ГЛАВА 30

Когда Ингрит ушла, Аньис охватила тревога. Видимо, дела на войне идут не в пользу архоа и альбенийцев, раз оба главных дракона должны вступить в бой. И теперь она волновалась за весь мир. Что будет, если архоа потерпят поражение? Ад будет захватывать страну за страной, пока не покорит мир. Возможно, оставит немного рабов, но большая часть людей будет просто уничтожена. Перед глазами вставали картины горящей столицы Альбене, портовых городов Карлии, лесов и полей. И бешеная боль разрывала душу при мысли о родных и друзьях, рискующих погибнуть в этой войне.

А что будет с ней, если оба дракона погибнут? И Эдор, и его мать? Отпустят ее оставшиеся архоа или так и не нарушат приказ правителя. В последнем случае ее ожидает долгая смерть от голода, и она так и не поможет Рональду… Он останется в огненных застенках ада. Аньис вздрагивала при этой мысли. Да и себя было жалко… Умирать не хотелось.

Теперь она переживала и за Эдора, и даже за его мать. Если сравнивать с адом, Эдор был всего лишь вздорным мальчишкой, не сумевшим справиться с чувствами. Более того, она почти начала верить в его любовь… И какой бы собственнической, какой бы драконьей эта любовь не была, но сердце принимало ее и даже сжималось от благодарности. Она единственная для Эдора, как бы глупо и жестоко он себя ни вел. И каким бы жестоким мальчишкой он ни был.

Ей вспоминалось, как он бежал от нее в подземелье тогда, в первый раз, когда она слишком приблизилась к нему. Как боролся с собой, корчился у стены, отшвыривал ее магией, чтобы спасти ей жизнь. Как стонал, будто под пыткой, но не хотел ее убивать. И ей становилось жаль его. Она начала понимать.

Теперь она молилась, чтобы Эдор был жив. Хотела, чтобы он пришел. Это будет значить, что очередная битва выиграна архоа, и мир все еще не под властью ада. И, в конце концов, ей было просто плохо, одиноко и тревожно одной…

Но шли часы, ни Эдор, ни Ингрит не возвращались. Становилось уже не просто тревожно, становилось страшно. Неужели самое ужасное произошло? Архоа терпят поражение, и весь мир висит на волоске…

Когда Аньис уже металась из угла в угол, наконец пришел Эдор. В тот момент ей захотелось броситься ему на шею, как девушке, дождавшейся своего воина-победителя. Аньис сдержалась, зная, к чему это приведет.

— Аньис, — начал он. В лице не было вожделения. Оно было новым, другим. Решимость и боль. И, наверное… еще нечто большее. Какой-то внутренний свет, что дается лишь одним чувством. — Мы победили, с большим трудом… Но… — он замялся. — Моя мать погибла.

К собственному удивлению, у Аньис сперло дыхание. Она лишь два раза видела эту женщину, но в груди взорвалась и разлетелась болью пустота. Вот так. Война. Еще несколько часов назад черноволосая женщина с твердыми чертами и жестким голосом разговаривала с ней, они кололи друг друга словами… А теперь ее нет. Почему-то всплыли в памяти ее слова о том, что в жилах Аньис сильна кровь водного дракона, и слова Эдора, что она тоже в чем-то архоа…

— Эдор, мне очень жаль… — только и нашла сказать она.

— Она была хорошей архоа, — сказал Эдор, подняв руку останавливающим жестом, и на безымянном пальце отсвет выхватил черное гладкое кольцо. — Но я пришел не за состраданием. И не чтобы сказать тебе об этом. Я отпускаю тебя, Аньис… — последнее ему явно было выговорить сложно. Он поднял руку ко лбу, словно стирал наваждение или утирал пот. И Аньис заметила, что капли пота действительно блестели у него на коже, как у того, кто сильно волнуется. Или у того, кто сражался с собой и вдруг победил. Его плечи расслабленно опустились.

— Что? — казалось, весь мир закачался вокруг нее.

— Я отпускаю тебя, Аньис, — тверже произнес он. — Я люблю тебя и не могу оставить здесь. Не могу больше причинять тебе боль. Мне самому больно от этого. И я должен позаботиться о тебе… Сейчас я вызову одного из архоа, и он отнесет тебя в Карлию. Война нескоро дойдет туда. И вроде бы тебе всегда нравилась эта страна… Прощай… — по резкому смуглому лицу двумя тонкими струйками потекли слезы. Но спина его не согнулась.

