Глава 11

— Как тебя зовут?

Дженнифер сидела на полу, глядя в голубые, бледные, как рассветное небо, глаза мальчика. Она тоже не знала его имени. Видела пару раз — и боялась. Стоявший перед ней шатен был в её группе — с этого года. Но то, что незнакомый мальчик старше, было почти очевидно — шире в плечах, выше ростом, да и манера разговаривать уже не детская, даже голос начал ломаться.

— Дженнифер, — тихо.

Страх постепенно переходит в опаску, опаска — в любопытство. Мальчишка забавный. Хохлится как петух, прячет руки в карманах. И именно от этого жеста кажется неопасным.

Подумав, Дженнифер встаёт и отряхивает коленки.

— А ты кто?

Мальчишка тянется в карман и, помяв в руках пачку кэмел, вытягивает одну сигарету. Прячет пачку и суёт сигарету в рот — закурить не предлагает.

Такие вещи Дженнифер замечает сразу. Она привыкла придавать значение каждому жесту. Руки в карманах — от того, что не хочет открыто угрожать. Не предлагает сигарет — потому что не собирается заводить дружбу.

— Джеймс, — отвечает, помяв сигарету губами. И после долгой паузы добавляет, — а ты симпатичная.

Дженнифер тоже внимательно рассматривает собеседника, и, пожалуй, могла бы сказать то же самое. У мальчишки необыкновенно чистое лицо — во всех смыслах. Ни прыщей, ни ссадин, но дело не только в этом — его лицо не испорчено ничем. Ни злобой, ни страхом. Будто он и не отсюда вовсе, и местные порядки его не коснулись.

Но последние слова заставляют Дженнифер вздрогнуть. Симпатичной тут быть не с руки. Хотя, конечно, для кого как. Девочек в приюте так мало, что парни выкручиваются кто как может. Кто по договорённости — а кто и не очень.

Дженнифер договариваться не любит. Пока не привыкла. Говорить ей такие вещи стали совсем недавно — и всё больше мальчики из старших групп.

Когда Дженнифер услышала комплимент в первый раз, то сразу поняла, к чему идёт дело — слышала много разговоров о том, кто, как и зачем — а вот как она относится к этим делам, поняла не сразу. Долго разглядывала себя перед зеркалом. Уродиной она не была, это точно. Но и не из тех красоток, которые холили свою красоту, чтобы найти покровителя покруче.

Дженнифер не холила и не собиралась. Подумав, она решила, что не будет больше стричься — так можно прятать лицо под волосами и, может быть, никто её не разглядит.

Приём не сработал. Это Дженнифер поняла через месяц. То ли смотрели они не на лицо, то ли попросту длинные волосы ей шли. Однажды её подловили втроём в душе, Дженнифер и сама не знала, как отбилась. Точнее, знала — направила струю кипятка в морду самому старшему и дала дёру. Сработало. Даже жалобу не написали. Надумали решить дело по-свойски — и начали войну.

Все эти мысли пролетают в голове за секунду, пока она смотрит в голубые глаза мальчишки. Такие холодные, что от этого холода щемит в груди. А Джеймс протягивает руку и чуть отводит в сторону прядь волос, упавшую ей на лицо — таким мимолётным движением, каким Дженнифер не касался никогда и никто.

— Хочешь, буду тебя защищать?

Дженнифер молчит. В вопросе только предложение, но у каждого предложения есть цена, и она эту цену знает. А то, что у мальчишки красивые глаза, вовсе не значит, что Дженнифер хочется ложиться под него по первому требованию.

— Не хочу, — твёрдо.

Мальчишка пожимает плечами.

— Ну, как знаешь, — он разворачивается и направляется прочь, а сердце почему-то продолжает щемить.

* * *

Они опять ждут на выходе из душа. Дженнифер видит их смутные тени за дверью. Внутрь они больше не входят — просекли, чем чревата встреча с кипятком.

Дженнифер стоит под тёплыми струями минут сорок — ждёт, когда им надоест. Должно же им когда-то надоесть. Вода постепенно становится холоднее — в колонке заканчивается горячая вода. И теперь уже точно надо выходить, потому что если кто-то из воспитателей узнает, что вода закончилась из-за неё — Дженнифер попадёт.

