Глава 14

Инна

Меня тошнить начинает… сильно… а еще этот запах… тяжелый… мускусный… заставляющий мое сердце все сильнее биться в груди, кажется, я его биение слышу в ушах, как колокольный звон…

Не могу… все тело будто в жар бросает, затем в холод… Я выгибаюсь в руках мужчины, который держит меня в своих руках, как в силках. Сознание меркнет, а я понимаю, что Огнев не дает мне навредить себе, он фиксирует мои руки, чтобы я не царапала кожу, так как у ключиц уже жжет и, судя по всему, это я сама ногтями прошлась, но боли не чувствую… только жжение во всем теле, которое все нарастает и нарастает, и хочется метаться, выть от жуткого ощущения неудовлетворенности и импульсов, которые по всему моему телу расходятся вспышками.

— Инна. Дыши… Ты должна делать вдох носом и выдыхать очень медленно через рот… ты слышишь меня?!

До воспаленного сознания долетают обрывки фраз, а я начинаю ерзать на коленях Огнева, совершенно беспринципно пытаясь, как кошка, потереться об этого холодного мужчину, который продолжает фиксировать меня и не дает исцарапаться. Ноги хочу раздвинуть, мне там… очень жарко и все зудит… слезы уже по щекам текут…

— Я не понимаю… мне так плохо… плохо… — чуть ли не рыдаю уже, ощущая, что Демид не дает мне ничего сделать, единственное, что могу, — это издать громкий стон, после которого слышу грозный рык генерального, который не стесняясь пускает трехэтажные маты.

— Петр, сколько осталось ехать?! — раздается строгий голос.

Спустя секунду доносится голос водителя:

— Я выжимаю максимум, но все равно минут пять-десять точно. Пробки…

— Гони быстрее.

После этих слов раздается щелчок, и я понимаю, что между салоном и сиденьем водителя возникла преграда…

Опять стон слетает с губ, сердце колотится в груди так больно и так быстро, что, кажется, я пробежала только что не просто спринт, а олимпийскую дистанцию! Колет бок, и боль отдает в руку…

— Мне так больно… так больно… — шепотом слетает с сухих губ, и слезы скатываются по щекам.

Ощущаю, что у меня уже даже волосы влажные, я не знаю, это от слез или от того, что я так жутко потею, что у меня сорочка облепила каждый сантиметр тела, которое изнывает от жара.

Ощущаю сильную хватку на челюсти и спустя долгое мгновение слышу короткий приказ:

— Открой глаза. Инна.

Такому властному голосу невозможно не подчиниться, и даже мое тело, которое буквально изнывает и не слушается меня, подчиняется этому мужчине. С трудом мне удается разлепить веки и заглянуть в такие яркие голубые глаза генерального директора. Его взгляд цепкий и серьезный.

— Зрачки расширены. Сильно. Где именно болит?!

Вновь облизываю губы, ощущаю, что у меня язык словно распух во рту, даже говорить трудно.

— Все тело… и сердце… сердце… очень…

— Мать твою… ты не доедешь…

Вновь яркие глаза становятся якорем, за который я держусь. Именно в эту странную секунду кажется, что этот злой мужчина просто в ярости, и тем не менее ощущение такое, что он не навредит…

И хочется признаться во всех грехах, которых у меня не так много… и все равно я не жалею, что решила воспользоваться Катькиным советом и прийти на это чертово собеседование… слишком большие возможности открывались передо мной… слишком многое зависело и зависит… но тем не менее страх сковывает, и я цепляюсь за генерального, пытаюсь выплыть, и все равно не получается…

Меня утягивает, в груди все сильнее давит, словно что-то распухает… однажды в далеком детстве меня оса ужалила, и нечто подобное я ощущала, тогда мне сказали, что меня чудом спасли, у бабушки на даче оказался шприц с лекарством, которое помогло…

— Я — аллергик… может быть отек… — со слезами на глазах выдаю я.

Опять тело скручивает в спазме, который заставляет выгнуться и заскулить от жара, мне кажется, что я даже сознание теряю. Словно падаю в какую-то параллель между небом и землей, а может быть, и ныряю куда-то в темное и вязкое…

И только в какой-то момент… я ощущаю скользящее прикосновение к бедру и дергаю ногами, пытаюсь их раздвинуть. Но меня буквально придавило гранитной стеной… нет сил ни на что, кроме как молить о чем-то таком, чего я и сама не понимаю…

Ощущаю, как бабочка порхает надо мной, как крылышками маленькими проходится по коже, оставляя импульсы, поднимаясь к развилке между ног…

Все мутится перед глазами, и остаются только крылышки этой бабочки, которые так мягко касаются меня, почти невесомо, но… от этого прикосновения становится легче… мне безумно хочется, чтобы эти крылышки, несущие ласковый холод, не покидали меня, продолжали кружить по моему телу, добираясь до того места, которое буквально пылает, но… жуткое разочарование не дает мне даже вздохнуть, когда эти крылышки исчезают…

Я, наверное, плакать от горя начинаю, от боли в сердце, которая возвращается с новой силой, лишая меня возможности дышать, и только тогда эти крылышки вновь возвращаются и ласкают так нежно. Так трепетно. Едва касаясь самого сокровенного. В этот миг мир буквально взрывается, даруя мне такое желанное наслаждение…