Аньис сделала два шага к нему. И почему-то тоже заплакала…

— Эдор… Спасибо… Но мне не нужно в Карлию… Я…

— Подожди, я договорю, — сглатывая слезы, произнес он и снова поднял руку. Казалось, жесткий стержень застыл внутри Эдора. Только слезы выдавали его чувства. — Ад убил мою мать. И убьет всех нас, если я не сделаю того, что должен. И поэтому я хочу заранее обезопасить тебя. Я иду в ад, Аньис. Я должен освободить твоего мужа и убить Троих. Иначе победы не будет.

Слезы кончились. Осталась только решимость.

Полминуты Аньис молчала, утирая глаза рукавом. Потом сделала еще пару шагов к нему — теперь их разделяло не более пяти футов.

— Я иду с тобой, Эдор. Там мой муж, — твердо сказала она. И вдруг рассмеялась. — И не пытайся отправить меня в Карлию! Я тоже архоа, и я не отступлю! — и она инстинктивно шагнула еще ближе к нему. Эдор сделал шаг назад:

— Не подходи ближе, прошу, — сказал он. — Не мучай меня!

— Отойди от нее! — раздался вдруг твердый, но переливчатый голос. Аньис резко обернулась и увидела Ингорио. Бессмертный стоял, направив на Эдора извитой лук со стрелой, пылающей голубым светом. — Мне приходилось сражаться с драконами! Аньис, отойди, он больше не причинит тебе зла!

Думать было некогда. Откуда он взялся, как выяснил, где искать ее… В конечном счете, Орлеан хорошо знал историю Аньис и Рональда, мог догадаться и рассказать. Аньис бросилась к Ингорио и успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Ингорио, сейчас он не желает зла. Он защищает мир от адских сил. И хочет отпустить меня. Он хочет идти в ад, чтобы спасти Рональда и убить Трех…

— Он лжет! — сказал Ингорио и сильнее натянул тетиву. — Посмотри, на его руке кольцо моего отца, это он его предал. Вероятно, с помощью кольца он подделал сообщение, ввел в заблуждение меня и Орлеана. И я не верю, что он хочет отпустить Сокровище!

Глаза Эдора, стоявшего напротив, полыхнули.

— Хочешь схватки, бессмертный? — жестко спросил он. — Я не отправлял тебе сообщения. Я дам свободу Аньис и пойду в ад. Но если перед этим нужно убить тебя, это меня не остановит!

— Я сам помогу отцу! — резко ответил Ингорио. — Нельзя доверять дракону!

Казалось, воздух стал густым от злости между ними. «Они же сейчас действительно схватятся», — в панике подумала Аньис, отпустила плечо Ингорио и встала между ними.

— Я верю тебе, — она посмотрела на Эдора. — И я благодарна, что ты пришел помочь. — Обернулась к Ингорио. — Но если вы убьете друг друга, ты оставишь мир без своей защиты, Эдор. А ты, Ингорио, не поможешь ни отцу, ни мне. Что могло бы убедить тебя, Ингорио, в его искренности?

И вдруг Эдор расхохотался.

— Аньис, ты как вода! Просачиваешься везде и смываешь ненужное… — Он сложил руки на груди и серьезно посмотрел на Ингорио. — Ты не можешь проникнуть в мой разум, кольцо защищает от этого. Но я сам откроюсь тебе…

Ингорио удивленно взглянул на него и опустил лук — так, чтобы в любой момент поднять его снова:

— Что ж, я жду, — ответил он. И оба замерли напротив друг друга, а Аньис отошла немного в сторону, чтобы не мешать.

Это продолжалось долго. Иногда лицо Эдора вдруг прорезала гримаса, видимо, Ингорио бродил по закоулкам его разума твердыми шагами, не смягчая. А иногда брови Ингорио вдруг приподнимались в удивлении, или, напротив, лицо становилось серьезным и мрачным.

— Нелегко тебе пришлось, мальчик, — вдруг сказал бессмертный и отвел взгляд. — Аньис, ты права, он не лжет. Но потом, когда мы с ним вернемся из ада, он ответит за то, что продал моего отца. Потому что я иду с тобой, дракон, — усмехнулся он, бросив взгляд на Эдора. — Мы с отцом идем разными путями, но все же он мой отец.

— Мне не нужна твоя помощь, — резко ответил Эдор.

