13 глава

Домой возвращаюсь выжатая, словно лимон. Раздеваюсь прямо на ходу, сбрасываю на пол туфли, сумку, пиджак, стягиваю через голову футболку и тоже бросаю её на пол. Добираюсь до спальни уже в одном только нижнем белье, падаю на кровать и лежу, глазея в потолок, наверное, целую вечность.

За окном стремительно темнеет. Я чувствую голод, но подниматься с постели не хочется совершенно.

Осторожно накрываю ладонью живот и думаю о том, что мне нельзя быть такой безответственной.

Соберись тряпка – как сказала бы сейчас Вика.

Заставляю себя встать, накинуть на плечи легкий шелковый халат и отправиться на кухню, чтобы соорудить полезный ужин – куриную грудку и рис с овощами на пару. Когда все готово, усаживаюсь за стол и с аппетитом начинаю поглощать еду. Стараясь не думать о том, как ненавижу есть в одиночестве.

Но едва моя тарелка пустеет наполовину, как раздается звонок в дверь.

Я непроизвольно застываю, не донеся вилку с очередной порцией риса до рта. Настороженно прислушиваюсь. С тех пор, как я переехала в эту квартиру, еще ни единая душа ко мне не приходила. Из моих знакомых вообще никто не знает этого адреса. Кроме Егора, конечно. Но после всего, что произошло, бывший жених вряд ли позволил бы себе заявиться ко мне вот так, на ночь глядя, да еще и без предварительного звонка по телефону.

А трель дверного звонка тем временем повторяется, и мне все же приходится вернуть вилку в тарелку, чтобы с неохотой отправиться в прихожую.

Заглядываю в глазок и с удивлением обнаруживаю, что это действительно Егор. Что ему от меня понадобилось? И почему сначала не позвонил?

В груди начинает неприятно саднить. Наверное, он тоже все понял. Да и кто бы поверил в чушь про «сон приснился» при наличии своего двойника?

Только зачем приперся? Обсудить? Прощения за брата попросить? Можно подумать, мне нужны его извинения…

Однако не открыть дверь Егору я все равно не могу. Совесть не позволит. В конце концов, это ведь он оплатил аренду этой квартиры. Да и узнать, что ему понадобилось, все же любопытно.

Проворачиваю замок, распахиваю дверь и очень быстро понимаю, что снова совершила фатальную ошибку. Ко мне заявился не Егор.

Пара ярко-голубых глаз сканирует меня исподлобья. Этот взгляд невозможно перепутать ни с чем. Он принадлежит Глебу.

Грудь и лицо обжигает стремительно прилившая к ним кровь, первый порыв – захлопнуть дверь обратно. Что я и делаю, но мне не позволяют. Так и не достигнув косяка, дверь натыкается на препятствие снаружи и пружинит обратно.

– Уходи, я тебя не приглашала…

Но Глебу, конечно, плевать на мои слова. Он силой проталкивает дверь и нагло перешагивает порог моей квартиры.

– Нам надо поговорить, – произносит глухо.

С ненавистью думаю о Егоре – как он мог дать своему чертовому братцу мой адрес! Одновременно с этим замечаю фингал и свежую ссадину на скуле Глеба. Так вот в чем дело. Выходит, братья уже успели обсудить инцидент. С моей стороны было глупо предполагать, что Егор лично в такой ситуации приедет извиняться за брата. Конечно же, он отправил ко мне его самого.

Я вся закипаю изнутри. Ненавижу их обоих так, что хочется убивать. Моя правая рука сама собой летит вверх и со всей силы опускается на щеку старшего брата.

Раздается громкий шлепок.

Его лицо почти не двигается с места от удара, зато моя ладонь ноет и горит, но мне плевать. Знаю, что сейчас Глеб придет в ярость от такой моей выходки, но и этот факт не беспокоит меня в эту секунду.

Однако Глеб лишь ненадолго прикрывает глаза, а после вновь спокойно смотрит на меня.

