшей из рук Крааха, смешалось с ней, и она ударила обратно, в Трех. Краах и Двое других упали на колени, сжимая головы руками, потом скорчились на полу, подергиваясь. И затихли.
Не видели, как Рональд на секунду исчез с постамента, а потом снова появился — без цепей, свободный, рядом с Ингорио.
И как с последней мелкой судорогой Крааха ад пошатнулся. На потолке с грохотом раскрылись огромные трещины, сотни камней полетели вниз, бурными потоками потекла лава.
Ад рушился, грозя погрести под собой всех, кто оставался жив.
* * *
— Потом закончите, — вдруг услышала Аньис знакомый глубокий голос. Немеряная сила оттащила ее от Эдора. Что-то мелькнуло перед глазами, и вот, глупо моргая, она стоит на зеленой траве под голубым небом. И смотрит в улыбающееся лицо своего мужа. Эдор был здесь же, по другую сторону от Рональда. Он разделял их, как скала — два озера.
— Все-таки сломали мне игру, дети! — весело сказал он. — Еще бы на пару секунд позже, и у меня бы получилось!
— Что? — спросил Эдор. Он удивленно моргал, как будто только проснулся. — Если бы вы пришли чуть позже, я бы успел закончить и узнал, кто подсовывал Крааху стратегические решения, — спокойно продолжил Рональд. — Но ваш сюрприз в конце был хорош! Поздравляю, Хранитель Эдор, ты справился! — он обернулся и тепло коснулся плеча архоа.
— Так ты специально там оставался? — послышался голос Ингорио. Аньис оглянулась — рядом на траве сидели Ингрит с Каем и еще трое темноволосых архоа, а Ингорио по очереди касался их, чтобы влить целительной благодари бессмертных.
— Отец! — видимо, Эдор наконец «проснулся» окончательно и кинулся к родителям.
— Да, — ответил Рональд. — И если Эдор и Аньис могли не понимать до конца, но ты-то должен был осознавать, что я в любой момент могу уйти в другой мир.
— Я думал, они как-то заблокировали это, — кажется, Ингорио, по-настоящему смутился. — Такое ведь уже бывало в твоей жизни… Ты рассказывал.
— Но это не под силу маленькому местному аду, — усмехнулся Рональд. — И все же… Спасибо! — улыбнулся он.
И в этот момент окончательно очнулась Аньис. Похоже, она любит двоих мужчин и ей предстоит выбирать. Ведь это обретение в аду — несравненное и непонятное — значит, что в ней есть любовь к Эдору. Но все это позже. Сейчас ей было ясно только одно.
— Так ты в любой момент мог освободиться! — она сделала шаг к Рональду, размахнулась и ударила его по лицу… — Как ты мог! Я так волновалась за тебя!
Краем глаза Аньис заметила, что это вызвало усмешку у Эдора. Что ж, подумалось ей… И прежде, чем Рональд успел ответить, она быстро подошла к Эдору и отвесила пощечину и ему.
— А ты продал в ад моего мужа! Ты ничем не лучше!
Аньис знала, что им даже не очень больно. Они ведь не люди. И знала, что ей за это ничего не будет. И да, все просто рассмеялись. Даже измученные Кай с Ингрит улыбались, глядя на нее.
— Хорошая девочка, — сказала Ингрит Каю. — С характером! К тому же водный дракон, по сути…
В этот момент неодолимая сила подняла Аньис в воздух — Рональд взял ее на руки, и она утонула в любимых черных глазах.
«Люблю. Обоих», — пронеслось в голове.
— Я знаю, — мысленно ответил ей Рональд. — Но выбирать будешь потом. Когда вернемся в наш мир. А пока… я все еще твой муж.
Небо над головой сменилось — стало зеленым, он поменял мир и начал ее целовать. Все было как раньше. Бесконечная сладость и нежная, всепоглощающая любовь. Он снова касался ее души, и душа не хотела ничего другого. Лишь где-то на отдалении маячил образ дракона и несравненного взаимопроникновения, что было им дано. На отдалении, но неотвратимо.
