Глава 25
Инна
С трудом глаза разлепляю. Мне плохо, тошнит и знобит…
— Может, в больницу, Демид Константинович?! — До сознания долетает женский голос, спокойный, обстоятельный.
— Нет. Зинаида Юрьевна. Исключено. Мне хватило шоу в больничках… — А вот голос босса полон тяжелых интонаций, от которых мурашки по коже.
— В любом случае. Я осмотрела девушку. Меня смущает только то, что она только из больницы, после приступа тяжелой аллергии, а так… показатели в норме. В принципе… но… скорее всего, у девушки сильный стресс…
Огнев молчит, но я буквально кожей чувствую его напряжение, недовольство и… ярость.
Хочется зажмуриться посильнее или вовсе накрыться одеялом с головой, чтобы не отсвечивать, а может, и просто испариться…
Да… лучше исчезнуть… была бы моя воля, отмотала бы все назад и… просто бы не пошла на это треклятое собеседование!
Никогда в жизни не жульничала, а вот стоило один раз сыграть в обход сомнительных, правда, правил, так вот получи и распишись — ворох проблем на мою несчастную пятую точку.
— Еще бы… — наконец фыркает Огнев и я губу прикусываю. Кажется генеральный директор не просто в ярости, он в тихом бешенстве! Я это просто улавливаю на грани инстинктов. Чисто интуитивно!
Опять пауза. Долгая и тяжелая.
Движение. Шаги. И сердце мое сжимается, когда слышу женский голос, который стал мягче и теплее на пару тонов:
— Демид Константинович… не жести… девчонка перед тобой совсем… небось напугал ее…
Опять пауза. А у меня сердце начинает биться в груди все сильнее и взвыть охота, потому что… ну что, негде Огневу со своей очередной любовницей миловаться?!
Слишком уж голос мягкий у дамочки. Несомненно, она врач, а не какая-нибудь там Лика, но… мне почему-то больно, неприятно.
Может, я с ума схожу?! Почему так реагирую?!
Не знаю…
Но мне неприятно.
— Ладно, Огнев. Сам разбирайся с невестой своей, я домой, устала после смены, еще и твои парни как снег на голову дернули.
— Все оплачивается. Сумма с шестью нулями тебе будет переведена.
— Да дело не в деньгах, Демид. Ты — мужик видный, предприимчивый, властный… тебе девочку эту что, совсем не жалко?! Она же по частям себя после тебя собирать будет…
В голосе женщины слышится упрек, а я замираю, боюсь даже дышать, чтобы не выдать своего состояния, чтобы говорящие не поняли, что я уже в себя пришла.
— Ты мне хоть и дальняя родственница, Зинаида Юрьевна, но вроде бы я тебе добро не давал, чтобы ты в мою личную жизнь лезла, да еще и нравоучения читала, про мораль поговори со своим мужем и сыном.
— Эх, Огнев-Огнев, что сказать, не знаю.
— Не говори. Я благодарен за помощь. Остальное… сам разберусь…
Цокот каблучков, и прежде чем дверь захлопнется, слышу:
— Ты привык платить, но в жизни надо уметь еще и чувствовать и в сердце свое черствое людей пускать, а не баб, которым платишь…
Хлопок. А я… не знаю, что только что услышала. Меня защищали или, наоборот, назвали продажной?!
Хотя, как бы что ни называлось, но Демид… он и меня купил…
— Просыпайся, спящая красавица, не спишь же…
Тяжелый голос рядом, и я медленно стягиваю с себя одеяло и замираю под взглядом мужчины, который мне ничего хорошего не сулит.
Сразу же вспоминаю, как охранника обманула, как сбежала в метро и… как на меня эти гопники напали, как страшное хотели сделать и… как Огнев на них пистолет навел.
И в эту секунду в глазах этого мужчины только решимость была. Ничего большего. Только твердость… и четкое понимание создалось: он выстрелит. Глазом не моргнет и выстрелит…
— Прости меня, пожалуйста… — выговариваю хрипло, горло болит и голос сел…
Откашливаюсь. Понимаю, что для пущей радости я еще и заболела…
Бросаю взгляд на окно… Уже темно…
Фыркает и вновь бросает на меня взгляд.
