Эпилог

Мы вернулись домой уже осенью. Первым делом я снял квартиру рядом со своей спортивной школой. Прямо из окна видно было. Две комнаты, хороший ремонт. Марина расстроилась, любила она свой «колодец» там ещё и детский сад был. Но я обещал, что ближе к детскому саду и решим. Ведь возможно в том доме найти квартиру.

Просто, нужно было избавиться от папаши.

Мы вернули родителям Марины квартиру. Переписали на тёщу, та сопротивлялась, но решила отношения не портить. Она сделала вывод, что с мужем решит вопрос, а вот с нами может не получиться, поэтому шла на поводу. С папашей моей жены пришлось пообщаться. Мне было жаль, что братьев Маришки я не встретил, а так бы показал свой оскал.

Не дипломат я. С тестем разругался так, что разбил ему в офисе комп и сказал, что следующий удар будет по его старческой хребтине. Отборными матами пояснил, что считаю их угрозой жизнедеятельности моей семье и попросил больше никогда не появляться.

Аборт сделать. Моего ребёнка убить советовали. Надеюсь, они не мечтали, что я это забуду.

Маришка скучать не любила. Она сильно изменилась к осени. Слёз уже не было, даже в самые тяжёлые моменты. Она стала настоящим бойцом. И не успели мы вещи перевезти в новую квартиру, как взяла и продала подаренный ей Мерс. Я скрипя зубами разрешил. Машина – класс! S-класс. Но Светлячок была права, очень дорого. Если что полетит, пиши пропало. Полученные деньги она отдала мне, купила себе только духовку и какие-то кухонные гаджеты.

В квартире такой аромат стоял всё время, что я с тренировок сбегал домой перекусить.

Моей боевой супруге заказывали торты и пирожные лучшие кафе города. На випы, на праздники. Одним словом она для элиты творила и ушла в творчество с головой. Торты перестали быть тортами, стали напоминать скульптуры, статуэтки и миниатюрные барельефы. Марина начала рисовать.

Она у меня художница!

Мне только млеть от неё всю оставшуюся жизнь.

Сделала она себе имя. И папаша прискакал.

В квартиру я его не пустил, с женой разговаривать запретил. И Наташе посоветовал нас не трогать. Так они заслали к нам толстую старуху.

Капитолину Петровну Маришка принимала, как родную. Тётка и рассказала, что кафе переписано на Светлячка, что нужно документы подписывать и посмотреть, что к чему.

Вот таким вот образом «папа» подлизал. Я ничего сделать не мог. Марина жила этим. Но в кафе она наведывалась редко. У неё самой осадок был неприятный от прошлых разборок, поэтому она решила оставить всё, как есть, пока не родит и не выйдет из декрета.

Квартира обрастала кроватками, переносками, мелкими одеялами и младенческой одеждой.

Мы ждали.

И засыпали, включая музыкальную карусель над люлькой.

Нравилось нам само ожидание ребёнка.

Мои дела неожиданно пошли в гору. Не ожидали мы с Максом, что так всё клёво обернётся. Набрали детские и подростковые группы. Ремонт в школе, конечно, не сразу окупился, но прибыль шла конкретная. И Эльдар, которому сломали руку, вскоре перекочевал к нам. Вставил очередные зубы и пришёл устраиваться на работу.

Бухгалтер, юрист работали отлично. Но их подбирала Марина. Ей одной я доверял и никого не подпускал к своей кухне.

Я тренировался. Но здоровье было окончательно потеряно. Порезали мне внутренние органы и спину повредили. Оставалось только в форме себя держать, но уже о соревнованиях и речи не шло. Но я лелеял мысль вырастить чемпиона. Поэтому вскоре стал тренировать взрослых. За отдельную плату приходили совершенно негодные чуваки. И я повадился ходить на подпольные бои, чтобы высмотреть себе будущего чемпиона.

Нашёл.

Звали парня Птах. В него я вложился, на него ни денег, ни времени не жалел. А потом познакомился с нездоровой конкуренцией. Моего бойца забрал Лёня. Переманил и стал двигать.

