Бонус

Я проснулась от чувства, что за мной наблюдают. Приоткрыла глаза. В коридор была открыта дверь, и на пороге стоял Оскар. Похоже, опять буду находить в его телефоне свои нелепые фотографии. То мои пятки сфоткает, то спящей. Самое время для фотографий.

– Любишь лохматых и помятых? – усмехнулась я.

– Одну: лохматую, помятую и голодную, – тихо сказал он.

– Одну – лохматую. Одну – помятую. Одну – голодную. Оскар, куда тебе столько?

– Вставай юмористка, мы с Ванькой ужин сделали, – усмехнулся мой любимый.

– Ого, – нехотя вылезла я из-под одеяла и, вытянув шею, заглянула в детскую кроватку. Там, распластавшись звездой, дрыхла младенческим сном Верочка. – Запарились? Что хоть сообразили?

– Яичница с беконом и сыром, – подмигнул мой муж, и я облизала его взглядом.

К тридцати годам Оскар стал превращаться в такого дикого брутала, что мне всё время хотелось его куда-нибудь спрятать, чтобы другие женщины не видели. И хотя Оскар не давал повода даже думать об измене. Я сама себе завидовала.

Крепкий, смуглый, красивый. И трахал меня прошлой ночью, как с голодухи. Или я его? Неважно, главное у нас всё клёво. Только редко. Работаем.

Но мы порешили, что в этом и кайф. Делать перерывы нужно.

Я вступила в тапочки. Спала я обычно в спортивной одежде. Что-то у нас на первом этаже холодно осенью. Отопление ещё не включили, а обогреватели я редко использовала.

Заглянула к доченьке.

Ну, там всё в порядке. Всего год нам малышкам, а спим по шесть часов.

Хорошенькая. Они с Ванечкой, как две капли воды. Все в папу. Голубоглазые брюнеты. Только не губастые, как папуля.

Лохматя свои волосы, я вышла в коридор, прикрыв дверь в спальню.

Картина предстала впечатляющая. Оскар высокий, красавец мой плечистый ходил по квартире по пояс раздевшись и босиком. Следом за ним, стягивая с себя кофту босиком бежал Ванечка. По колено папе, но уже всё с него копировал. И не уговорить, что холодно, не напялить одежду. Как папа, так и сын.

Между детьми у нас год разницы, как я и мечтала. Только Ваня к сестре никакого интереса не проявлял, а вот к папе – повышенный. Я запретила такому шкету грушу игрушечную покупать, так мой сыночек плюшевого медведя, которого ему Курочкина подарила, ногами пинал.

Что ещё ждать от сына бойца?

Оскар, разговаривая по телефону, подхватил ребёнка и стал одной рукой его качать, как гирю.

– О́ка! – возмутилась я и с улыбкой подбежала отбирать малыша.

Малыш кончено у нас в весе. Здоровый. На руках не поносишь, только папа может его тискать часами. Как только Ванечка коснулся пола, сбежал от меня и кофты.

Махнув на него рукой, я пошла на кухню покушать. По дороге прихватила планшет, чтобы продолжить рисовать проект своего будущего кафе. Точнее оно уже есть, но нужна модернизация. У меня на примете несколько французских проектов, мне осталось переделать, сделать вид, что я ничего не воровала. И воплотить.

До кухни идти далеко.

Мама с этой несчастной квартирой долго ко мне приставала. Хотела, чтобы мы вернулись на своё старое жильё. Ведь классно: всё под рукой, детский садик под окнами. Но Оскар был непреклонен. Он не забыл то, что однажды случилось. Но я так сильно его уговаривала, что он обратился к Курочкину. И тот нашёл нам квартиру. В соседнем подъезде через стенку. Так вот в этой стенке мы сделали арку. И соединили однокомнатную и двухкомнатную квартиры, сделав огромную четырёхкомнатную. Свою кухню я так и оставила кухней, а чужую переоборудовали в спальню.

