Глава 6

– Тебе нужно на работу. С детьми побудет проверенная няня – хорошая женщина, работает на моего брата. Я договорился, она присмотрит за Ваней и Варей, пока мы не подберём садик. И опять звучит как-то по-семейному. Неправильно. Или наоборот? – А дети брата? – У него пока только сын, с ним его мама справляется. Она сейчас на каникулах, и ей помощь не особо нужна. Поэтому Ольга Викторовна с удовольствием согласилась нам помочь. Это «нам» снова отзывается в самом сердце, склоняет к тому, что надо рассказать Демьяну правду. – Дядя Демьян, смотри. Варя придвигается ещё ближе, садится вплотную к нему. А Ваня, глядя на сестру, ревниво сопит. Ещё причина раскрыться: дети тянутся к нему. Мужчина берёт протянутый листок и с интересом рассматривает. – Это мы, мама и папа. У всех должен быть папа, да? – Да. – отвечает дочери, но при этом сверлит взглядом меня, от которого меня бросает в жар, и я чувствую себя преступницей. С облегчением выдыхаю, когда он переключается на Ваню: – а что у тебя? Покажешь? Сын начинает весь светиться от счастья и протягивает свой рисунок. Варя тут же суёт любопытный носик. – Ты неправильно нарисовал. Хочет отобрать лист, но Демьян не отдаёт. – А мне нравится. Красиво. Дочь насупленно дышит, но обиды хватает ненадолго. – Мальчишки, что с них взять. – звучит как приговор, и я, не удержавшись, хмыкаю. Демьян тоже не сдерживает улыбку. Красивую. Вот же зараза. – Мне то покажете, что нарисовали? Дети торопливо отбирают свои художества и наперегонки показывают мне. У Вари изображена семья. Кривоватая. Сложно различить, где её брат, а где предполагаемый папа, но всё равно мило. У Вани же большая машинка. Теперь ясно, что не устроило дочь: машины она любит не меньше брата. Куклы её никогда не интересовали. И если Ваня отдаёт предпочтения большим машинам, как на рисунке (хотя больше на автобус похоже, чем на проходимый паркетник), то Варя – за спортивные экземпляры. – Красиво. Вы у меня молодцы. – Мам, а раз нам в садик больше не надо, пойдём в парк кататься? – Вы по-прежнему наказаны. – А завтра мы ещё будем наказаны? – невинно интересуется дочь и не забывает ресничками хлопать. – Будете. Образ принцессы моментально испаряется. Складывает руки на груди, нижнюю губу выпячивает, всем своим видом показывая своё отношение к несправедливости этого мира в целом, и моего решения в частности. – Лучше бы на скамейке посидели. В кафе мы долго не засиживаемся. Демьян отвозит нас домой, предварительно скидывает контакты няни и предупреждает, что завтра утром она будет у меня. Как мать, меня подкупает такое внимание к детям. Я прекрасно справляюсь с ними сама, ну ладно, иногда ситуации выходят из-под контроля, но это никак не связано с тем, что я мать-одиночка. Просто мои Чертятки бывают слишком активными. Только я не могу отрицать, что им хочется иметь отца. Они стали реже задавать вопрос: где папа. Но вот такие рисунки или завистливые нотки в голосе, когда разговор заходит о чужих отцах – нет-нет да промелькнут. Я никогда не пыталась специально найти им отца. Глупая затея: не каждый мужчина примет чужих детей. А здесь их родной папа, который вроде даже переживает за них. И мне ведь не обязательно строить отношения с Демьяном. Просто нужно позволить общаться с детьми. Но прежде чем рассказать правду, нужно собрать побольше информации о нём. К счастью, у меня есть кладезь офисных сплетен и не только. – Можешь приехать? – сразу спрашиваю Аньку, когда она отвечает на звонок. – Одна или с красненьким? Задумываюсь на минуту – после такого дня бокальчик красненького точно лишним не будет. Поэтому даю подруге добро. По её приезду малышня окружает её, забирает себе всё