Рональд поставил ее на землю, обхватил ладонями ее лицо и долго смотрел, словно изучая. Из глаз неуправляемо потекли слезы, и он, как раньше, собирал их большим пальцем, ласково касаясь кожи.
— Что ты делаешь? — улыбаясь сквозь слезы, спросила Аньис.
— Запоминаю тебя — на всякий случай, — с легкой горькой улыбкой ответил он. — Я ведь не знаю, кого ты выберешь. Меня. Или своего дракона. Я могу проникнуть в твое сознание. Но вот беда, — он улыбнулся шире, — ты и сама еще этого не знаешь, Сокровище. Пойдем, нужно многое обсудить всем нам.
* * *
Когда они вернулись, глаза Эдора полыхали. Казалось, сейчас он кинется к Аньис, схватит ее за руку и рванет к себе. Но дракон сдержал порыв. А Аньис заметила, что их словно магнитом тянет друг к другу. Неожиданно она оказывалась вдруг рядом с ним и каждой клеточкой тела ощущала его горячий метущийся дух, который, однако, обрел целостность, обретя Сокровище. Мой дракон, думалось ей, глядя на Эдора. И мой Хранитель — глядя на Рональда.
Рональд всегда говорил, что в ее сердце много любви. Так много, что она не представляет сколько. Теперь она понимала это. Ее любви хватает на двоих, и ни одного из них она не может лишить ее полноты, хоть любит по-разному.
Все встало на свои места. В любви всегда две стороны. Одна из них — самоотдача, альтруизм и жертвенность. Способность любить несмотря ни на что, и отпускать любимого, действовать в его интересах вопреки себе. Рональд всегда обладал всей мощью этой грани.
Другая сторона — желание принять то же в ответ, желание приблизиться к любимому и обладать им. И Эдор много лет знал лишь это. Эта грань тоже важна. Недаром ей так хотелось, чтобы Рональд удерживал ее и отдавался целиком. Возможно, высшие сущности наделены лишь альтруистичной стороной любви. Но людям важны обе.
Все просто. Чтобы обрести всю полноту любви, каждому из них нужно было лишь обрести недостающую грань. Рональду — удержать, как сделал он, когда она хотела уйти из-за портрета, обладать ею по-настоящему. А Эдору — понять и отпустить ее.
И как ей выбрать? Расстанется с любым из них — и потеряет половину сердца.
Как странно, думалось Аньис. Страдала, что не единственная для мужа. А теперь она единственная для обоих, но каждый из них — не единственный для нее.
Любит обоих. И оба несовершенны. Где-то они оба игроки, противоречивые и сложные. Но оба способны на самопожертвование ради Вселенной, мира и любимых. И оба прекрасны.
Но все-таки Аньис казалось, что одна из этих любовей должна быть сильнее. Как это узнать? Сейчас она не могла потерять никого из них.
* * *
Разговоров было много. Кай и Ингрит, а также замученные архоа, освобожденные из ада, должны были узнать, что произошло. Да и Рональду с Ингорио и Эдором было что обсудить. То, что, когда дракон и Сокровище обретают друг друга при условии взаимной любви, происходит выброс энергии невиданной силы, оказалось сюрпризом для всех. И уж, конечно, это не знала Аньис. Она лишь спасала жизнь Эдору.
История Кая была простой. Волна пламени накрыла его, и он думал, что умрет. Но всего лишь потерял сознание, а очнулся, когда двое высших волокли его в адскую тюрьму. Немало мучений пришлось ему пережить. Краах и Двое приходили поглумиться над ним, порой пытали — по одиночке или втроем. Но все же самых страшных пыток ему не досталось, его берегли для конечного ритуала, в котором он должен был отдать кровь и силу — и умереть.
С Ингрит было еще проще. Она потеряла сознание, упав на землю. И ад поглотил ее. Очнулась она в тюрьме, где тоже подверглась мучениям, не столь ужасным, впрочем. Ее тоже берегли для ритуала.
А самой страшной пыткой для Кая и Ингрит было знать — ощущать обонянием, что любимый супруг в соседней камере. И слышать крики боли, когда его пытали.