– Заслужил, – поясняет он в ответ на мой ошалелый взгляд. – Можешь еще ударить, если хочется.

Соблазн велик, но ладонь адски болит после первого раза, и на второй я так и не решаюсь.

– Какого черта тебе от меня надо? – вместо этого выпаливаю зло.

– Егор сказал, что ты беременна.

Я с изумлением смотрю на Глеба, качаю головой. Ну конечно. Зачем еще он мог сюда прийти! Я точно непроходимая тупица, раз решила, что извиняться!

– Я ошиблась, – произношу звенящим голосом. – Тест был бракованный. Сегодня ездила в больницу, и выяснилось, что никакой беременности нет. Так что можешь быть спокоен.

– А не врешь? – с сомнением интересуется он.

– Не вру. А теперь уходи отсюда.

– Не поверю, пока не буду знать наверняка.

Я саркастически усмехаюсь и выгибаю бровь:

– И каким образом я должна тебя убедить?

– Поедем сейчас в аптеку, купим НЕ бракованный тест, и ты сделаешь его при мне, – невозмутимо заявляет он.

– Что? – округляю глаза. – Ты хоть представляешь себе, как происходит эта процедура? Я ни за что не буду делать этого при тебе!

– Значит, поедем в больницу.

– А зачем мне это надо, скажи? Что-то там тебе доказывать? Ты мне кто? Брат бывшего жениха? Ты мне никто, понял! Я знать тебя не хочу и доказывать тебе ничего не собираюсь!

Глаза старшего Орлова опасно сужаются, челюсть плотно сжимается. Он делает резкий шаг на меня, и я невольно шарахаюсь назад. Но Глеб, конечно, успевает меня поймать. Хватает грубо за плечо, пригвождает к стене и смотрит так, что я уже начинаю жалеть о сказанном.

– Да мне плевать, что ты там хочешь или не хочешь, – цедит он ледяным тоном, пристально глядя в глаза. – Ты будешь внимательно слушать меня. И делать все, что я говорю.

По спине от сказанного бежит холодок. От плеч и вниз до самой поясницы.

Мне и раньше приходилось видеть Глеба в гневе. Но таким я вижу его впервые. И впервые мне становится по-настоящему страшно от его слов.

Глеб продолжает прижимать меня спиной к стене и давит своим беспощадным, прожигающим до костей взглядом. А я испуганно смотрю на него в ответ, не представляя, как себя повести.

– Поняла меня? – грозно интересуется он, так и не дождавшись от меня никакой реакции на свои слова.

Я бы предпочла вообще промолчать, но тогда это будет означать согласие. Злюсь на себя за свою трусость. Ничего он мне не сделает.

Усилием воли разлепляю пересохшие губы и с тихим вызовом бормочу:

– А больше тебе ничего не надо?

– Надо, – нагло заявляет он.

Я уже собираюсь громко расхохотаться и насмешливо попросить его огласить весь список требований, но не успеваю. Мужская ладонь ложится на мой подбородок, прочно фиксирует его, и в следующую секунду я чувствую, как губы обжигает горячий, непреклонный поцелуй.

Обеими руками упираюсь в каменную грудь, но Глеб не обращает на это никакого внимания. Он как танк, сметает все на своем пути.

Мой рот в его плену. И это оказывается для меня слишком.

Телом стремительно овладевает слабость, ноги становятся ватными, подкашиваются. И мои руки уже не упираются в мужскую грудь. Они отчаянно цепляются пальцами за ткань обтягивающей её футболки. По коже бегут мириады мурашек, грудь и низ живота заполняются жгучим теплом.

Я начинаю медленно сползать по стене вниз, но Глеб подхватывает. И не останавливается на этом. Теперь его руки гуляют по моим изгибам, лаская их, посылая острые, мучительно-приятные импульсы по нервным окончаниям. Я не выдерживаю, впиваюсь пальцами в его предплечья, яростно целую любимые губы в ответ.