Не знаю, чтобы со мной случилось после такой подставы, если б не моя маленькая семья. Маришка мне мозги промыла и сказала, чтобы я не переживал.

Птах вскоре подсел на тяжёлые наркотики и Лёне принёс неприятности.

Марина просила не злорадствовать. Как не порадоваться за Лёню, когда справедливость прямо на моих глазах восторжествовала?

А моя мудрая жена сказала, что нужно ещё парочку таких Птахов и уже четвёртого бойца можно запугивать: «Если уйдёшь, пропадёшь». Как в воду глядела! Правда это случилось намного позже, но я вырастил своего первого чемпиона, и сделал имя клубу. А потом пошло, поехало…

Первый Новый год вместе, мы решили отпраздновать в нашей школе. Собрали компанию, заказали еды и выпивки, ёлку поставили. Марина была уже достаточно тяжёлой, но пропускать такое событие была не намерена.

Гости уже набухались и орали у ринга, украшенного серебристым дождиком: «Дедушка мороз!!!»

Я натягивал на ноги ласты. На мне кроме красных шорт и красного колпачка ничего не было. Ещё был мешок с подарками. Так я заделался под Деда Мороза. В основном, чтобы Маришку повеселить. Нравилось мне на неё впечатление производить. Ловить взгляд восхищённый и влюблённый.

Рядом курил Снегурка. Эльдар в синем кокошнике, к которому были прикреплены две белые косы на голове, тоже был в шортах и босиком. Закусив сигаретку на бок, он взял стул. Я – мешок. Играла музыка, и вдруг стихла.

– Кто меня зовёт?! – грубым басом заорал я, выходя в зал, где надрывалась вытяжка, не справляясь с табачным дымом и перегаром.

Нужно было быстро заканчивать и уводить Маришку.

Зал грохнул дружным смехом, увидев нас. Снегурка поставил для меня стул, на него я сел. Но для начала покрасовался перед публикой, показывая ласты.

– С моря к вам пришёл, по пути мешок нашёл, – сказал я, разглядывая гостей.

Пришли наши знакомые, и знакомые Марины. Если честно – все нужные люди. Лишней была только Аринка. Эту шалаву притащил Эльдар, просто для компании. Курочкина пришла, она за полгода не проиграла ни одного дела, всё моталась в Москву на практику и обучение. Та ещё акула юриспруденции. С Жекой пришла.

Кулаков смолил взглядом мою жену.

Беременную, бл*дь, жену!

Со своей супругой пришёл, маленькой такой совершенно развязной бабёнкой. Неудивительно, что с тоской на мою королеву смотрел. Вот хрен ему, паскуде. Моя Маришка и всё.

Из всех Светлячковых друзей я бы с удовольствием пообщался с Мишей Баккером. Но его не было видно. По слухам он свою поехавшую проститутку повёз праздновать Новый год в Норвегию.

Странно. Человек чуть не разрушивший нашу с Мариной семью, и человек спасший её от распада. Теперь они муж и жена. И профурсетка Лиза стала Баккер.

Гости ждали, а я на время завис взглядом на своей жене.

Она выгодно выделялась среди других женщин. Живот был большим, но торчал вперёд, так что со спины не заметен. Фигура стала сочной, женской и охрененной. Грудь третьего размера норовила вывалиться из розового платья в обтяжку. Не то чтобы Маришка выбрала такое, просто за месяц поправилась ещё. Стала, конечно, невероятно аппетитной. Волосы распустила, что уже попку выпуклую прикрывали. И салон я ей оплатил. Так что макияж, как для фотосессии глянцевого журнала. Хотя фотограф уже был, пока гости были ещё трезвыми.

– Здесь у меня список тех, кто хорошо себя вёл в этом году, – я показал гостям пустой лист бумаги.

Под смех, усмехнулся и посмотрел на своего Светлячка.

Да что ж за девчонка!

Королева снежная. Стояла, крутила в пальчиках ножку фужера. Пила апельсиновый сок. И так похотливо пялилась на меня, что я понял – нужно побыстрее тут заканчивать. И домой, через улицу. В нашу мягкую кровать.