Три архоа, что пробыли в тюрьме много столетий, с трудом могли говорить. Даже целительная магия Ингорио не помогала им в полной мере. По просьбе Рональда бессмертный согласился отвести их к Орлеану, где благодать и магия помогут исцелиться.
Но прежде Ингорио должен был отвести Кая и Ингрит в Архоа, к их народу. Они рвались жечь остатки адских сил, но всем было очевидно, что им требуется отдых и восстановление. Пока Рональд и Эдор вернутся на поле боя и закончат дела с адом.
— Ты стал настоящим Правителем, сын, — сказал Кай Эдору. — Взять на себя весь груз ответственности за мир, принять удар на себя может лишь истинный правитель архоа.
…А Эдор смотрел только на Аньис. В янтарном море плескалась нежность вперемешку с болью. Наверное, тоже запоминал…
Когда Ингорио ушел с Каем и Ингрит, Рональд обнял Эдора и Аньис за плечи, и они вернулись в свой мир.
* * *
Они оказались на палубе корабля, их было здесь много… Все море возле гор Андорре кишело разномастными судами. На большинстве реял карлийский флаг с изображением корабля на волнах. Это карлийский флот пришел на помощь Альбене с их континентальными союзниками. Но были и другие — с черно-белыми флагами пиратов.
— Отличная идея послать твоих пиратов в бой, хорошо, что догадался, — сказал Рональд Эдору.
Они стояли втроем на палубе. Эдор медленно переводил полный боли взгляд с Рональда на Аньис и обратно, как будто что-то взвешивал про себя.
Рональд приветствовал капитана корабля, объяснил ситуацию. Тот сообщил, что силы ада внезапно отступили. Теперь мелкая нечисть сдавалась в плен, и никто не знал, что с ними делать. А высшие сущности ада вдруг ослабели, некоторые из них тоже сдавались в плен и молили о пощаде, просили сохранить им жизнь и дать возможность обитать где-нибудь в Андоррэ.
— В любом случае ад замолчал надолго, — сказал Рональд. — А если когда-нибудь воспрянет — что маловероятно после смерти Трех — архоа будут на страже.
Эдор, молчавший все это время, вдруг сделал шаг к нему.
— Наставник… — с усилием произнес он. — Прости, что продал тебя…
Рональд кивнул и добавил:
— Спасибо, что пришел за мной в ад. Твой отец прав, это поступок Правителя.
— И… — казалось, Эдору тяжело произнести это. Лицо исказила гримаса. Но он уже привык побеждать самого себя. Он рывком снял с пальца черное кольцо. — Вот твое кольцо. Я взял его без твоего ведома. И оно не принесло мне счастья…
Рональд принял кольцо и коснулся его плеча:
— Кто знает, — усмехнулся он. — А кольцо мне еще пригодится.
И оба замолчали. Черные и янтарные глаза смотрели друг на друга, и воздух между ними становился то густым, то легким и ясным. Наконец Эдор отвел взгляд и обернулся к Аньис. Ему снова было сложно говорить.
— Я люблю тебя, Аньис. Больше, чем Сокровище. Знаю, что в твоем сердце есть место и для меня… Достаточно, чтобы спасти мне жизнь. Мы оба это знаем. Но ты любишь своего мужа. Я должен уйти. И я… я буду всегда ждать тебя, — по смуглой щеке прокатилась слеза.
«Надо же, а я думала, драконы не могут плакать», — пронеслось в голове у Аньис. А сердце зашлось светлой болью. В этот момент ей хотелось кинуться ему на шею, прижаться, остаться с ним… Но рядом был Рональд, которому она принадлежала всегда. Который был ее жизнью. Ее миром. И она не может выбирать.
— Может быть, когда-нибудь тебе надоест твой старый занудный муж, и ты придешь ко мне! — с наигранным весельем сказал Эдор и потер глаз. — Я ухожу, меня ждет мой флагман. И мои люди, ведь я заставил их сменить пиратскую долю на долю солдат в войне за мир. Встретимся на берегу, наставник. Ты прав, у нас еще много работы.
Он развернулся, отошел к носу корабля. Встал, раскинул руки, и черный вихрь закружил над палубой. Вихрь поднялся выше, и спустя мгновение огромный черный дракон расправил крылья и устремился к одному из соседних кораблей.
