Глава 32. Марьяна

Ох ты ж…

К такому я совсем не готова была.

Он забыл?! Серьезно?

Ну конечно! Он же был очень пьян. Так что не мудрено, что проснувшись и не вспомнил о том, с кем спал.

Но кажется это лучшее, что могло со мной случиться после всего, что я натворила. Вроде и почти не стыдно теперь, и при этом цели своей добилась. И даже не одной. Так сказать двух зайцев одним ударом. И парню неверному отомстила, и девственности лишилась. Кажется с лучшим в мире любовником…

Ой, об этом вот лучше совсем не думать, а-то внутренности тут же будто в плавильню превращаются.

Немножечко обидно, конечно. Что он не помнит, что делал со мной каких-то пару часов назад. Но на душе даже как-то легче становится.

Вздыхаю облегчено, чувствуя себя уже значительно увереннее, и переспрашиваю на всякий:

— З-значит… не помните? — гляжу на него во все глаза.

А он снова молчит и изучает меня так придирчиво, будто насквозь видит. Мажет взглядом по моим губам, словно задумавшись о чем-то. А затем чуть приосанивается, и ручищи свои огромные в карманы брюк сует, будто вдруг не знает куда их деть:

— А должен? — отвечает наконец вопросом на вопрос.

— Н-нет! — выпаливаю я поспешно. — Н-ничего такого! Я про-просто… про… зеленку! Еле отмылась же! Думала вас совесть замучила за это, вот вы и… это…

— У тебя что-то болит? — вдруг спрашивает, перебивая мою нервную болтовню.

И у меня сердце тут же в пятки, а внимание чуть повыше, примерно туда, где пульсирует боль, свидетельствующая о том, что этой ночью я стала женщиной.

Но он же… не помнит?

— В с-смысле? — шепчу в ужасе, боясь, что он ответит сейчас что-то, от чего я сквозь землю провалюсь. — Ч-что?

Он выдыхает как-то недовольно:

— В смысле лицо твое, например. Я же неспроста его зеленкой мазал. Или у тебя еще где-то болит? — он глядит выжидающе.

Я как-то по инерции даже бедра сильнее стискиваю:

— Н-нет. Ниг-где…

Мне почему-то кажется, что он злится. Но я не вижу тому причин. Разве что… я его так же сильно раздражаю, как раньше. Тогда все понятно.

— Ясно все с тобой, — отмахивается он, и выпрямляется в полный рост.

— И что вам ясно? — напрягаюсь.

Чувствую себя сейчас как на минном поле, или как на допросе. В общем взрывоопасно. Будто каждое слово может мне дорогого стоить. А от того сильно нервничаю и говорю еще больше лишнего:

— Лично мне вот ничегошеньки не ясно! — фыркаю. — Зачем, говорю, сестру мою удочерили? М? Отвечайте уже!

Мне мерещится, что я слышу усмешку, будто его только сильнее забавляет мой воинственный настрой:

— Скажем… для дополнительных гарантий, — пожимает он плечами.

— Каких еще?

— Чтобы ты не сбежала, — он вдруг улыбается неожиданно мягко, но только на секунду. Потому что тут же отворачивается и тихо командует: — Пойдем уже. Пока эта мадам опять вопить не начала. Малую напугает.

Послушно плетусь за ним к воротам, прокручивая в голове его слова.

Ну конечно же он не хочет, чтобы я сбежала. Он ведь собрался оформить на меня свою фирму. Естественно ему нужны дополнительные гарантии, чтобы я не посмела его обмануть. Тогда вроде все ясно. И даже это милосердное удочерение теперь кажется обычным расчетливым ходом.

Конечно, мне не нравится, что моя сестренка оказалась замешана во все эти корыстные игры. Но ведь я знала, что придется заплатит за помощь. Вот и цена.

— Садись, — Алексей Михалыч открывает передо мной дверь своего внедорожника.

А я будто наконец в себя прихожу от всего произошедшего. И начинаю возвращаться в реальную жизнь:

— Ой, да нет-нет! — отмахиваюсь, перекладываю Софу на плечо, и достаю из кармана брюк телефон. — Я же не в общагу! Так что вам не по пути совсем. Я сейчас такси вызову.

— И куда поедешь?

— Домой, — говорю себе под нос, разбираясь с приложением для вызова машины. — О, отлично, машина будет через пару минут.

Подтвердив вызов, убираю телефон обратно в карман и поднимаю взгляд на Алексея Михалыча. И даже пугаюсь немного.

У него опять взгляд чернее тучи. И аура такая… угнетающая что ли.

— Ну я п-пойду? — почему-то разрешения спрашиваю. — С-спасибо вам.

— Больше ничего сказать не хочешь? — хрипит он угрюмо.

Теряюсь.

Обычно же он правит бал. Значит когда ему потребуется, чтобы я подписала документы, он точно меня из-под земли достанет. А больше нам ведь особо и не о чем говорить.

Разве что:

— Б-большое… с-спасибо? — натягиваю улыбку, осознавая, что я никакими словами сейчас не смогу передать, как сильно благодарна ему за помощь. Но ведь и предложить мне все равно нечего. Так что чего уж время тянуть?

Мне еще сегодня надо вещи для Софки в доме родителей собрать, и в общагу все это перевезти. Так что долго рассыпаться в благодарностях действительно некогда. Я ему свою признательность выражу, когда выполню свою часть сделки. Так что…

— Я правда вам очень благодарна, и как только буду вам нужна, в любое время готова выполнить свою часть сделки, — тараторю я. — Или… не знаю… да вообще любую просьбу вашу выполню. Может там по хозяйству что надо будет, или…

— Может это… — Алексей Михалыч снова прерывает мой словесный поток, но выглядит при этом непривычно растерянным, — позавтракаем?…