— Да? — Ингорио удивленно поднял брови, очень похоже на то, как это иногда делал Рональд. — Не нужна помощь Хранителя, способного ходить по мирам и наделенного теми же свойствам, что и ты? Кроме, пожалуй, вашего оборотничества… Я не питаю к тебе симпатии, дракон. Но сейчас нам лучше объединиться.

— Да? — передразнил его Эдор. — А может быть, это ты привел Аньис обратно. Может быть, это ты играешь против отца… Если хочешь идти со мной, сам открой мне разум. Или я взломаю его при помощи кольца.

Ингорио задумчиво посмотрел на него.

— Что ж, мальчик, это предусмотрительно, — сказал он спустя несколько секунд размышления. — Смотри…

Они снова стояли друг напротив друга, теперь Эдор пронзал бессмертного своим горящим взглядом, и его лицо время от времени искажалось удивлением. А потом он вдруг расслабился.

— Он чист, Аньис, — сказал Эдор, повернувшись к ней. — Странный народ эти бессмертные… Но одно могу сказать точно — он не играет ни за ад, ни против отца. И искренне хочет помочь. Я пойду с тобой, бессмертный. Только отправлю Аньис в безопасное место…

— Аньис отправится обратно к энериа, дракон, — спокойно ответил Ингорио. Но Аньис заметила на его лице облегчение, что Эдор больше не копается в его голове.

— Ты хочешь снова забрать ее в другой мир? Оставить там беззащитной?! — взъярился Эдор.

— Вообще-то это самое безопасное место… — ответил бессмертный. — Пока нет отца, за его жену отвечаю я.

Аньис снова встала между ними.

— Вы еще не поняли? Я иду с вами, — сказала она твердо. — В аду мой муж. Да и маг с кровью водного дракона, явно не помешает.

— Аньис, это исключено, — твердо сказал Ингорио. — Как я буду смотреть в лицо отцу, если ты погибнешь. Да и сам я не могу этого позволить…

— Я не могу рисковать тобой, — сказал Эдор.

— Твой отец всегда давал мне выбор, — добавила Аньис. — А отвести меня к энериа ты можешь только силой. Как и ты, Эдор — отправить в Карлию.

Она вкладывала в голос столько твердости и решительности, сколько могла. Но сердце громко билось. Они никогда на это не согласятся… Запрут ее в безопасном месте, заставят сходить с ума от волнения. Но она должна! Она просто не может бездействовать, пока Рональд в аду, а всем ее близким и ее родному миру грозит смертельная опасность.

— Как я вернусь обратно, если ты, Ингорио… погибнешь? Если погибнете вы все? Я, смертная, проживу жизнь среди энериа как любимая зверюшка? — продолжила она, глядя на Ингорио. Она должна как-то их убедить! Должна! Сердце подсказывало, что без нее поражение неминуемо. Хоть что может девушка с небольшой долей крови архоа и начальными магическими навыками? Она повернулась к Эдору. — Если вы погибнете, рано или поздно ад дойдет до Карлии или другого места, где ты меня укроешь. И что тогда? Ведь ты не сможешь защитить меня тогда. Сдается мне, что самое безопасное место — рядом с вами.

Когда она закончила, в воздухе повисла тишина. Оба мужчины внимательно смотрели на нее. Эдор — пронзительно, горячо, словно впитывая ее, Ингорио — спокойно и задумчиво.

И вдруг Эдор рассмеялся:

— Знаешь, Аньис, что самое смешное?! Пожалуй, только для тебя ад относительно безопасен! Ни одна адская тварь не сможет причинить тебе вред. Это прописано в договоре, который подписал Краах от лица всего ада. Я должен был обезопасить тебя…

— Он говорит правду, — вдруг сказала Ингорио.

— Спасибо, Эдор… — тихо произнесла Аньис. От этой новости сердце сжалось благодарностью на грани боли. Каким бы драконом он ни был, он берег ее. И теперь… теперь Эдор шел в ад, рискуя всем… — Но это еще одна причина быть с вами. Я не могу отступить.

Ингорио с сомнением смотрел на нее.

А Эдор снова рассмеялся:

— Ты действительно архоа, Аньис! Я не могу остановить тебя, я тебя понимаю. Я не могу снова насиловать твою волю и не буду убивать неизвестностью. И этот бессмертный не совершит насилия над тобой!

Взгляд Ингорио стал необыкновенно задумчивым. Он опустил глаза, казалось, мысли раздирают его изнутри.