Я села кушать. В большой сковородке действительно ждала меня яичница под крышкой. Последнее время я не всегда успевала приготовить ужин. Вера, Ваня, работа, заботы. Так что Оскар, как умел, готовил. Но чаще халявил и заказывал в ресторане или пиццерии.

По всей квартире раздалась трель с входного звонка. Оскар не отрываясь от телефона прошёл по коридору в сторону входной двери. Ваня следом за ним, уже одетый папой…

Вот это меня возмущало. Как мама, так можно капризничать и не слушаться. А как папа сказал, так и будет. Но ничего! Верунчик подрастёт, мы дадим им жару!

Сижу, кушаю. И вдруг до дрожи пробивает высокий знакомый голосок. Я ложку выронила, планшет бросила и метнулась к входной двери.

Так и есть!!! Янка!!!

В сереньком пальто без шапки. Со светлым хвостиком на макушке. Ни капли не изменилась. То ли пятнадцать лет, то ли пятьдесят пять. Внешность – отпад.

Нахлынули воспоминания. Эта мадама в моей жизни сыграла не последнюю роль. Благодаря ей, я нюхала жизнь из-под её крыла. Благодаря ей, я самая счастливая женщина в мире. И самая любимая. Потому что это она мне Оскара подсунула.

– Ну, ты бы мог меня поблагодарить за Марину. Да, Марина? – пищала Яна.

Оскар её на порог не пустил, так что хлынул холодный поток воздуха из подъезда. И я, отталкивая ребёнка от входной двери, прошла ближе к порогу.

– За деньгами, прорва? – зло спросил Оскар.

– Мне только тридцать нужно, – невинно отвечала Янка. – Я вам винишко своё привезла.

И закатывает ко мне в квартиру десятилитровую пластиковую бутылку из-под минеральной воды с тёмной пенистой жидкостью внутри.

Я его вспомнила!

Это оно!

То самое весёлое винишко, после которого начинается самое интересное.

Перед глазами пролетела вся весёлая жизнь, которая началась после пьянки с этим вином.

– Сколько?! – разозлился Оскар окончательно. – Ряха твоя крысиная не треснет?

– Вот всегда ты злой был! – плаксиво заявила Яна. – Как только с тобой Мариночка живёт?

И пока Оскар собирал едкую, агрессивную речь. Я залезла в карман его пальто.

– Пять тысяч, Янка, за вино, – сказала я.

– Марина, ну, натур-продукт же, – стала набивать цену Яна, смекнув, что жалостью здесь она никого не возьмёт.

– Десятка, не больше, – я всунула Янке деньги и стала во все глаза смотреть на бутыль.

– Спасибо, конечно…

– Чтобы я тебя больше здесь не видел! Я тебя предупредил! – Оскар захлопнул дверь перед Янкиным носом и с усмешкой смотрел, как я быстро набираю номер.

– Аллка! – крикнула я в трубку. – Пан в городе ещё?

– Да, вроде, – жевала в трубку Кура. – А что за дела?

– Янка десять литров вина притаранила. Того самого! – радостно сообщила я.

Алла подавилась. Прокашлялась.

– Охренеть, – выдавила она. – Так я за любой кипиш. С тебя ванна Оливье!

– Собирай всех, оторвёмся, как в детстве!

– Байкер с Тополюхой припрётся.

– Плевать, мы с Оскаром её простили,– я подмигнула мужу, который только что узнал, какой он весь всепрощающий.

Я отключила звонок и стала перед Оскаром пританцовывать.

– Ты одна не пойдёшь, – улыбаясь, предупредил он.

– Пошли бухнём, любимый, это будет круто!

– Ладно, – заиграли синие чёртики в его глазах. – Звони Наташе, она всё порывалась посидеть с детьми.

Я уже набирала номер мамы, потом собиралась звонить Капитолине, с просьбой выделить мне варёных овощей на ванну Оливье.

Это будет круто!

Янкино вино, с которого начинается самое интересное.

Конец