Жадно втягиваю носом воздух. Его запах. Который теперь только его. Никаких ассоциаций с Егором я больше не испытываю. Как, впрочем, и страха.

Как я могла опасаться Глеба еще минуту назад? Очевидно же, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Все, что может – это зажать, облапать и целовать до умопомрачения. Но это все в его исполнении безумно нравится и мне самой. Нравится – даже не самое подходящее слово, чтобы описать эмоции, которые я испытываю. Поцелуи старшего брата сводят меня с ума. Заставляют терять рассудок. Чувствовать ни с чем несравнимый… кайф. Да, именно кайф! К чему кривить душой? Зачем обманывать себя? Так было всегда. И два года назад, и сейчас. И так будет дальше.

Глеб сводит меня с ума. Это неопровержимый факт. Я как безумная, ловлю его поцелуи, жадно скольжу руками по его телу, забираюсь пальцами под футболку, с нездоровым наслаждением исследуя твердый рельеф пресса. Другой рукой глажу заднюю поверхность шеи и голову, запускаю пальцы в короткие волосы на затылке, пытаюсь сжать их так же, как он сжимает мои.

Я не в силах им надышаться. Кажется, мне нравится в нем всё… Не только то, что происходит между нами. Но и сам он. Его взрывной характер. Импульсивные поступки. Излишняя порой суровость… Обожаю его тяжелый взгляд, проникающий под кожу, и даже грубую манеру общения люблю! Я без ума от него. От всего, что в нем есть.

И когда я успела так увязнуть? Не знаю, не помню… Но кажется, будто так было всегда.

Мой невесомый шелковый халат куда-то незаметно исчез, и вот я уже стою перед Глебом в одном только нижнем белье. Его собственнические прикосновения и поцелуи жалят мою обнаженную кожу и вместе с тем дарят неземные ощущения.

Лямки бюстгальтера скользят вниз по моим плечам, и те места, где они только что были, тут же обжигает множество мелких колючих поцелуев.

В голове все плывет. Я плавлюсь в его руках и уже плохо понимаю, что происходит.

– Где спальня? – хрипло спрашивает Глеб, подхватывая меня на руки под ягодицы.

И я не задумываясь, указываю нужное направление рукой.

Теперь на кровати, где еще совсем недавно я так долго лежала одна, мы вдвоем.

Глеб встает на колени, продавливая постель по обе стороны от моих ног, выпрямляется во весь рост и стягивает через голову свою футболку. Позволяя мне полюбоваться его совершенным торсом. Всего мгновение, потому что уже в следующее Глеб вновь накрывает меня своим телом. Обхватывает рукой за шею и очень долго терзает глубоким поцелуем рот, так, что начинает темнеть в глазах.

Вздрагиваю, когда его пальцы неожиданно забираются под нижнее белье. Выгибаюсь от удовольствия, шумно втягиваю ртом воздух и медленно, с тихим стоном выпускаю обратно.

– Ты. Чертова. Ведьма, – отрывисто произносит он тихим басом, поймав мой плывущий взгляд и пристально всматриваясь в него.

Я не успеваю ничего ему ответить и даже осознать смысл сказанных слов – Глеб тут же просовывает ладонь под мой затылок, сжимает волосы у корней и снова яростно целует в губы.

Он доводит меня до экстаза несколько раз. Лишь после этого избавляется от остатков своей одежды, и мы становимся единым целым.

Мне так хорошо с ним. До помутнения рассудка, до дрожи в коленях, до маленьких ручейков пота по коже.

Со мной никогда не происходило ничего подобного. И мне хочется думать, что и с ним тоже. Что мы сейчас вдвоем в раю, и делим это блаженство поровну.