Аньис с восхищением и тоской смотрела ему вслед. «А я ведь никогда не видела его драконом… Такой большой, но изящный, красивый, хищный, мощный… Он бесподобен». В глубине души ей хотелось подняться с ним — в драконий полет, разрезающий воздух, разрывающий облака. Вдвоем, на закат…
Дракон спикировал вниз, вновь обратился черным вихрем и приземлился на палубе пиратского корабля.
Рональд внимательно смотрел на нее. От него не укрылась слеза, пробежавшая теперь уже по ее щеке. Не укрылся и растерянный взгляд…
— Иди к нему. Я прикажу спустить шлюпку и отвезти тебя, — вдруг отрывисто сказал он, взял ее за плечи и развернул к себе. — Иди. Ты любишь его, и он тебе подходит. Я не зря говорил, что отпущу тебя, когда понадобится. Этот миг настал. Иди, Аньис. И, пожалуйста… родите много маленьких водных дракончиков… Когда-нибудь я зайду посмотреть на них, — Рональд улыбнулся ей, словно утешал ребенка.
— Рональд… Но я люблю тебя… — прошептала Аньис. Сердце разорвалось от светлой боли и неземной благодарности.
— Я знаю, — он прижал ее к груди, а Аньис порывисто обняла его. И закрыла глаза, запоминая. — Но так бывает, Аньис, — мягко продолжил он. — Ты любишь меня и любишь его… Но с ним у тебя больше будущего. Вы подходите друг другу. Да и он заслужил свое Сокровище. Ваша любовь — любовь дракона и обретенного Сокровища — даже разрушила ад и убила Трех…
Аньис подняла лицо, кивнула. Она не сдерживала слезы, а Рональд нежно целовал ее так, как целуют на прощание. Оторвавшись на мгновение, он приказал спустить шлюпку и сам мягко направил Аньис к ней.
Оглядываясь, словно во сне, Аньис пошла к борту. Одна часть ее души в любом случае будет потеряна сегодня, с кем бы она ни осталась… И похоже, это будет большая ее часть.
— Подожди! — Рональд вдруг кинулся за ней и взял за руку. — Надень его, — улыбнулся он и вложил ей в руку черное кольцо. Кольцо драконов.
— Но это ведь твое кольцо, оно тебе необходимо… — удивилась она. Даже это он отдает ей. Душа рвалась в сомнении.
— Отдашь потом! — рассмеялся Рональд. — Надень! Будешь, если что, приказывать своему взбалмошному мужу!
Аньис улыбнулась сквозь слезы и надела кольцо на безымянный палец правой руки.
И все изменилось. Мир вдруг наполнился яркими красками, а слезы высохли, оставив на щеках две соленые дорожки. Солнце засияло ярче, а сердце заполнила неведомая ей прежде широкая радость сильного и смелого бытия. Каждая клеточка ее тела вибрировала, она ощущала, как кольцо неумолимо меняет ее, пробуждает, заставляет обрести саму себя.
Она точно знала что делать.
Аньис решительно подошла к носу корабля, обернулась на Рональда и благодарно улыбнулась. Его последний подарок… Бесценный. Он подарил ей саму себя.
Аньис со смехом подняла руку, ощущая, как все в ней приходит в движение. И вот уже коричневый с золотыми всполохами вихрь закрутился на носу корабля. Она устремилась вверх… И одним рывком — изнутри, из центра ее души — золотисто-коричневый водный дракон расправил крылья.
И взвился вверх.
Она смеялась внутри. Безошибочное чутье ее крови, спавшее всю жизнь, знало, как это — лететь. Как взмахивать крыльями, как ловить потоки воздуха. Она поднималась все выше и выше под облака. Смеясь, наслаждаясь тем, о чем, оказывается, мечтала всегда — полетом.
И тут еще один вихрь закрутился недалеко, на соседнем корабле. И черный дракон с победным воем устремился в небо. Он догнал золотистого и летел крыло к крылу, ловя ее мысленный смех, ее неудержимую радость.
— Добро пожаловать в мой мир, архоа Аньис! — услышала она. — Добро пожаловать, любимая!