Но она стоит. Пытается по теням посчитать фигуры, притаившиеся за дверью. Они не сильно-то и скрываются. Она может точно насчитать троих, но тени мечутся и сложно понять, есть ли ещё.

Там за дверью нет кипятка, который можно использовать как оружие. Есть металлические шкафчики — но Дженнифер не того телосложения, чтобы скрутить хотя бы одного.

Можно было бы попробовать рвануть мимо них в коридор — но не делать же это голышом.

Дженнифер продолжает прокручивать в голове варианты, пока кожа не покрывается цыпками. Вода уже ледяная. Начинает кружиться голова — грязный кафель стен пускается в пляс.

Дверь открывается со скрипом, и Дженнифер готова осесть на пол — всё-таки решились. Выкручивает горячую воду до предела, но понимает — на сей раз номер не пройдёт. Время было на их стороне.

Она вжимается в стену и несколько секунд слушает шаги за фанерной стенкой, разделяющей душевые, а потом видит прямо перед собой всё того же шатена.

— Не надумала?

Злость поднимается тёмной волной и, со всей дури врезав по фанере, Дженнифер пытается заорать:

— Ты с ними?

Она успевает сказать только одно слово — и то довольно тихо, когда Джеймс перехватывает её руку, выкручивает и зажимает рот.

— Тише ты. А то все прибегут.

Он какое-то время держит руку у рта Дженнифер, а затем убирает.

— Ты с ними? — шепчет он, невольно опуская голову. Бёдра Дженнифер ощущают напряжённый пах парня совсем рядом. Дженнифер не чувствует возбуждения — только страх от этой близости, от понимания того, что если Джеймсу захочется продолжить — сейчас она не сможет сделать ничего. Совсем ничего.

— Я вытянул жребий, — говорит Джеймс легко, и Дженнифер на миг сотрясает дрожь. — Я тебя спрашиваю, ты не передумала?

Дженнифер сжимает зубы, но всё же отвечает:

— А если нет? — она подаётся бёдрами назад, навстречу неприятному прикосновению. Страх растворяется мгновенно, как только Дженнифер осознаёт неизбежность всего, что будет дальше.

— А если нет — я уйду.

Дженнифер не успевает поверить, когда Джеймс добавляет:

— Я уйду, а они войдут.

Ноги становятся ватными.

— А ты хочешь, чтобы я дрался с парнями ради твоих красивых глаз?

— Нет… — говорит Дженнифер тихо и бессильно. Страха уже нет, как нет и вызова в её словах. Только покорность. Секунду она думает, прежде чем уточнить:

— Прямо здесь?

— Да, прямо здесь. И кричи, чтобы они знали, что ты моя.

Кричать удаётся легко — когда сзади в тело врывается раскалённый поршень, растягивает, создавая внутри непонятное чувство переполненности, неспособности вместить.

Слёзы льются сами собой, и она сжимает пальцы, сползающие по фанере, в кулак, стараясь впиться ногтями в ладонь — а через секунду рука Джеймса ложится поверх её ладони, заставляя разжать. Это почти рукопожатие — могло бы быть им, если бы не абсурд ситуации. Если бы не рвущий её на части поршень. Если бы не осознание того, что другому это приносит наслаждение.

Джеймса не хватает надолго. Он двигается быстро и резко, а затем всё кончается в один миг.

Джеймс тяжело дышит, прислонившись грудью к её спине.

— Ты хорошая, — слышит Дженнифер шёпот у самого уха, — сладкая девочка… послушная… я тебя подучу — и будет вообще класс.

Он разворачивает Дженнифер лицом к себе, и в этом движении почти что нежность. Прижимает к груди и гладит по волосам.

— Ты больше не одна. Я никому тебя не отдам.

Дженнифер невольно отзывается на ласку и прижимается к груди Джеймса ещё плотнее. Пытается не плакать, но ничего не выходит — слезы так и льются, и ощущение потери мёртвой пустотой повисло внутри.

— Ну, хватит реветь. Что ты как маленькая?