Кажется, что лучше уже просто не бывает, но скоро Глеб убеждает меня в обратном. В очередной раз доводит до пика наслаждения. И вскоре я чувствую, как накрывает и его самого. Толчки становятся очень мощными и быстрыми, мужские пальцы безжалостно впиваются в мои волосы и бедро, а потом он замирает с шумным выдохом… и еще через несколько мгновений скатывается с меня на спину.

Мы оба тяжело дышим. Я поджимаю пальцы ног, пропуская сквозь себя приятную истому – отголоски пережитого удовольствия. Перекатываюсь на бок и смотрю на профиль своего потрясающего любовника.

Его лицо кажется мне расслабленным, взгляд расфокусирован и устремлен в потолок.

Проходит минута, другая. Третья. Наше дыхание становится ровным. Но мы продолжаем неподвижно лежать, не произнося ни звука.

Глеб по-прежнему смотрит в потолок, будто потерял ко мне всякий интерес.

Безумие, что творилось между нами совсем недавно, теперь начинает казаться чем-то неправильным. Я не могу объяснить себе причину, но мне становится страшно. Очень страшно, до металлического привкуса во рту – вдруг он сейчас скажет или сделает что-то такое, что сломает меня навсегда?

Навязчивые мысли о том, как Глеб поступил со мной три недели назад, начинают упорно лезть в голову, поднимая на посмешище все пережитые только что эмоции. Он даже не извинился. Пришел без приглашения, нагрубил, а я поплыла после первого же поцелуя и гостеприимно раздвинула ноги.

Мне хочется срочно одеться. Уйти. Нет, чтобы он ушел. Но начать разговор первой, выдавить из себя хотя бы слово – выше моих сил.

Подтягиваю ноги к груди и начинаю тихонько шарить руками по постели в поисках своего нижнего белья. Оно должно быть где-то здесь…

Внезапно меня перехватывают поперек талии и собственническим движением притягивают к себе под руку. Обнимают, прижимают тесно к горячему боку.

Помня нашу предыдущую ночь, я сначала решаю, что это второй раунд, и уже готовлюсь воспротивиться. Но нет. Это просто объятия. Которые через минуту становятся еще теснее. Глеб переворачивается на бок, меня разворачивает к себе спиной и прижимает изо всех сил к своей груди. Зарывается носом в мои волосы на затылке, шумно вдыхает их запах.

Это уже не похоже на страсть и не имеет никакого отношения к сексу. Но все мое тело вновь покрывается мурашками. В груди становится горячо и невыносимо щемит.

Хочется сказать ему что-то или спросить, но в горле стоит ком, и я не могу разлепить губы. Глеб тоже молчит. Просто обнимает очень крепко и прижимается губами к моим волосам.

Я вспоминаю ту нашу ночь. Когда он сказал, что любит меня, притворяясь Егором. И в голову приходит безумная мысль… Сначала она кажется мне почти бредом. Потому что поверить в такое нереально сложно. Но интуиция внутри меня буквально вопит о том, что так оно и есть! И я начинаю верить ей.

Наверное, я сошла с ума, но возможно… В ту ночь… Глеб не притворялся. Говорил правду. От себя.

– В ту ночь… В какой момент ты понял, что я не узнала тебя?

Глеб молчит. Я жадно разглядываю его задумчивый профиль в полумраке комнаты. За окном ночь и живописный вид на огромный бледный диск луны в черном небе.

Его пальцы нежно скользят вдоль моего позвоночника, едва касаясь кожи. Эта незамысловатая ласка вызывает внутри меня целый калейдоскоп эмоций. Мне хочется замурчать довольной кошкой и потереться носом об сильное мужское плечо. Но вместо этого я перекатываюсь на бок и еще внимательнее смотрю на Глеба, подперев кулаком щеку. Всем своим видом показывая, что намереваюсь услышать ответ на свой вопрос.

– Слишком поздно понял, – наконец негромко произносит он.

– Я ведь тогда называла тебя Егором.

– Да. После того, как все уже случилось.

– Но почему сразу не признался, что это ты, как только все стало очевидно? – спрашиваю с сожалением, но без упрека.