— Дети… — наконец сказал он с усмешкой. — Похоже, пока отца рядом нет, придется мне вас пасти… В этом нет логики… Но мое чутье Хранителя подсказывает, что я совершу страшную ошибку, если не позволю тебе пойти туда, Аньис. Это странно, но словно сама судьба говорит со мной, словно мы на развилке, и все решается именно сейчас. Давно такого не было… Можешь отправиться с нами, Аньис. И если нужно, я погибну, защищая тебя.

Неужели получилось, подумалось Аньис. Она не могла поверить своим ушам. Казалось, кто-то помог ей свыше, по-другому просто не может быть.

— Как мы проникнем в ад, ты знаешь, дракон? — спокойно спросил Ингорио. — Я не могу пройти сам и отвести вас по мирам. Слишком велик риск выйти прямо в огненные озера. Никто ведь не делал карты ада. А с огнем и крошащимися скалами не поможет ни договор о безопасности Аньис, ни способности Хранителей…

— Есть одна лазейка, — усмехнулся Эдор в ответ. — Я покажу вам, — и у Аньис в голове возникла картинка небольшой пещеры в черной скале. Пещера приблизилась, внутри оказался небольшой лаз, уводящий под горы.

— Этот вход вдалеке от главных владений ада, — улыбнулся Эдор. — Придется отправиться еще дальше на запад. Но думаю, ты найдешь, дорогу, Хранитель. Я ведь не могу отнести Аньис туда, не могу прикоснуться ни в какой ипостаси… — он горько усмехнулся.

— Откуда ты узнал о нем? — изумилась Аньис. — По легендам в аду нет черных ходов, лишь трещины, горящие алым пламенем…

— Можно сказать, сама Судьба притащила меня туда! — со смехом ответил он. — В самом буквальном смысле… А вот кто отправил тебе сообщение, бессмертный…

— Это самое важное, — сказал Ингорио. — Но мы узнаем это не сейчас. Собирайтесь, дети. Чутье подсказывает мне, что времени осталось мало.

— Да, наверное, мне стоит переодеться! — вдруг сообразила Аньис и кинулась к шкафу с одеждой. Там было много брючных костюмов в драконьем стиле. Вот этот, черный с золотом, как у Эдора, пожалуй, подойдет. Нужно только не смущаться обтянутых бедер, Эдор ведь наверняка будет на них смотреть, подумалось ей… Она отошла за ширму возле ванны и принялась спешно переодеваться. Стянула платье….

Словно издалека донесся голос Эдора:

— …Не исключаю, что отправила тоже она… — видимо, они с Ингорио продолжили обсуждать, кто отправил сообщение.

Где-то в груди кольнуло. Что это за «она»? Еще несколько часов назад Аньис была его единственным Сокровищем и смыслом жизни.

— Кто она? — бросила она Эдору, натягивая за ширмой брюки.

— Всесильная судьба, — послышался его веселый голос. — Я серьезно, Аньис. Я так и не нашел другого Сокровища, только ты.

Аньис улыбнулась про себя. Ей было приятно…

И на душе вдруг стало спокойно. Они пройдут тропами ада, спасут Рональда и весь мир. Или погибнут в попытке спасти. Все просто. На кону слишком многое, чтобы переживать за свою жизнь.

* * *

Ингорио долго петлял по мирам. Найти путь к маленькой пещере, показанной Эдором, было нелегко. Казалось, ад специально располагался так, чтобы к нему было не пройти способом, доступным Хранителям. Несколько раз они останавливались, Ингорио задумчиво прислушивался к ощущениям и просил Аньис не отвлекать его.

А ей казалось, что они провели в дороге уже несколько часов, хотя, наверное, это было не так. Она даже устала. Вначале она боялась, что сейчас Ингорио отступит и отведет ее к энериа. Справиться с ним, тем более в других мирах, она бы не смогла. Но Хранитель был честен.

Вдруг он стал менять миры очень быстро. Они делали пару шагов по выжженной пустыне, потом по морскому берегу, один раз вышли в центре площади со строениями округлой формы и сделали буквально один шаг. У Аньис рябило в глазах от обилия ландшафтов, от разного цвета неба, он странных растений, что она видела… Наконец они оказались посреди черных скал, уступами уходивших к морю. В стене небольшой горы зиял вход в пещеру. А рядом с ним сидел на валуне Эдор.

— Долго вы, архоа летают быстрее, — поддел он бессмертного. — Жаль, Аньис, что я не мог сам отнести тебя.

Ингорио бросил на него быстрый осуждающий взгляд.