Дженнифер и рада бы послушаться, но не выходит никак.

— Короче, давай, домывайся. Я подожду.

Джеймс отстраняется и отходит в сторону, а Дженнифер, усилием воли взяв себя в руки, всё-таки встаёт под ледяные струи. Холодная вода помогает. Ей в самом деле хватает пары минут. Она выходит и неловко ловит руку Джеймса, стоящего в отдалении. Пытается поймать взгляд голубых глаз. Против всякой логики хочет прижаться к сильному телу мальчика плотнее — но когда ей всё-таки удаётся поймать этот взгляд, в нём всё тот же холод и пустота.

— Пошли, — твёрдо говорит Дженнифер.

Джеймс тянет её за собой. Они оказываются в раздевалке, и Дженнифер почти физически ощущает на себе липкие жадные взгляды.

Видит их и Джеймс. Наверно только поэтому он резко разворачивает Дженнифер лицом к себе и жадно целует. Поцелуй начинается на показ, но уже через пару секунд Дженнифер начинает понимать, что Джеймс увлёкся. Он жадно покусывает губы Дженнифер, почти до боли, но от этой боли неожиданно становится сладко, и Дженнифер всё-таки решается прижаться плотней, к набухшему по-новой паху… любовника? Это странное слово она про себя пробует на вкус и сдаётся ему. Да. Они любовники. С этой мыслью проще смириться. И Дженнифер уже закидывает руки на плечи своему защитнику, почти как в голливудском кино. Прижимает к себе, так что сам Джеймс с удивлением отрывается от её губ.

— Ты дорвёшься, на второй круг пойдём.

Дженнифер почти не слышит. В ушах ещё шумит вода, а липкие взгляды постепенно наполняются разочарованием и соскальзывают вниз.

— Всё равно же придётся, — говорит Дженнифер тихо. Эти слова только для него. Остальным совсем не обязательно знать, что Дженнифер сдалась. Что она этой любви не хотела.

— И то верно… говорят, со второго раза всем нравится.

Рука Джеймса сжимает её задницу, поддразнивая. Пока это неприятно. Но Дженнифер и сама готов поверить, что со второго раза ей понравится.

Это странное чувство, когда просыпаешься среди ночи и не можешь отделить явь от сна. Пот течёт по вискам. Глаза сухие, и хотя разум ещё не проснулся, закрыть их снова нет ни сил, ни желания, потому что кажется, что там в темноте тебя всё ещё ожидает твой неоконченный кошмар.

Дженнифер резко села и обхватила колени руками.

— Ну и хрень, — пробормотала, чтобы услышать собственный голос. Чтобы убедиться, что она та, кем привыкла себя считать — а та, что во сне, осталась только во сне.

И в тот момент, когда она садится, темнота начинает давить со всех сторон, будто поглаживает её своими щупальцами, будто чьи-то липкие взгляды всё ещё смотрят на Дженнифер из темноты.

Дженнифер сжимает кулак, силясь преодолеть накативший приступ страха, но не выходит ничего — и одним рывком преодолев пространство до двери, она вырывается в коридор.

Здесь ничуть не лучше. Темнота повсюду и хочется бежать, а голова по-прежнему ничего не соображает. Она сама не замечает, как начинает барабанить в соседнюю дверь, а когда та открывается, едва не падает внутрь.

— Не заперто. Ты чего?

Дженнифер хватает воздух ртом. Осознание абсурдности ситуации накатывает моментально — так же, как совсем недавно страх.

— Можно у тебя душ принять?

В доме пять душевых, но ничего лучше Дженнифер придумать не успевает.

Серхио смотрит с недоумением, но ничего не спрашивает и отступает в сторону.

Дженнифер всё-таки вваливается к нему и прижимается к стене спиной, стараясь преодолеть неприятное чувство, что кто-то стоит за плечом.

Серхио смотрит на неё какое-то время, а затем протягивает руки и касается плеча — Дженнифер тут же отпрыгивает в сторону и понимает, что страх накатывает с новой силой.

— Не надо. Пожалуйста. Дай мне две минуты.

— Хорошо.