Глеб поворачивает голову ко мне, и на его губах возникает невеселая усмешка.

– После того, как ты выдала что-то вроде «Егор, я так безумно сильно тебя люблю»? Язык не повернулся.

Я придвигаюсь ближе и утыкаюсь лбом в его плечо. Глеб тут же притягивает меня в свои объятия.

Конечно, тогда он не имел права входить в нашу с Егором спальню. Тем более не имел права касаться меня. Но если представить на миг, что он чувствовал в тот момент… становится почти физически больно.

– И что же нам теперь делать… – шепчу, сильнее прижимаясь к его груди щекой.

– Не переживай, – заверяет он, касаясь губами уха. – Теперь все будет хорошо.

Отрываюсь от его груди и пристально смотрю в глаза:

– Что Егор тебе сказал? – осторожно касаюсь пальцами синяка на скуле. – Это он сделал?

Глеб мягко, но настойчиво убирает мою руку от своего лица.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, Настя. Ты ведь обманула меня сегодня насчет беременности, правда?

Я с готовностью киваю несколько раз, продолжая безотрывно смотреть ему в глаза.

– Значит, ты и правда беременна от меня? – уточняет он.

– Да. Правда.

Неожиданно губы Глеба растягиваются в широкой ухмылке. Он явно доволен услышанным. Но его реакция мне кажется странной. По-другому я себе представляла радость от новости о будущем отцовстве.

– И… что ты думаешь об этом? – интересуюсь с неловкой полуулыбкой.

– Думаю, что это лучший подарок судьбы за всю мою жизнь, – заявляет он, продолжая ухмыляться.

Улыбка на моих губах становится шире, но я все еще испытываю очень странные чувства.

– Так сильно хотел детей?

С минуту Глеб задумчиво смотрит на меня, проводит рукой по щеке, касаясь пальцами губ.

– Нет. Я хотел тебя.

Сердце больно дергается в груди от его слов. Улыбка на моих губах слегка дрожит. Выходит, ребенок для него не так уж и важен. Но это существенный повод быть рядом со мной, даже если я этого не захочу.

– То есть ты считаешь, что теперь я от тебя никуда не денусь? – пытаюсь придать голосу шутливый тон, чтобы дать себе время на осмысление. Правильные ли выводы я сделала?

– Ну да, – невозмутимо соглашается Глеб.

– Не хочу тебя огорчать, но ребенок еще не дает тебе никаких прав на мать.

– Ошибаешься. Еще как дает.

– Нет, не дает, – упрямо кручу я головой.

Глеб опрокидывает меня на спину, ловит за запястья и прижимает их к постели над моей головой. Наклоняется низко к моему лицу.

– Ты можешь думать как угодно. Я останусь при своем мнении.

– Кажется, я попала по полной программе, – произношу с широкой улыбкой на губах и с гулко бьющимся сердцем в груди. Выходит, я все правильно поняла.

– О да, – заверяет он, наклоняется еще ниже и захватывает мои губы жадным поцелуем. Будто пытаясь показать этим – насколько сильно я попала.

Меня переполняют эмоции. Они бурлят внутри, бьют ключом, заставляя дышать чаще. Мне хочется сказать Глебу, что я тоже люблю его. Что Егор в прошлом, и я очень хочу быть теперь именно с ним. Только с ним. И вовсе не из-за ребенка.

Но вместо этого только смотрю в его внимательные глаза, пытаясь транслировать свои мысли взглядом.

Неправильно говорить такое сейчас. Мне кажется, Глеб не поверит. Еще меньше месяца назад я клялась ему, что безумно люблю его брата.

Слишком мало времени прошло. Слишком странно сложились обстоятельства, объединившие нас. Поэтому мне ничего не остается, кроме как признаться Глебу в своих чувствах на языке тела. И если я что-то понимаю в этом самом языке – мое признание не остается безответным. Глеб отвечает мне взаимностью.