Глава 13. Марьяна

Боже…

Меня с ног до головы обдает жаром, происхождение которого я бы вряд ли смогла объяснить, если бы меня спросили. Просто горю вся изнутри примерно как если бы внутри меня прямо сейчас разверзался натуральный вулкан.

Никогда такого не чувствовала.

Нет, я конечно же целовалась. И не раз вообще-то. Но это…

Горячий язык настойчиво проникает в мой рот, и из моего горла вырывается совершенно бесстыдный стон. Но мне сейчас почему-то совсем плевать. Сильные руки стискивают мое ноющее от напряжения тело, сильнее вжимая меня в горячий мужской торс. Огромная пятерня зарывается мне в волосы, не позволяя отодвинуться.

Но… я и не хочу.

Не то, чтобы я настолько потеряла голову от неожиданности, чтобы не сообразить кто меня сейчас целует.

Не то, чтобы я решила, что это Владик наконец вернулся и вот так горячо меня встретил.

Не то, чтобы я забылась настолько, чтобы приняла все происходящее за сон.

Вовсе нет.

Я прекрасно понимаю КТО меня сейчас целует.

В том и проблема, что при условии, что я все слишком здраво осознаю… я не хочу, чтобы он останавливался.

Или… я наверно и вовсе должна бы сейчас сама остановить его. Ведь он очевидно пьян, а у меня даже подобных оправданий нет. Но я просто… не могу.

Наоборот. Мои пальцы нерешительно касаются широченной мужской шеи и скользят вниз, по каменной груди, покрытой порослью волосков.

Алексей Михалыч сдавленно рычит мне в рот, слегка прикусывая мою губу, и я от неожиданности невольно оцарапываю его кожу острыми ногтями.

— Ах ты ж… — он вдруг напирает и грубо прижимает меня к стене, прямо рядом с лестницей, — я ведь совсем иначе тебя представлял, малышка… — он принимается целовать мою шею.

А я и слова вымолвить не могу. Да и не стоит сейчас лишних звуков издавать. Только жадно ловлю губами воздух будто от шока.

Он представлял меня? Меня?

Ты бредишь, Марьяна. Очнись.

Варианта два: либо мне все это просто снится, либо… он просто в темноте принял меня за свою шлюху.

Ну конечно. Конечно!

Он ведь очевидно не трезвый, а это могло еще сильнее притупить его ощущения. Так что сто процентов, так и есть.

Ну не стал бы он никогда в жизни меня целовать. Я ведь девушка его сына. Да и младше его почти в два раза. И вообще он в мою сторону без осуждения не смотрит даже.

Теперь страшно представить, как он вообще на меня смотреть будет, когда поймет, что я позволила ему вот так целовать себя. Зная, что это он — не оттолкнула. Ответила, разомлела.

Кошмар!

Эта мысль довольно резко отрезвляет.

Упираюсь руками в горячую мужскую грудь, изо всех сил отталкивая его от себя.

В конце концов, если потом он поймет, что это была я, а не его моделька, скажу, что спросонок не поняла, что происходит.

Но надеюсь, что говорить об этом неловком моменте нам просто не придется. Вся надежда на то, что он пьян и возможно не вспомнит даже о нашем… столкновении.

Понимаю, что Алексей Михалыч совсем не поддается моим рукам, и продолжает целовать мою кожу, уже стягивая с моего плеча кофточку, вместе со своей же рубашкой, которую я у него украла.

Еще немного и он доберется до груди, тогда я окончательно от стыда сгорю. И вот теперь я начинаю не на шутку паниковать. Меня аж потряхивает от страха, что он зайдет слишком далеко.

Стучу кулаками по мощным мужским плечам, но голос подавать боюсь. Он ведь если сейчас поймет, что это я — разорвет попросту.

Алексей Михалыч наконец-то нехотя отпускает меня:

— Тише-тише, я не обижу, котенок, — хрипит, утыкаясь в мой лоб своим.

Да уж, не обидит. Слышала я как его девица за стенкой надрывалась, будто ее режут.

Страшно представить, что он, принимая меня за нее, может в любой момент сорваться и повторить со мной все то, что делал с ней, прямо здесь, на лестнице.

— Я отпущу тебя… только не бойся, — он выдыхает слова в мой рот, вызывая у меня головокружение от привкуса алкоголя. — Но если… если передумаешь, я буду ждать тебя в своей спальне.

Дышу рвано. Дрожу.

Спокойно, Марьяна. Это не тебе предложение. Это для модельки. Ее он будет ждать. А тебе в спальне отца парня — не место!

Он отшатывается, открывая мне наконец путь к свободе. И я срываюсь с места, будто с цепи. Ныряю в темноту и мелкими шажками бегу к выходу. Благо дом мне достаточно знаком, чтобы пробраться к двери больше ни на что не напоровшись.

Пулей вылетаю из дома и бегу к воротам прямо босиком. Конечно, где теперь искать свои тапки я понятия не имею. А задерживаться — себе дороже. Благо, лето, хоть и не очень теплое. Но куда уж хуже было бы оказаться в таком виде на морозе. Так что не ныть и бежать.

Оказавшись у ворот, понимаю, что у меня опять проблема — чтобы выйти необходимо разбудить охранника. А он упертый такой, как бы не сказал, что без разрешения хозяина мне не только войти нельзя, но и выйти.

Однако будить его не приходится. К моему удивлению он сам спешит навстречу, пряча в карман телефон:

— Минуту обождите, Марьяна Федоровна, сейчас вас домой доставим. Водителя уже вызвал, — говорит он вдруг.

А я обмираю:

— С ч-чего вдруг… т-такие церемонии?

Только не говорите, что сам Алексей Михалыч распорядился?

Он ведь не должен был узнать, что это… была я…