— Знаешь, Инна. У меня странное ощущение. За время нашего короткого общения ты два раза серьезно вляпалась. Так, что чуть на тот свет не отправилась…
Элегантным движением поправляет лацканы своей сорочки и бросает взгляд на часы, дорогущие, золотые, с массивным браслетом.
— Беда ты, Инна, самая настоящая… Тридцать три несчастья…
— Это мое прозвище…
Мужчина смотрит на меня, слегка прищурившись, делает глубокий вдох, явно готовясь отчитать меня, как первоклашку, но я опережаю его, потому что примерно понимаю, насколько мой босс — жесткий начальник. Поэтому проговариваю скороговоркой:
— Простите меня, пожалуйста! Это я глупая! Я ошибку совершила… Вашего охранника подставила! Он… он ни в чем не виноват! Не сердитесь на него, это все я…
Демид заламывает бровь и быстрыми шагами приближается ко мне, я даже ойкнуть не успеваю, как босс наклоняется ко мне чуть ли не нос к носу и выдает с нажимом:
— Из-за твоей «ошибки» я хорошего спеца чуть своими руками не прибил за ошибку… ему волчий билет с увольнением светит! Никуда не возьмут! Даже охранником в третьесортный магазин!
— Это я… он просто… поверил мне… я… все… — В глазах жечь начинает, слезы подступают. — Я себя не прощу, если я человеку жизнь сломаю, пожалуйста, Демид…
Цокает языком. На меня смотрит.
— Ты чем думала вообще?!
— Я… запаниковала… это просто… ошибка…
— Твоя просто ошибка чуть одной глупой дурочке не стоила сохранности ее шкурки! Ты вроде не глупая девушка. Инна, но…
— Такая дура?! — заканчиваю за Демида и тоже злюсь! Сильно!
Все сожаление как рукой снимает, и я нападаю на генерального, защищаюсь, как тигрица!
— А может, не нужно было меня загонять в угол! Не нужно было ставить перед фактом?! Может быть, не стоило уединяться со своей любовницей?!
На мгновение Огнев прищуривается, кажется, что он меня сейчас придушит, но в следующую секунду в глазах генерального директора искры вспыхивают, и Демид заламывает бровь, вопрос задает:
— Инна. Ты что… ревнуешь?!
— А… — выдаю многозначительно и захлопываю рот!
Что мне на это ответить?!
Не знаю! Даже не понимаю, что именно испытываю, глядя на мужчину, которому хочется располосовать ногтями лицо и броситься обнимать за то, что он… второй раз меня уже спасает!
Причем реально спасает! В первый раз, если бы не он, я бы могла погибнуть от отека, а во второй… здесь даже думать боюсь, что именно могло бы со мной случиться!
— Я просто… хочу уважения, Демид… правда… вот тебе бы понравилось, если бы рядом со мной мужчины были и…
Резко подается вперед, заглядывает в мои глаза и выговаривает с уверенностью дикого хищника:
— Рядом с тобой мужиков быть не может. Сегодняшние — уже в реанимации…
Спокойный голос и холодный взгляд, а я… понимаю, что у меня характер — хиханьки да хаханьки, а вот мужчина передо мной опасный и привыкший решать вопросы кардинально…
— Демид… как раз об этом… ты спас меня… опять…
Прищуривается и цокает языком.
— С тобой много проблем, Инна… я даже не знаю, как ты дожила до своих лет и не убилась насмерть…
Улыбается… И… о боже… От этой улыбки, наверное, у большинства женщин просто подгибаются пальцы на ногах…
— Я бедовая… Я предупреждала…
Пожимаю плечами, мне сложно держаться рядом с Демидом, поэтому я оседаю на подушках, слабну и… кажется, мой палач это замечает, подается вперед и накрывает горячей ладонью мой лоб, убирает прядку.
— Много болтаешь. За такую выходку я должен был хорошенько отхлестать тебя по аппетитной попке… но… ты сейчас не выдержишь…
Все это проговаривает с такой интонацией, что у меня стремительно приливает кровь к щекам, потому что кажется, что совсем другой контекст у того, что говорит Демид!
Вновь касается моей скулы, очерчивает овал, прикасается к губам и чуть нажимает:
— Хоть понимаешь, что с тобой могли сделать, если бы я не успел?!
— Да… — совсем тихо.
— Тогда запомни этот урок и больше не оступайся.