— Сейчас не до сожалений. Веди, дракон, если знаешь куда…

Вслед за Эдором они зашли в пещеру, справа среди черных уступов прятался небольшой лаз.

— Аньис посередине, — сказал Эдор. — Если что, я приму удар на себя. Нам на северо-запад. Тюрьма — единственная область, где не ощущается ни магии, ни ментальных сигналов.

Ингорио кивнул, видимо, тоже изучал ад ментально, и периодически его лицо передергивалось — мысленное знакомство с этой бездной не было приятным. А вот Эдор был куда тверже, ничто в его лице не менялось сейчас. Только редкие взгляды на Аньис выдавали боль. Сама Аньис почти ничего не чувствовала. Лишь неприятный черный посыл, который исходил из-под земли, ощущался как страшная злоба и пропитывал все вокруг.

— Я чую здесь много всего, но основные адские силы сейчас в бою… Мы должны пройти незамеченными, прикрою ментально с помощью кольца, насколько смогу, — продолжил дракон. — Аньис в середине. Видимо, придется идти друг за другом, вряд ли тайный ход похож на центральный тракт, — усмехнулся он.

— Никто не может тронуть меня, — заметила Аньис. — Следует поставить меня первой…

Эдор вздрогнул.

— Даже не думай об этом!

— Пошли уже, — со вздохом сказал Ингорио и шагнул к проходу. Но Эдор быстро метнулся перед ним и зашел первым.

— Он прав, иди посередине, за ним, — сказал Ингорио и мягко направил ее к входу. В голосе снова звучало сомнение. Наверное, жалел, что взял ее с собой.

Конечно, лезть в дыру не хотелось. Липкий страх стал сочиться сквозь решимость, заползал внутрь, заставляя холодный пот выступить на спине. Аньис выдохнула, наклонилась, как и Эдор перед ней — проход был очень низким — сделала два шага и оказалась в темноте.

— Ты умеешь «включать» магическое зрение? — спросил Эдор.

— Да, — Аньис удивилась, что сама не подумала об этом. Создав внутри себя немного магии, она провела рукой по глазам, заставляя их обрести зрение в темноте. Теперь она увидела Эдора в пяти шагах впереди. Рядом с ней стоял Ингорио.

— Аньис, держи расстояние, — горько сказал Эдор. — Тебе все так же нельзя ко мне подходить…

* * *

Они шли и шли… Иногда останавливались, чтобы Аньис могла передохнуть. Сами Эдор и Ингорио казались неутомимыми, они и не были людьми. Бесконечные черные коридоры с кривым полом и стенами из острых скал сменялись пещерами, в которых бурлили огненные озера. От озер исходил жар, да и чем дальше в сердце ада они шли, тем горячее становился воздух.

Эдор и Ингорио неведомым образом находили дорогу, когда коридоры разветвлялись. Говорили, что ощущают, где та самая зона, что свободна от магии и ментальности, то есть тюрьма. Именно туда они шли, чтобы освободить Рональда, а потом… Потом собирались попробовать уничтожить душу ада — самих Трех. Правда, Ингорио настаивал на том, чтобы отвести Аньис с другой мир, что эта операция для нее слишком опасна. Впрочем, все надеялись, что к тому моменту ее муж уже будет рядом… Кто знает, что запланирует Рональд, обретя свободу.

Несколько раз в пещерах они встречали кучки мелкой нечисти. Вероятно, все высшие сущности были на поле боя, а охраняли ад лишь небольшие отряды кровососущих тварей с дырками вместо носа и уродливыми серыми мордами. С ними они легко разделывались магией, издалека атакуя серебристыми стрелами. Даже Аньис приняла участие.

Проверить, насколько ад не может причинить ей вред, так и не довелось. Мужчины заботились, чтобы ни одна адская тварь не приблизилась к ним.

— Интересно, чуют ли они наше присутствие? — спросила Аньис. Она облегченно присела на край камня, у них был отдых.

— Судя по всему, нет, — ответил Ингорио. — Я не ощущаю чужого внимания к нам. Выпей, — он достал из небольшой сумки на плече флягу и протянул ей. Аньис сделала пару глотков и положила на камень, чтобы Эдор мог взять. Хотелось выпить все залпом, только теперь она поняла, как сильно мучает жажда. Что сухой и горячий воздух сушит горло. Но она слишком устала, чтобы осознавать это.

— Пожалуй, нам нужно отдохнуть дольше, — сказал Эдор, глядя на нее. — Аньис едва переставляет ноги.