внимание. Утаскивают в детскую и не выпускают, пока не укладываю их спать. – Рассказывай, что случилось. – Мне нужна информация. Всё, что ты знаешь о Демьяне Борисовиче. Подруга разочарованно стонет в голос. Делает большой глоток и с возмущением смотрит на меня. – Только не говори, что ты тоже пала под его обаянием. Мотаю головой и ныряю в прорубь, отрезая себе путь к отступлению: – Помнишь, я тебе рассказывала про мерзавца – отца чертят? – не дожидаясь ответа, продолжаю: – так вот, это и есть Демьян Борисович. Подруга какое-то время сидит, парализованная новостью. Я её не трогаю, даю возможность спокойно переварить информацию. – Очуметь. Наконец, приходит в себя. Делает ещё один глоток, разом допивая ароматный напиток. – Это же как так встрять нужно было. Пожимаю плечами. – Я думала, там какой-нибудь простой мужик, а не птица такого уровня. Это засада, Дань. Теперь моя очередь делать большой глоток напитка. От охватившего волнения не замечаю пряного вкуса. – Что ты имеешь виду? Ты же всегда его называла «лапочкой». – Он лапочка, но ты не забывай о его возможностях: деньги и огромные связи – жуткая смесь. В начале лета ходили слухи: Лев – старший брат Демьяна – отобрал у родной матери ребёнка и вышвырнул из дома, а на её место привёл удобную замену. – Бред какой-то. – Бред или нет, но простому смертному с ними не тягаться. – Предлагаешь не рассказывать? – Не знаю, Данька, чисто теоретически, если его не злить, то можно с ним договориться. И у Чертят будет всё и больше. – Они и так ни в чём не нуждаются. – Но с ним у них будут лучшая школа, универ, и не только этой страны. Когда звала подругу в гости, надеялась, она развеет остатки моих сомнений. Но нет. Теперь у меня их стало ещё больше. И появились страхи. После ухода Аньки я долго сижу в интернете, ищу информацию о братьях Макаровых. Особенно уделяю внимание истории с ребёнком Льва. Со стороны всё выглядит как бред жёлтой прессы, но не бывает дыма без огня. Сплю урывками. Во сне и наяву постоянно мелькает картинки прошедшего дня. Мне казалось, Демьян искренне переживал за малышей. И если отбросить мои эмоции, то не такой уж он и плохой человек. Кобель, конечно, но к отцовству это не относится. Анька права: с ним можно договориться. Обещание не приставать он, как никак сдержал. Няня появляется своевременно – не слишком рано, но и остаётся время, чтобы с ней познакомится. Женщина средних лет, приятная в общении, без излишнего высокомерия. На утреннее баловство чертят, меня не отчитывает, а лишь с улыбкой отмечает, что всё-таки это дети, и у них сейчас возраст такой. Ваня и Варя восприняли няню спокойно. Точнее порадовались, что в садик не надо идти, а можно остаться дома. – Вы, если что, сразу звоните, – прошу в сотый раз. – Не переживайте так, и не с такими справлялась. Закусываю губы, сдерживаясь, чтобы не сказать или спросить ещё что-то, и всё-таки заставляю себя выйти из дома. Правда, по пути на работу Ольге Викторовне звоню три раза, потом ещё один – из офиса. Успокоившись, что квартира пока целая, а дети живы, решаюсь на разговор с Демьяном. Предварительно варю чёрный кофе, как он любит, в загашнике нахожу хорошие конфеты. Делаю несколько глубоких вдохов, хотя, как известно, перед смертью не надышишься, и стучусь к нему в кабинет. – Демьян, нам надо поговорить. – Согласен. Присядь. Босс выглядит слишком серьёзным, скорее даже напряжённым, чем немало пугает меня. Ноги неохотно несут к столу Демьяна. Стараюсь абстрагироваться от предстоящего разговора: расставляю перед ним кофе, конфеты, корреспонденцию, как всегда, разобранную по важности. Смотрю на босса и жду каких-нибудь комментариев, всё-таки впервые подала нужный