С этими словами выпрямляется:
— Тебе надо полежать и поднабраться сил… скоро домработница принесет тебе бульон. Теперь правильное питание и покой.
Проговаривает явные назначения врача, а я продолжаю смотреть на мужчину, который вновь сверяется с часами на запястье и почему-то не могу не спросить:
— Ты спешишь?!
Не знаю, отчего мне неприятно то, то Огнев все время контролирует время, словно отсчет ведет. Это меня напрягает.
— А ты ревнивая… Инна… — вновь констатирует факт, и я вновь это отрицаю.
— Нет, просто в твоих движениях, даже в манере речи одно сплошное пренебрежение, Демид, а я такое терпеть не намерена.
Вскидывает брови, опять на меня смотрит с усмешкой, а затем резко наклоняется ко мне так, что мне дышать становится нечем, вновь его парфюм ощущаю — и голова кружится, только на сей раз не от слабости.
— А ты заставь меня себя уважать, Инна. Иначе не бывает… — проговаривает резко, хлестко, а затем выпрямляется, вновь окидывает меня взглядом. — С детскими выходками а-ля «назло соседу повешусь» завязывай. Не вставляет. Хочешь уважения — тогда я хочу видеть перед собой ту самую девушку, которая изумила меня на собеседовании своим прозорливым умом и способностью находить недочеты и указывать на них.
— То есть… я вызвала у тебя уважение тогда, когда пыталась обмануть, заняв чужое место?! Ты же знал уже тогда, что я не та, кто должен был быть на собеседовании?!
— Конечно. Все те, кто попытался вести свою игру за моей спиной, уже поплатились. Волчий билет и увольнение. Теперь ни в одной мало-мальски приличной конторе на работу этот контингент не возьмут. Уже не говорю о том, что мои спецы устроили головомойку на самых верхах моей корпорации…
Говорит совершенно равнодушно, а я… я буквально мурашками покрываюсь, потому что там явно целый рейд по выявлению был проделан, но… мне не жалко…
Я помню, как именно меня травили и как обращались…
Но тем не менее с каждой секундой Демид раскрывается передо мной с какой-то страшной стороны. Этот бизнесмен умеет ломать и подчинять, а я… я действительно ему не подхожу.
Только со всеми минусами, которые отчетливо вижу в своем боссе, отчего-то один взгляд на этого мужика заставляет мое девичье сердечко отбивать барабанную дробь.
— Усвой правила моей игры, Инна. Не подставляй себя под удар, потому что я — совсем не добрый мишка, которого ты могла во мне видеть до этих пор.
— Прости, но на мишку ты не тянешь, скорее на ядовитую королевскую кобру, — поправляю на автомате и прикусываю язык, потому что опять ляпнула именно то, что думаю.
В страхе поднимаю глаза на генерального директора, который вновь усмехается.
— Ты определенно во вкусе моего деда… понравишься старику. Как раз об этом.
Замирает. И действительно превращается в ту самую гадюку перед броском.
— Завязывай с самодеятельностью. Запомни. Для всех ты — моя невеста, а в моем мире розовых единорогов нет. Это бизнес, детка, и сейчас я на весь мир заявил, что у Демида Огнева есть слабость, есть болевая точка, есть уязвимость…
— Уязвимость?! — переспрашиваю в шоке.
Демид вновь улыбается.
— Малыш, ты моя невеста. По всем новостным каналам уже крутят… и мне пришлось приложить все усилия, чтобы информация о том, что моя невеста дала деру в первый же день, не вышла в массы…
В каждой букве этого предложения буквально гирей в меня летят нули, которыми явно пришлось откупаться Огневу…
— Ты… меня сейчас пугаешь?! Запугиваешь?! — голос дрожит, как, впрочем, и пальцы, а тело покрывается мурашками.
Отрицательно качает головой и отвечает безапелляционно:
— Нет. Ты — невеста Демида Огнева, а значит, ты можешь стать отличным рычагом давления на меня, если попадешь в руки конкурентов…
— Я… поняла… — отвечаю и делаю глубокий вдох.
Мне сложно принять реальность, только вот шанса на отказ вернуть все как было у меня нет…
— Отлично. Отдыхай тогда. — С этими словами Огнев выходит, захлопывая за собой дверь.