— Нет, нам надо спешить, — тихо сказала она, подумала и выплеснула на себя «кубок силы». Это был прием, когда магическая энергия превращалась в обычную физическую.

— Подожди, я добавлю, — улыбнулся Ингорио, взял ее за руку, и она ощутила, как серебристое сияние передается из его ладони. «Целительная сила бессмертных…» — вспомнилось ей.

Энергии действительно прибавилось, можно было идти дальше. Эдор встал, протянул ей руку, чтобы помочь ей подняться. И тут же отдернул ее. Он понимал, что она случайно может принять помощь. И тогда… тогда повторится кошмар. К ней протянулась рука Ингорио.

— Пойдем, жена моего отца, — улыбнулся он.

* * *

Пока они отдыхали, Эдор со светлой болью смотрел на Аньис. На самом деле они договорились с Ингорио, что, как только станет слишком жестко, тот отведет ее в другой мир, а потом найдет дорогу обратно в этот мир, но в безопасное место. И сейчас он не мог на нее насмотреться.

То, что он чувствовал теперь, видя ее усталость, измождение, ее волнение и боль, было другим, чем раньше. Вожделение отошло на второй план. Душа сжималась и расправлялась от сочувствия и умиления. Слабая снаружи и сильная внутри. Отважная, искренняя, добрая… Его Сокровище — во всех смыслах.

…Если бы он только мог, он нес бы ее на руках! Она опустила бы голову ему на плечо и спокойно спала. А он берег бы ее, как величайшее в мире чудо. Вот какая ты, оказывается, любовь, думалось Эдору. Все это время, что он пытался «добыть» Аньис, он думал, что любит ее. И лишь то, что она не отвечает взаимностью, мешает им обрести друг друга.

Но сейчас Эдор понимал, что это было еще не то… Он любил ее дважды.

Первый раз — когда-то давно. Он вспомнил, как впервые увидел ее в замочную скважину, и сердце зашлось острой жалостью от ее слез. Как впервые ощутил сочувствие к человеческому существу, и оно помогло не сломать дверь, не обрести Сокровище сразу. Не убить ее. Тогда он впервые ощутил любовью. А потом…

Потом любовь тоже была — внутри, прорываясь иногда наружу. Но вожделение, драконья жажда обладания застилали ее липкой и плотной пеленой.

Во второй раз он любил ее сейчас. После того как держал взаперти, после того как часами говорил ей о себе, пытаясь до нее достучаться. После того как отпустил ее — позволил любви стать сильнее обладания. Эдор был уверен, что, даже не будь сейчас запрета и кольца у него на пальце, он смог бы сдержаться. По-прежнему хотел ее — теперь с какой-то певучей страстной нежностью — по-другому, но знал, что смог бы устоять. Но он был бессилен снять запрет. Да и рисковать ее жизнью не мог. Лучше мучиться самому, чем угрожать ей… Пусть она принадлежит Рональду и любит только его. Но пусть ей будет хорошо.

И теперь… он не мог насмотреться. Чтобы она была рядом в последние часы его жизни — было одной из причин, почему Эдор согласился взять Аньис с собой. Он действительно понимал ее, действительно не хотел заставлять мучиться неизвестностью в далекой стране или ином мире. Но был и этот мотив. Возможно, эгоистичный, может, это был последний аккорд эгоизма в нем. Но был.

Потому что сам Эдор шел умирать. На самом деле Судьба была не так уж к нему благосклонна. Он действительно знал, что делать. И это почти с полной гарантией отнимет его жизнь. Девчушка с голубыми глазами всего лишь дала ему шанс исправить ошибки и победить врага. Но сам он вряд ли выживет в этом походе.

У кольца драконов было много свойств. И одно из них в том, что дракон может отдать ему свою силу, свою магию, свою мощь, свою жизнь… И, приняв ее, смешав со странной магией самого кольца, можно сделать выброс энергии невообразимой силы.

Только вот дракон, отдавший себя, вряд ли выживет, ведь если отдавать себя — то без остатка.

Именно это и собирался сделать Эдор, чтобы убить Трех. Он не был наивен и самонадеян. Будучи главарем пиратов и правителем архоа, он научился оценивать здраво. Он понимал, что даже с кольцом на пальце, с магией, усиленной им, не может победить Трех, способных собрать в себе всю мощь ада. Он просто шел, чтобы сделать рывок — и умереть.