– Снегурка, давай посмотрим, что тут лежит, – предложил я.

Нас снимали на телефоны, поэтому импровизировал я с инициативой. Народ так повеселил, вручая подарки, что лезли целоваться. Я в такие моменты подсовывал особо чувствительным Снегурку. Эльдар всех целовал и поздравлял.

– Снежная королева, – объявил я. – Ты осталась. Знаю, что была ты очень, очень плохой девочкой.

– Оскар только не плётка, – выкрикнула она.

Гости шумно реагировали на каждое слово. Я спустился с ринга к ней. В алой бархатной коробке лежало ожерелье с аквамаринами и брильянтами. Вбухал в этот подарок кучу денег. Но моя королева этого стоила.

– О́ка, – ахнула она.

Подружки подлетели любоваться, как сияют камни. Я отдал Снегурке коробку и помог Марине надеть подарок.

Вроде не пила королева, а засосала меня так, что я опешил. И ручкой шаловливой по шортам проехалась. И пока мы целовались, стали хлопать хлопушки и танцевать гости. Мелькала притащенная светомузыка, диджей запустил что-то яркое из старых хитов. А я млел. Тонул в своей любви и не было мне спасения.

Утащил Маришку в раздевалку. Жаркая стала, страстная. До квартиры мы дошли не сразу.

Крутился я после Нового года, загружая себя работой. Марина перестала брать заказы, скидывая всё на свою кондитерскую. Сильно стала прибавлять в весе. Очень много спала и всё время ела. Стала мне жаловаться, что прибавила двадцать килограмм.

Пришлось нам с ней записаться в бассейн. Ради такого случая, я приобрёл недорогую машинку и возил жену два раза в день в бассейн. И мне, и ей полезно.

И случилось это уже в марте месяце, перед самыми родами.

Утром проснулся, а Маришка спит. Только голова торчит на подушке, с волосами, веером раскинутыми. И пятка розовая тоже высунулась. Я спустился ниже. А она горячая, мягкая. Любимая. Пяточку поцеловал. Она ногу быстро подтянула и спрятала от меня.

Решил не будить и забить на бассейн. Оставались считанные дни до родов. У нас уже в больнице палата оплачена была и акушерка своя.

Позавтракал. У моей жены всегда есть чем позавтракать. Так что самому надо следить, чтобы двадцать килограмм не прибавить. Светлячок то ребёнка носит, а мне и оправдаться не чем.

Ушёл пешком на работу. У меня в тот день как раз новый парень пришёл. Как моя мечта «потенциальный чемпион». Нужно было имя делать клубу на соревнования попадать.

Так заработался, что на обед немного опоздал. Вернулся в квартиру, а там никого нет. Я чуть не поседел. Стал в телефоне рыться. Маришка написала возмущённое сообщение:

«Почему ты меня не разбудил?! Ты же знаешь, что мне важно в бассейн ходить! Я на трамвае уехала».

Я ей звонил, а телефон отключён. Схватив куртку и ключи, ринулся вниз к машине. Нёсся на всех парах в бассейн. Она же могла часа три плескаться. Но сердце, как отрывалось в груди. Не мог найти номер родильного дома.

Как ошпаренный, я забежал в здание бассейна. На ресепшен уже все были в курсе. Марина прискакала, два часа занималась с группой. А потом у неё начались схватки прямо в раздевалке. И позвонить она не смогла. Потому что телефон забыла.

Телефон мне её вернули, и я поехал в роддом. Там уже с трясущимися руками чуть не подрался с охраной. Не сразу меня впустили. Но мы с Маришкой собирались вместе рожать, поэтому меня знали. И палата у нас была на двоих, можно ухаживать за ребёнком по очереди.

Меня отвели в палату. По пути я позвонил Эльдару, сказал, какие пакеты привезти. Все сумки были готовы. Я как-то сильно растерялся, ничего не взял. Думал не о том, что она рожает, а о том, что что-то случилось. А то, что это одно и то же, даже мысли не было.

