Эпилог 1. Марьяна

— Значит ты со всеми на службе познакомился?

— Мгм, — Леша рассказывает мне про гостей на свадьбе друга. — С Бесом мы давние друзья. А с Хасановым меня брат познакомил, он и по сей день с ним служит. К слову, — он бросает взгляд на дверь, где как раз появляется мужчина в форме: — А вот и он. Пошли познакомлю.

Мы поднимаемся из-за стола и идем встречать запоздавшего гостя, что уже поздравляет молодых.

— Прошу простить за опоздание, командир, — кается он. — Еле смылся из госпиталя, даже переодеться заехать времени не было.

— Забей, — усмехается жених. — Я рад, что ты вообще смог приехать. Как самочувствие?

— Хас, только ты не начинай, а?! — ворчит он, когда мы уже почти подходим вплотную. — Хватит мне и обработки родителей и брата, — он бросает на Лешу взгляд: — О, а вот и… — переключается на меня: — Лех, ты охуел?! — вдруг выпаливает громко и в зале повисает мертвецкая тишина, разбавляя Ая разве что музыкой из колонок.

— Не понял? — Леша отходит от шока первым, бросает на меня взгляд, резко шагает к брату и хватает его за грудки: — Че за базар, Макар?!

— Так вот почему ты на свадьбу меня не позвал, да?! — рявкает тот. — Значит ты и был ее любовником, сволочь! Брат еще называется!

— Да чьим, блядь, любовником, Макар?! — Леша слегка встряхивает его. — У тебя на фоне проблем с башкой еще и глюки начались что ли?

— Ты издеваешься? — как-то уязвлено рычит брат моего мужа, что мне отчего-то даже жаль его становится. А затем на меня указывает: — Алены моей! Ты МОЮ Алену забрал?!

Прекрасно.

Теперь все присутствующие смотрят на меня. И я готова сквозь землю провалиться. Или сбежать бы, да только за мужа переживаю слишком:

— Я… — выдавливаю тихо, — я же не… не Алена. Меня зовут Марьяной, — киваю смущенная столь пристальным вниманием гостей. — Приятно познакомиться, кстати.

Однако Леша и Макар все продолжают смотреть на меня во все четыре глаза. И Леша подает голос первым:

— А ты ведь прав. Она копия твоя бывшая. Я и не замечал. Только твоя бойкая была. А моя котенок нежный, — Леша расплывается в улыбке, глядя на меня.

— П-погоди… — выдыхаю я вдруг осознав нечто поразительное: — Жену твоего брата зовут Алена?

— Ну да, — Леша кивает.

— Звали! — фыркает Макар, наконец видимо принимая тот факт, что я не его бывшая. — Она мне больше не жена.

— А в девичестве? — вкрадчиво спрашиваю, переводя взгляд на Макара. — Случайно не… Морозова?

— А ты откуда знаешь? — хмурится он.

— Она… она моя сестра, — всхлипываю я. — Скажи, что у тебя есть ее номер.

— Вот еще, хранить номер бывшей! — отмахивается Макар и отталкивает от себя Лешу. — Отцепись ты уже. Тоже мне брат называется. На свадьбу не позвал, и теперь с кулаками встречает.

— Хорош тебе, — Леша по-братски треплет его по волосам. — Сам же нарываешься.

— Да пошел ты! — усмехается Макар, явно пытаясь сделать вид, что ничего не случилось.

Все двигаются к столу.

А я так и стою в шоке, что вот так случайно нашла свою сестру. Но в то же время и не нашла вовсе.

Хочу было выйти из зала, чтобы немного перевести дух и справиться с эмоциями, когда в мою руку вдруг вкладывается салфетка:

— Только не говори, что я дал, — тихо говорит Макар. — Лучше вообще ничего ей обо мне не говори. Видеть ее не хочу. И думаю она меня тоже.

Он возвращается обратно к столу, и тут же громогласно объявляет тост за молодых. А я выхожу наконец из зала с колотящимся сердцем и разворачиваю салфетку.

Номер.

Моей сестренки. Хоть бы это она была. А-то мало ли еще в Москве Ален Морозовых. Но если нас даже перепутать умудрились, значит это что-то, да значит?

Нервничаю так сильно, что к горлу подкатывает тошнота. И я из-за этого даже пошевелиться не могу.

— Малыш, ты чего тут? — руки мужа осторожно обвивают мою талию. — Почему убежала?

Не могу слова сказать, дышу прерывисто, чтобы сдержать тошноту. А он беспокойно в мое лицо вглядывается:

— Тебе плохо, — даже не спрашивает, констатирует.

Мне остается только слегка кивнуть. Он тут же бросается куда-то в сторону, и берет с какого-то постамента красивую и весьма дорогую на вид вазу:

— Держи, — сует мне ее в руки, и тут же принимается собирает мне волосы.

Мне отчего-то становится так смешно, что даже тошнить перестает:

— Ты серьезно? — справляюсь с остаточным неприятным чувством. — Я не буду опорожнять желудок посреди ресторана, да еще и в дорогущую вазу.