…А ведь Аньис даже не увидит его смерти. Скорее всего, Ингорио придется увести ее раньше, до развязки. А может, это и хорошо. Эдор видел, что она чуть-чуть привязалась к нему. Так меньше расстроится. Будет снова счастлива с мужем и постепенно забудет дракона, причинившего ей столько боли. Но было немного жаль, что ее не будет рядом в его последние секунды.

Об этих планах знал только Ингорио, допущенный ненадолго в его разум. И это была одна из причин, почему он согласился принять помощь Хранителя. С ним появлялась небольшая надежда выжить… Целительные силы бессмертных. Кто знает, вдруг, поможет в последний момент. Впрочем, Эдор слабо на это надеялся. Главное, чтоб Ингорио защитил Аньис, когда понадобится.

Было больно до слез. И светло, как утром на рассвете. Лишь бы только получилось. Он мысленно обратился к Голубоглазой. И ему даже показалось, что услышал ее переливчатый смех, в котором, однако, звучала и насмешка. У нее есть любимчики, но она слишком любит шутить даже над ними…

* * *

— Тюрьма там, — теперь Эдор говорил шепотом, потому что они были в сердце ада. Долгий многочасовой путь по черным коридорам измучил всех. А Аньис даже шаталась. Ингорио все чаще останавливался, чтобы дать ей воды и подпитать целительной силой бессмертных. Они с Эдором переглядывались и кивали друг другу — мол, только освободить Рональда, а дальше ей здесь не место. Иногда разговаривали мысленно, обсуждая детали. — Осталось совсем немного. И там не может не быть охраны. Меня только смущает…

— Меня тоже, — кивнул Ингорио. — Никто так и не дал нам серьезный отпор.

За все время они встретили лишь несколько шаек кровососущих, пару мелких монстров с клыкастыми пастями, в ужасе убежавших от них, и лишь один раз столкнулись с двумя высшими. С ними схватка тоже была недолгой. Те не ожидали увидеть чужаков, и вышедшие из-за угла Эдор с Ингорио атаковали их внезапно. Ингорио стремительно задвинул Аньис себе за спину, и полетели серебристые молнии. Конечно, высшие ответили, но их запоздавшее пламя не успело поразить пришельцев, и вскоре два огромных крылатых тела — одно багровое, как у Крааха, другое зеленое — мелко подергивались на полу. Эдор с Ингорио сбросили их в огненное озеро и пошли дальше.

— Я ощущаю, что силы ада, не пошедшие в бой, где-то на юге, думаю, ты тоже, — сказал Ингорио.

Аньис прислушалась к чувствам. Да, самый злой, изнуряющий своей агрессией посыл исходил оттуда. Казалось, весь ад собрался в одном месте.

— Они что-то задумали, — сказал Эдор резко. — Нужно спешить, очень спешить…

С драконом во главе они свернули направо, и вдруг воздух прорезал вой, от которого у Аньис заложило уши. На самом подходе к коридорам адской тюрьмы им открылся большой зал с пышущей пламенем трещиной посередине. Тонкие струи лавы сочились со стен и втекали в нее. А на другой стороне зала, недалеко от единственного прохода бесновались три пса.

Вернее, эти твари лишь отдаленно напоминали псов. Серые, в два человеческих роста в холке, с боками, усыпанными жесткими шипами. Приплюснутая морда с огромной пастью напоминала скорее морду ящера. Полные адской злобы круглые глаза горели яростью.

— Усыпить! — резко сказал Эдор, и все трое, включая Аньис — размышлять было некогда — сотворили усыпляющие сети, направили их в сторону псов, и они тонкими покрывалами опустились на бегущих к ним тварей.

Псы, как по команде, остановились, громко зафыркали, разбрасывая вокруг зловонные желтые слюни, затрясли головами. Но покрывала растаяли, а сами псы снова сорвались с места в сторону пришельцев.

— Похоже, магия на них не действует, — сказал Ингорио, задвигая Аньис за спину. И поднял лук.

— Я сменю ипостась и убью их, уходите! — крикнул Эдор и стал словно распадаться на черную пыль и закручиваться смерчем.

— Нет, стойте, не так! — крикнула Аньис. У нее внутри тикали часы — нужно спешить… Тревога становилась все больше.

Слишком долго. Ингорио уведет ее, Эдор будет сражаться. Не так. Прежде чем Ингорио успел схватить ее, она бросилась вперед и встала перед Эдором. Раскрыла руки в стороны. — Встаньте за мной! — крикнула она спутникам.