В светлой палате было две койки и одна люлька на колёсиках. Стол и шкаф, всё чисто и цивильно. Только вот жены моей не было. А в люльке спал Иоанн.

Поскакала моя девочка на последнем месяце беременности на трамвай. И я не сомневался, что именно скакала и бежала. Растрясла себя так, что после бассейна начались стремительные роды. А мальчик родился пять килограмм сто двадцать грамм. И это первые роды! Разрыв матки, внутреннее кровотечение. Марина в операционной, сиротливый Ванька один в палате.

Я подошёл к люльке. Там закутанный в одеяла лежал мой сын. Одно личико торчало. Не сморщенное, как я думал. Кукольное с большими глазёнками почти на половину личика. Видно, что кожа смуглая. Я шапочку маленькую сдвинул, а там иссиня-чёрные волосики.

У меня усмешка и слёзы на глаза. Вот ещё вчера он меня пинал. Я ему ладонь подставлял, а он в Маришкином животе бил.

– Ногами, сынок. Прямой удар, не скользи, – говорил я, и парень старался.

А теперь вот он. Я аккуратно взял нашего сына на руки и поднёс к окну. Младенец открыл глаза., а в них небесная синева. Копия моя. Один в один. И не поблагодарить женщину, которая мне это сокровище подарила. Ещё в операционной.

Пришли медсёстры. Хотели всё сами сделать. Я попросил, чтобы мне показали, как ухаживать. Развернули моего пацана на столе. Стали обрабатывать. А я ему палец дал. Пальчики тоненькие обхватили мой палец, и стал я безумно счастливым.

Эльдар привёз вещи. И Ванька облачился в белые кружева. До вечера я успел его три раза покормить и три раза подмыть.

А потом привезли на каталке нашу маму. И у меня сердце оборвалось.

Она лежала в таком виде, что мне страшно стало. Я возненавидел все эти роды. И может хорошо, что я не попал на сам процесс. Если в таком виде, да ещё кричала…

Осознал свою ошибку. Я бы не выдержал.

Марина была бледна. Все её двадцать килограмм слетели за половину дня. Щёки провалились. Сдулась совсем. Изнеможённо улыбнулась и ничего сказать не могла. Губы высохли, глаза потухли.

Я поцеловал её:

– Спасибо родная. Всё будет хорошо.

– Приложи к груди, – слабой рукой провела по моему лицу.

Прикладывала к груди опытная женщина. Сосок с ареолой запихала Ваньке в рот, и тот как присосался, что мне завидно стало.

Убивали меня процедуры, что над моей несчастной девочкой проводили. У неё так бёдра разъехались, что она не могла ходить. Сильно накренившись вперёд еле передвигалась. И сидеть от швов не могла.

Стеснялась, когда я её в душ водил. Припомнил ей, как она меня в душе мыла на коляске.

Прожил я со своими два дня. Потом решил домой съездить.

Пришёл в квартиру, а там нет никого. И такая тоска меня взяла, что сразу жене позвонил и попросил Ваньку мне показать. Руки чесались обратно его взять. Не особо он и беспокойный, спал да ел. И только следить нужно было, чтобы грязный не лежал.

Не думал я, что так привыкну к младенцу за короткий срок. Что без него, хоть волком вой.

Три дня весь на иголках. Зато на выписку притащился весь наш бомонд. Все, кто на Новый год у нас тусовал, все пришли. Ещё и тесть с тёщей притащились. Скромно так в сторонке с шариками и подарками стояли.

Три дня!

И тут я познакомился с заботливой матерью-природой.

Мне вручили Ваньку в белоснежном конверте, перевязанном голубой лентой. А потом вышла ко мне моя снежная королева. Причёска, макияж. Фигура – отпад! Улыбка шикарная, глаза горят. Словно и не она умирала в палате после родов.

Так эта королева мне ещё через две недели заявила, что хочет детей погодок. То есть я нихрена не забыл, мне в страшных снах снилась моя жена в родильном доме. А у неё все воспоминания вылетели, и ещё захотелось.

Раз хочет, я ж ей ни в чём отказать не могу.

Люблю.