Глава 54. Леша

— Это розыгрыш такой, пап? — наконец реагирует Влад немного отойдя от шока. — Ты реально повелся на эту… и решил меня так проучить?

— Именно так, — киваю я. — Это тебе ценный урок на будущее, сын. Научись нести ответственность и отвечать за свои слова. А теперь поспеши. Я попросил Ивана помочь тебе собрать вещи. У тебя самолет в полночь.

— Да никуда я не…

— Поедешь! — отрезаю я строго, и чувствую как тонкая ручка вздрагивает в моей ладони. Сжимаю пальчики чуть сильнее, и говорю уже куда спокойнее, чтобы не пугать свою нежную жену. — Это не обсуждается, Влад. Покуда ты продолжаешь сидеть у меня на шее, я решаю где ты будешь жить и учиться. Ты конечно можешь остаться в Москве, но тогда — за свой счет. А для этого тебе, по меньшей мере, придется устроиться на работу.

Он морщится неприязненно. А я даже не сомневался, что он никак не сможет обойти мой рычаг давления, ведь все мои предыдущие попытки приобщить великовозрастного сына к труду сводились к тому, что ему некогда работать. Он конечно отговаривался учебой, но мы то оба прекрасно понимали, что все его время отнимают тусовки и бесконечные мажорские развлекухи, которые я вынужден был оплачивать, считая, что так компенсирую сыну то, что из-за командировок часто отсутствовал в его жизни. Хотя в промежутке между поездками всегда старался включаться в роль отца.

Избаловал, да.

Но теперь пришло время исправлять собственные косяки, так что и вливания в этого оболтуса придется подуменьшить.

— Я понял, пап, — хмыкает он явно обиженно, и на Марьяну смотрит. — Ну ничего. Мы потолкуем с твоей женой позже. Много позже. Ведь родители рано или поздно уходят. К сожалению. Или к счастью. А с твоей-то основной деятельностью…

Вот же сучок. Мне смешно, как он пытается задеть меня, но я только успеваю открыть рот, чтобы его заткнуть, как вдруг:

— Не смей! — вдруг рычит из-за моего плеча Марьяна и шагает вперед: — Никогда в жизни не смей говорить ничего подобного своему отцу, придурок! Он герой! И настоящий мужчина, в отличие от тебя! И жить он будет долго и счастливо. Уж я об этом позабочусь!

Ух ты. Я на секунду вылетаю глядя, как моя нежная жена в миг превращается в фурию, стоило моему бестолковому сыну зацепить меня.

Такого поворота я точно не ожидал.

И похожу Влад тоже.

Он даже отступает от греха подальше, видимо решив, что Марьянка может и с кулаками на него броситься, если он решит продолжить. Я-то его пальцем никогда не тронул. Вот он и язвит, считая, что отец все простит. Но с Марьяной такой номер не прокатит, походу. Я и сам удивлен. Не привык, чтобы меня вот так яро кто-то защищал.

— К слову, — наконец включаюсь, желая поскорее закончить этот непростой разговор. — Когда меня не станет, разговаривать с моей женой придется еще вежливей, — пожимаю я плечами. — Ведь я на нее все свои активы переписал. Научишься работать — может и договоритесь на совместное управление компанией. Не научишься Марьяна сама справится. И у меня теперь вон еще одна наследница появилась, — киваю в сторону кухни, куда унесли Софку. — И времени достаточно, чтобы научить всему.

— Да она же тебе никто! — вопит Влад. — А я — сын родной! Ты из ума выжил?!

— В том и дело. Что я в уме. Потому и прошу тебя пока не поздно, чтобы ты за свой ум наконец взялся, повзрослел, осознал цену деньгам и труду, и тогда мы поговорим снова.

Влад явно хочет сказать мне что-то еще. А может и не мне. Судя по обвиняющим взглядом на мою молодую жену, он бы сейчас крепко высказался в ее адрес. Но знает, что я не потерплю. Да и она, судя по воинственному виду, едва держится, чтобы ему не навалять за все, что он выкинул в последние сутки.

Однако что-то внутри не дает мне расслабиться, когда она вот так рядом с моим сыном.

И нет, я знаю, что он никогда не навредит ей. Ведь мой сын слишком зависим от меня финансово и это некая страховка для моей жены.

Дело в другом…

Что если она все еще… хочет быть с ним? Ведь еще вчера они были парой.

Что если они еще могли все исправить, но я влез и не оставил им возможности?

Что если она все еще… любит его, как говорила сама еще вчера?

Если ее «я тебя тоже» было вовсе не о любви? А о примитивном желании.

Тоже хочу? Но не люблю.

Что я тогда буду с этим делать?

Влад наконец разворачивается и уходит. А я так и стою, изучая свою красавицу жену, которая так и смотрит ему вслед. Хмурится. И губы поджимает как-то уязвимо.

Вот черт… Похоже я прав.

Она все еще любит.

Ей больно.

И я просто воспользовался ее слабостью, чтобы получить то, что эгоистично пожелал.

Марьяна вдруг на меня поднимает яростный взгляд:

— Перестань такое говорить! — шипит зло.

А я хмурюсь непонимающе:

— Чего?

— Я сказала не смей никогда говорить о том, что тебя не станет! — рычит вроде гневно, но ее красивые губки заметно дрожат, будто она готова расплакаться. — Никогда! Понял?! Иначе всей нашей договоренности — конец!

— Н-не понял, — честно признаюсь я, пытаясь понять, как ее слова относятся к тому, что она хотела бы сейчас уйти с моим сыном.

Она дышит шумно, и глядит на меня исподлобья:

— Что не ясно?! — цедит. — Я из-за тебя ночами не спала! Пока ты по этим своим… командировкам мотался! Каждый раз молилась, чтобы ты целый и невредимый вернулся. А ты… — она выдергивает свою ручку из моей руки и хочет было уйти, явно, чтобы спрятать слезы.

Но я ловлю ее за талию и притягиваю к себе:

— Нет уж, давай договорим.

— О чем тут говорить?! — шипит обиженно. — Я уже все сказала!

— Значит волновалась обо мне? — спрашиваю осторожно, убирая выбившийся локон с ее лица.

— Конечно!

— А почему?

— Потому что… — вдруг будто теряется, не сразу находясь с ответом, — потому что… ты не чужой мне человек.

— И все?

— Потому что ты герой, — лепечет.

И я сухо киваю, понимая, что и правда обознался. Она не скажет то, чего я сейчас хотел бы услышать.

Но это не страшно. Лишь бы она была согласна остаться со мной. И я постараюсь заслужить ее любовь. Или так и буду любить за двоих до конца дней.

Отпускаю ее, ловлю пальчики, и коротко целую:

— Ладно, пойдем к Софе, солнышко. Тебе уже поесть пора бы, — хочу было идти на кухню.

Но Марьяна вдруг перехватывает мою руку и останавливает меня:

— Подожди…

Поворачиваюсь:

— М?

— Это — не все… — говорит с придыханием, и вдруг сама мою руку поднимает и целует мои огромные пальцы так же, как это обычно делаю я. — Я волнуюсь за тебя, потому что… потому что люблю…

Ну всё, полковник. Хана тебе.

Поплыл как пацан.

Поддаюсь к ней, снова за талию на себя тяну, и ловлю сладкие губки поцелуем.

Больше не отпущу.