Глава 9. Марьяна

Напрягаюсь вся от звука шагов, но даже пошевелиться боюсь, в надежде, что меня просто не заметят и пройдут мимо.

— Вроде сказала, что в общагу пойдешь? — вдруг слышу знакомый скучающий голос Алексея Михайловича. — К экзамену готовиться. Разве нет?

Боже, как я сейчас рада, что это именно он. С тихим всхлипом убираю руки от заплаканного лица:

— Я и пошла. Но там закрытооо… — не могу больше. Просто не в силах держать себя в руках и все тут! Почему-то именно рядом с этим строгим мужчиной, который велел мне не выть, я как назло превратилась в плаксу.

Отец Влада окидывает меня оценивающим взглядом, как если бы проверял мою целостность:

— Опять кто-то обидел?

Качаю головой:

— Просто расстроилась, что общага закрыта, — шмыгаю носом.

— Тогда почему сразу не согласилась со мной ехать? — его голос звучит привычно грозно.

— Да откуда ж мне было знать?! — я устала, нервничаю и, если честно, немного побаиваюсь своего этого новоиспеченного мужа. — Я так поздно еще ни разу в общагу не возвращалась. Так откуда мне было знать, что комендант прямо двери запирает?! — всхлипываю снова.

Алексей Михалыч подходит ближе и протягивает мне платок:

— В таком случае, я уже говорил, что ты должна делать.

— Что? — непонимающе поднимаю на него взгляд.

— Мне звонить, Марьяна! — вот теперь точно злится. — Я ведь сказал: теперь твои проблемы — мои проблемы.

— А я сказала, что это перебор! — держу оборону, но платок все же беру. — Одно дело если проблема будет касаться сфер нашей договоренности, например не смогу сама решить вопрос с сестрой или с вашими документами возникнут трудности — тогда ладно. Но это моя личная жизнь! И это по меньшей мере странно, вмешивать в нее вас!

Он смотрит на меня сверху вниз как-то раздражающе-снисходительно. И произносит нечто, что я бы хотела думать, что ослышалась:

— Теперь твоя личная жизнь — я, — твердо говорит он. — И в каждом своем решении отныне ты должна отталкиваться от моих интересов. Хочешь ты того или нет.

В смысле? У меня теперь, по его мнению, и вовсе никаких собственных дел не должно остаться? Ну это же слишком!

Одно дело запретить мне встречаться с его сыном. Но то, о чем он говорит теперь, это уже совсем другое. Я ведь не стала его собственностью от того, что вышла за него замуж?

— Мы ведь так не договаривались! — протестую я.

— Но и не исключали подобного, — холодно отвечает он. — Я не обещал, что помогу за просто так. Поэтому смирись, Марьяна. Отныне ты должна беречь себя. Ведь твоя жизнь слишком дорого мне обойдется.

Он вдруг снимает с себя пиджак и накидывает на мои плечи, полностью нейтрализуя этим, вроде простым жестом, мое сопротивление. Я ведь совсем не привыкла, чтобы кто-то вот так беспокоился обо мне.

— Да ничего бы со мной не случилось, — фыркаю я, сбитая с толку. — Подумаешь на лавке поспала бы разок… Вы что, никогда студентом не были? Нам еще и не такие лишения терпеть приходится.

— Для остальных студентов поспать на лавке может и не проблема. Но ты ведь теперь необычная студентка, — он выдерживает паузу, а затем продолжает все в той же нравоучительной манере. — Без пяти минут владелица довольно крупного бизнеса спит на улице. Как думаешь, насколько быстро мои конкуренты найдут способ использовать эту мою слабость?

Слабость. Выходит, теперь я — ахиллесова пята Алексея Михалыча? С этой точки зрения я совсем не оценивала нашу с ним сделку.

Так и замираю, прижав его платок к губам. Мне совсем нечего сейчас сказать. Я ведь и не думала о таких серьезных вещах.

Когда села на эту лавку переживала разве что о каких-нибудь хулиганах, еще о собаках бродячих, ну и все о тех же полицейских, но их Алексей Михалыч уже вроде отшил.

А вот о каких-то там конкурентах и заговорах — даже не задумывалась.

— П-простите, — покаянно шепчу я.

— Если тебе действительно жаль, то поехали, — он протягивает мне свою огромную ладонь. — Останешься у меня на ночь, а утром мой водитель отвезет тебя в общагу прямо к открытию, чтобы ты успела подготовиться к экзамену.

Мне дико стыдно за то, что мы снова вернулись к этой смущающей теме ночевки в его доме. Из-за того недопонимания, которое у нас случилось я готова сквозь землю провалиться. Но теперь делать нечего — придется соглашаться. Ведь идти мне больше и правда некуда.

Чтобы не показаться невежливой я принимаю его руку помощи: вкладываю в его горячую ладонь свою замерзшую и поднимаюсь с лавки. Он слегка сжимает мои пальцы в своей руке и увлекает меня за собой обратно к машине.

Мне так стыдно. И неловко. За все, что со мной сегодня происходит на глазах у этого сурового мужчины. Но в тоже время ловлю себя на мысли, что всякий раз когда он появляется — мне становится спокойней.

Только за сегодняшний вечер он спас меня по меньшей мере трижды. Я просто не могу отделаться от этого ощущения благодарности к нему. Однако я очень стараюсь держать в голове, что возможно это все его коварный план и я еще поплачусь за свою наивность.

Алексей Михалыч отпускает мою руку и открывает передо мной дверь своего внедорожника, кажется стоящего ровно на том месте, где он был, когда я уходила:

— Ой, а вы что же… еще и не уезжали? — прежде чем сесть в машину, поворачиваюсь к отцу Влада. Но вдруг обнаруживаю, что он слишком близко, и…