— А почему нет? Тут все равно никого нет, — пожимает он плечами. — Ну не нравится ваза, можно прямо на пол, я все уберу.

Я смеюсь и возвращаюсь ему вазу:

— Поставь на место, бога ради. Я уже передумала тошниться, так что все в порядке. Пойдем просто на воздух выйдем.

Он возвращается вазу на место, берет меня под руку и ведет на террасу:

— И что это было?

— Переволновалась просто, — пожимаю я плечами. — Кажется я нашла сестру. Но теперь очень боюсь, что это окажется не она, а просто какое-то злое совпадение.

— Но вы и правда похожи с бывшей Макара, — задумывается Леша. — Я просто никогда об этом не думал. Так что тут не о чем так сильно волноваться, чтобы аж тошнило. Но ты вроде ничего такого не пила, чтобы тебе стало плохо.

— Мгм, — киваю я, прижимаясь к его плечу. — Я и не ела ничего такого.

— Ты вообще последние дни маловато ешь, — ворчит он привычно заботливо. — Может болит что-то?

— Нет. Не болит. Я абсолютно здорова, — заверяю его. — И мой гинеколог сказал, что беременность обещает пройти без осложнений.

— Мало ли, что кто-то там сказал. Если тебя тошнит, значит не все в порядке. Подожди… — он разворачивает меня к себе: — Что ты сказала?

— Я хотела оставить этот сюрприз до твоего дня рождения, но не хочу, чтобы ты беспокоился за меня, — веду плечами. — Поэтому говорю сейчас… я беременна, Леш.

Он так и стоит, будто замерз от шока, что я и волноваться начинаю:

— Я н-не специально… честно, — почему-то остро хочется оправдаться, что я вовсе не пыталась его захомутать таким наглым образом. — Я просто… я… наверно нужно было сначала с тобой посоветоваться насчет столь серьезного шага. Но ты просто никогда не… не предохранялся со мной. Да и то, как ты Софу мою принял, как родную… поэтому я даже не подумала, что ты будешь против, но…

— Против? — будто отмирает он наконец-то. — Ты что такое говоришь, радость моя? Я же… я просто и мечтать о таком не мог. Черт, — он трет лоб.

И я начинаю волноваться, что он просто пытается скрыть от меня свою злость, чтобы не обидеть. Но затем из-под его ладони вдруг выкатывается одинокая слеза, а сам Леша вдруг… опускается передо мной на колени. Обнимает меня за бедра и утыкается носом в мой плоский живот:

— Ну здравствуй, малыш. Спасибо, что не заставил себя долго ждать. Я так хотел… — его голос хрипнет от напряжения.

А у меня мурашки от того, что он говорит и делает. Лицо уже мокрое от слез, хотя я и сама не заметила, когда начала плакать. Но Леша продолжает целовать меня куда-то чуть пониже пупка, и мои слезы перерастают в смех на грани истерики:

— Перестань, щекотно же! — хохочу я.

Он поднимается с колен и подхватывает меня на руки. Целует в губы. И в кончик носа. И в лоб:

— Я не знаю, какими словами описать тебе, как сильно я тебя люблю, — шепчет он. — Но я клянусь тебе, ты никогда не пожалеешь о том, что все же решила мне довериться. Я всю жизнь буду любить тебя и наших детей. Заботиться о вас. Оберегать. Тебя, и Сонечку, и нашего малыша.

— Только обещай, пожалуйста… — выдыхаю я взволнованно.

— Все, что пожелаешь, любимая, — он снова касается губами моего лба.

— Хоть Соня не наша дочка, — прочищаю горло, переживая, что ему не понравится то, что я собираюсь нагло просить: — но пусть она никогда не почувствует разницу между нашим отношением к ней, и к тем детям, что я рожу для тебя.

— Никогда, — заверяет он меня. — Она же уже моя любимая принцесса. И я никогда не позволю кому бы то ни было обидеть ее.

— И женихов гонять будешь? — смеюсь я.

— Еще как буду! — твердо говорит он. — Еще и удар ей поставлю так, чтобы она и сама могла кого угодно гонять, — он смеется вместе со мной, и утыкается своим лбом в мой. — Я так люблю вас. Люблю все, к чему ты причастна. И то, что ты сейчас сказала — моя мечта. Я просто не хотел торопить тебя. Но каждый раз глядя на то как ты возишься с Соней, не мог не думать о том, как же тебе идет быть матерью. Я хочу еще много детей от тебя, родная моя девочка. Хочу чтобы у нас в доме было шумно из-за детского смеха. И я сделаю все возможное, чтобы и ты сама всегда только радовалась, любимая моя.

Кладу голову ему на плечо, расслабляюсь в его руках.

Надо же, рядом с ним я совсем забыла что такое беспокойство или страх. Перестала все вокруг контролировать и просто… доверилась.

— Я так люблю тебя, Леша, — целую его шею. — Спасибо тебе за всё…