напиток. Но кроме пристального взгляда, ничего не получаю. Что-то не так. Нутром чувствую – не понравиться мне наш разговор. – Даника, предлагаю конструктивно поговорить, если ты не против, я начну. Киваю, соглашаясь на оба предложения. Если я ему собираюсь рассказать о детях, то неплохо было бы научиться приходить к компромиссам, а не воевать. Босс сразу переходит к делу, а я, чем дольше нахожусь в этом кабинете, тем больше жалею о своём порыве. – Мне нравится, как ты работаешь, но я так же не могу отрицать, что нас тянет друг к другу, и вчерашний день – прямое тому доказательство. Какой неожиданный поворот. Интересно, что же вчера такого произошло, а я и не заметила? – Поэтому я готов отказаться от своих принципов и предлагаю тебе стать моей любовницей. – Ух ты, сколько чести! И главное, не могу понять, чем я заслужила. – Даника! Мы вроде как договорились. Хочешь работать – работай на здоровья, не думаю, что нам это помешает. Либо можешь уволиться. Проводить больше времени с детьми. Я вас всем обеспечу. Решу проблему с жильём, садиком. – Звучит-то как, прям ожившая сказка! А я за все эти блага всего лишь должна быть готовенькой? От таких предложений, наверное, никто не отказывается? Демьян самодовольно улыбается, чем несказанно бесит. – И без таких предложений мне редко отказывают. – Хочешь к квартире, ещё машину тебе подарю? – Да я, оказывается, дорого стою! Но знаешь, пожалуй, всё-таки откажусь. – Предполагал такой ответ. Тогда завтра жду всю сумму за разбитую скульптуру. – Ну да, подкуп не удался, самое время перейти к шантажу. Это так по-мужски, Демьян Борисович. Прям как соблазнить невинную девушку, а потом выставить ночью с парой купюр на такси, не забыв проехаться по моральным качествам. Мужчина хмурится, но очень скоро взгляд проясняется. И смотрит на меня теперь совсем по другому. Вот же чёрт! Только сейчас понимаю, что поддавшись эмоциям, сболтнула лишнего. И под этим синим взглядом снова чувствую себя, той самой восемнадцатилетней девочкой, которую вышвырнули за порог. Игра в гляделки не длится долго. Не выдерживаю, срываюсь с места и убегаю из кабинета. Сначала Демьяна, а потом и своего. Мне кажется, я слышу своё имя. Но это только кажется, разве он может мне что-то сказать? Если только указать на дверь, сообщив, что таким падшим как я не место в его компании. Я и не собираюсь задерживаться. Завтра через Аню передам заявление на увольнение, а сейчас домой. К моим Чертятам. Моему лекарству. Глядя на них душевные раны затягиваются – я перестаю жалеть о той единственной ночи, не съедаю себя заживо, что поддалась тогда соблазну. Лишь на улице понимаю, что в кабинете оставила сумочку с ключами и документами. Хорошо хотя бы телефон с собой, и в приложении такси привязана банковская карта. Машину предусмотрительно заказываю к соседнему адресу, когда подхожу. Жёлтое спасение уже ожидает меня. Полчаса по незагруженной дороге – и я дома. – Спасибо, что побыли с ними. – Даника, я заварю чаю, а вы можете пока спокойно сходить в ванную. По глазам вижу, что хочется побыть немного одной. Проницательность женщины оказывается последней каплей в моём напускном спокойствии. Сил хватает лишь на едва заметный кивок, а потом я скрываюсь за дверью, включив кран с водой, даю волю эмоциям. О новом садике для малышни и где найти деньги до завтра, я подумаю позже. Сейчас мне так необходима передышка. Не знаю, сколько провожу времени в ванной, но выхожу, лишь когда окончательно прихожу в себя. На кухне никого, зато слышны голоса из детской. Вот только вместо мягкого, наполненного материнской теплотой голоса Ольги Викторовны, до меня долетают до боли знакомые бархатные нотки мужского голоса.