Три огромных пса неслись к ним… Аньис зажмурилась. Ей было безумно страшно. Кто знает, сработает ли «договор». Раздался крик Эдора:

— Аньис, нет!

— Отойди назад! — закричал Ингорио.

Рык тварей оглушил ее. Голова закружилась уже не от страха, а от зловония из их огромных пастей. «Вот и все! — подумала Аньис. — Какая глупая смерть! Они были правы, что не хотели брать меня… И Рональду не помогла, и мир не спасла, и сама погибла…» Но, наверное, смерть, нужно встречать глаза в глаза. Аньис отважилась разлепить веки.

Три огромных твари стояли в десяти футах от нее, тяжело дышали, рвались вперед, но словно не могли пересечь невидимую черту. «Работает!» — мелькнула радостная догадка.

— Работает, пошли, — сказала она спутникам за спиной. — Вот так… я прикрываю, а вы вдоль стены… Это быстрее, чем сражаться с безмозглыми тварями.

— Я сам убью тебя! — сказал Эдор зло, но послушно подошел к стене. — А если бы не сработало? — краем взгляда Аньис заметила, что он вздрогнул от собственных слов.

— Один раз ты уже пытался это сделать. Тебе не понравилось, — поддела его Аньис. На самом деле ее била нервная дрожь.

Ингорио взял ее за руку, и они пошли так, чтобы он все время был немного за спиной. — Рискованно, слишком рискованно. Но зато мы теперь точно знаем, что тебе безопасно в аду. А убьет ее… мой отец, — усмехнулся бессмертный Эдору, — когда увидит в компании с тобой!

— Не думаю, — ответила Аньис со смешком, чтобы скрыть волнение, — Рональд все понимает…

Зал казался бесконечным. Они так и шли вдоль стены, Аньис ближе всех к псам. А те, внимательно глядя на них, двигались параллельным курсом. Один неосторожный шаг, например, Ингорио или Эдор вздумают пересечь черту, словно выстроенную присутствием Аньис, или отойдут от нее в сторону — и псы кинутся на них. На это они, вероятно, и рассчитывали.

Но до прохода они добрались благополучно. Аньс зашла последней, чтобы сдержать псов.

— Тюрьма за этим проходом, — сказал Ингорио. — Потерпи. Скоро мы будем с ним.

Сердце Аньис забилось громче от приятного волнения. Неужели получилось? Неужели еще немного, и она увидит его? Измученного, беззащитного, усталого, но родного, любимого… Она сама подставит ему плечо, сама исцелит его раны… Рональд!

Аньис ускорила шаг, и вскоре они с Ингорио стояли в длинном широком коридоре, куда несколькими секундами раньше вошел Эдор.

Воздух здесь был пропитан невероятной болью, мучениями, страданиями, что пережили узники в тюрьме. И злобой мучителей. Их мерзким и мелким злорадством, наслаждением от чужой боли. Аньис пошатнулась, вдохнув этот запах. Мучения и злоба, что царили здесь, ударили в нее, как настоящая магическая атака.

Но сейчас здесь никого не было. Массивные каменные двери камер был распахнуты настежь. В каждой из них виднелась огненная трещина и обрывки толстых цепей на стене. А в углу — пыточные приспособления, одни валялись на полу, другие крепились к стене. И здесь же… обрывки волос, вырванные зубы, следы крови…

— Здесь пусто! Его здесь нет… — прошептала Аньис в ужасе. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Ингорио подхватил ее под локоть, но она вырвалась, перегнулась через порог одной из камер, и ее вытошнило — скупо, мучительно, она ведь давно ничего не ела.

— О Господи! — Послышался голос Эдора, когда она смогла распрямиться и вернуться к Ингорио.

Эдор сжимал руками голову, ноздри его раздувались.

— О Господи! — повторил он, обессиленно сполз спиной по стене, сел на корточки. Закрыл лицо руками. — Мы опоздали! Их увели… Твой муж, Аньис… — он отнял руки от лица и с отчаянием посмотрел на нее. — И мои родители. Они были здесь… Томились! Они живы! И еще несколько тех, кто когда-то был архоа… теперь лишь тени драконов… Все они были здесь, я ощущаю запах… Мои родители живы, но я опоздал на несколько минут! О Господи! Моя мать, мой отец! У нас был шанс спасти и их…! А теперь все потеряно! — Эдор снова лицо руками и сидел так несколько секунд.