Глава 15

Демид Огнев

В какой-то момент привычная игра начинает идти не по плану. Мне нужно было довести Лаврентьеву до определенной кондиции, когда она уже готова на все. И я действительно за помощь заплачу так, что внакладе не останется девушка, но мне нужно подчинение и лояльность, потому что мой дед очень хорошо умеет загонять в угол и изводить собеседника.

Можно сказать, что прямо сейчас я устраиваю тест на психологическую устойчивость. Но в какой-то момент меня начинает напрягать то, как ведет себя сотрудница! Инна начинает трястись, причем очень неестественно, даже в первый момент кажется, что она пытается войти в роль соблазнительницы, что у нее получается из рук вон плохо!

Ее словно лихорадит и ведет в сторону, девушка заваливается назад и выдает очень хрипло:

— Можно… мне воды…

У нее голос становится очень хриплым, словно нотки там сексуальные, и это злит. Неужели я ошибся в мышке, сделав предложение, от которого нельзя отказаться…

Присматриваюсь к девушке, к ее испарине на лбу и все же что-то совершенно из ряда вон происходит.

Возвращаюсь с бокалом, который Инна забирает с благодарностью, а затем начинает жадно пить… При этом не заботясь о том, чтобы выглядеть прилично, она пьет воду так, как в эротических нарезках, когда делают все, чтобы сорочка промокла и облепила грудь, не оставляя места для воображения.

Вот и сейчас маленькая мышка превращается в искусную соблазнительницу, допивает бокал и смотрит на меня с какой-то пеленой в глазах, призывно очень. И зрачки у нее расширяются.

Так. Стоп!

Все тело подбирается, словно готовится к броску. А у помощницы начинает, что называется, глаз плыть и мне не нравится то, что я вижу. Симптоматика очень знакомая, и я такой гадости не терплю!

Поэтому нависаю над Лаврентьевой, уже готовый не предложение о сотрудничестве ей делать, а выкинуть дамочку на улицу с волчьим билетом. Я не терплю определенных вещей. Более того. Я борюсь с подобной дрянью, потому что есть опыт. В студенческие годы меня сорвало, я оказался не в той компании и видел, как и что может происходить, когда человек полностью теряет себя, достигает состояния животного…

Были у меня тогда одни отношения. Я бунтовал против всего. Участвовал в боях без правил. И как — то взгляд зацепился за длинные женские ноги, которые дефилировали передо мной и держали в руках цифру следующего раунда.

Засмотрелся я на ту девушку и отправил в нокаут соперника, а потом подкатил к озорной и веселой девчонке, и все было бы супер, если бы в определенный момент не попалась мне на глаза гадость.

С ней я развязался сразу же, попытался вразумить и направить на путь истинный, но… даже вспоминать не хочу…

И сейчас глядя в глаза своей сотрудницы, я вспоминаю далекое прошлое, то, что девушка та выбрала не меня… Она выбрала мешок с деньгами, чтобы удовлетворять свои нужды… да и сгинула… красота и здоровье ходят рука об руку, а также ум, и, если человек распоряжается своей жизнью таким образом, его не спасти… И вот сейчас Лаврентьева напомнила мне о том случае, хотя за всю жизнь многое видел, но… просто образ выбился в памяти, и я спустил ограничители. Резко подмяв девчонку, спрашиваю:

— Ты сейчас под чем?!

У Лаврентьевой дымка в глазах будто и движения становятся вязкими, она начинает пуговицы на сорочке дергать, явно пытаясь дать доступ воздуху.

Что-то не так с девушкой, я смотрю в ее глаза. Они расширены и… в целом Лаврентьева начинает вести себя, будто бы за мгновение опьянела.

Так не бывает. Причиной такого поведения может быть конкретная вещь!

Рассматриваю девушку и вижу, как у нее начинает тяжело вздыматься грудь, Инна откидывается назад, раздвигает ноги, и в этот момент я слышу, как с ее губ слетает тихий стон. Призывный. Конкретный, дающий моему внутреннему хищнику явный сигнал.

Чуть с катушек не слетаю от ярости и дикого желания открутить дуре голову, но в следующую секунду глаза помощницы открываются, и она жалобно стонет:

— Что… что со мной?!

И один только этот вопрос дает мне понять, что дело — дрянь! Потому что тот, кто балуется, никогда не задаст такой вопрос и тут у меня в сознании щелкает:

— Ты ведь ничего крепче чая сегодня не пила, я правильно понимаю, Инна?

— П-простите, г-господин Огнев… я… не знаю… что со мной! Меня мучит жажда…

Наклоняюсь ближе, и девушка вновь облизывает губы. Выгибается кошкой, демонстрируя все, что имеет, и в этот момент в ее глазах проскальзывает ужас:

— А-а-а… помогите…

— Сейчас дам воды.

При отравлении нужно много пить, и я возвращаюсь с новым бокалом воды, Инна принимает, и ее вновь начинает потряхивать, я вижу, как девушке становится хуже прямо на глазах. Ее в жар бросает, трясет, я даже слышу стук ее зубов:

— Тихо, девочка… тихо… ты что-то ела?! Может, что-то пила?!

Взгляд у нее плывет все больше, она уже даже фокусироваться не может, поэтому я повторяю вопрос, слегка встряхиваю:

— Ты что-то пила, Инна?!

— Д-да… Простите… простите меня…

Отхожу от девушки, которая явно находится в полубессознательном состоянии, и делаю короткий звонок:

— Виссарион Генрихович. Добрый день. У меня сложная ситуация с сотрудницей, кажется, ее отравили.

— Добрый, Демид Константинович. Симптоматика какая?

— Жар, дрожь. Расширенные зрачки, озноб…

Перечисляю все, что успел заметить, и доктор выдает быстро:

— В больницу надо, Демид Константинович, если это то, о чем я думаю… все может очень плохо закончиться. Здесь явная интоксикация организма, а может, и непереносимость… девушка не сказала, что именно принимала?!

Вновь бросаю взгляд на Инну и сжимаю губы:

— Кажется, ей что-то подмешали…