Двух минут хватает выше крыши. Дженнифер сама берёт Серхио за руку и тянет в сторону душевой.

— Поможешь?

— Конечно, — уже внутри Серхио обнимает её со спины, позволяя регулировать воду. — Горячо.

— Прости, — Дженнифер наконец оставляет в покое душ, поворачивается к нему лицом и обнимает в ответ.

Серхио касается губами её виска.

— Скажи, что это только повод, и ты просто соскучилась.

Слова приводят в себя лучше холодной воды, но Дженнифер отвечает только:

— Да.

Серхио ещё раз целует её в район виска. А через секунду Дженнифер понимает, что по её телу скользит намыленная рука. Она послушно раздвигает ноги, позволяя промывать себя повсюду, хотя в этом и нет нужды — ей просто нужно смыть холодный пот, покрывший кожу после дрянного сна.

Руки Серхио нежно гладят её спину, кажется, давно уже забыв про мыло, и Дженнифер замечает в какой-то момент, что к её животу прижимается готовый к продолжению член мексиканца — вот только сама она не чувствует ничего, только желание остаться здесь навсегда.

— Всегда хотел, чтобы ты оказалась целиком в моих руках, — слышит она голос у самого уха, — чтобы не было никаких границ.

Дженнифер отвечает не сразу и совсем тихо.

— Я не хочу.

Серхио ощутимо напрягается.

— Секса не хочу, — уже твёрже поясняет Дженнифер.

— Глупая бела донна, — Серхио прижимает её плотнее, — я вижу, не слепой. Пойдём спать, или хочешь постоять ещё?

Предложение неожиданно соблазнительно. Настолько, что выбрать трудно, и Дженнифер не может сдержать улыбку.

— Пошли спать, — решает она наконец и первой тянет Серхио за дверь.

* * *

Утро наступило внезапно. Просто в очередной раз открыв глаза, чтобы перевернуться на другой бок, Дженнифер поняла, что за окном уже светло. Солнца не было, и, видимо, поэтому она проспала почти до двенадцати.

Серхио лежал рядом — в первый раз за всё то время, что они были вместе. И от этой близости становилось неожиданно спокойно.

Дженнифер перевернулась и закинула руку поперёк груди мексиканца. Потом подумала, подтянулась поближе и поцеловала его в плечо.

Серхио зашевелился и приоткрыл один глаз.

— Доброе утро, — произнёс он и, заметив, что Дженнифер намеревается отодвинуться, добавил, — только не останавливайся! Я ещё сплю.

Дженнифер фыркнула. Поцеловала покрытое татуировкой плечо ещё раз и отстранилась.

— Нет. Надо вставать.

Последовать своему намерению сразу не получилось — Серхио всё-таки поймал её и поцеловал, глубоко и со вкусом, к обоюдному удовольствию обоих, и потом только сказал:

— Хорошо.

Дженнифер опустила ноги на пол и потянулась.

— Ты обещала попробовать работать дома.

Дженнифер кивнула.

— Я помню. Но сначала надо кое-что сделать. Позвонить.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, она скрылась в душе, а затем вышла и, обнаружив, что в спальне Серхио она оказалась без ничего, под пристальным и чуть насмешливым взглядом мексиканца направилась к себе.

Оделась, но вниз спускаться не стала. Просто взяла телефон и, покрутив его в руках, набрала номер.

Окончательное решение пришло ночью, и Дженнифер не поняла, когда его осознала — просто проснувшись утром, она знала абсолютно точно, что от Джеймса пора уходить.

Пауэр взял трубку не сразу, а когда всё-таки взял, голос у него был не проснувшийся.

— Что надо? — спросил он, и где-то за пределами трубки Дженнифер услышала озорной женский смех.

— Джеймс, Эванджелисти предлагает мне контракт.

— Так это же отлично! — Джеймс явно моментально проснулся, — когда вы с ним говорили? К какому числу подготовить документы?

— Джеймс… м-м… Ты не понял… Он предлагает контракт мне. Не нам. Мне.

В трубке наступило молчание.

— Ты охренела? — спросил Джеймс после долгой паузы. — Я столько сил на тебя потратил, а ты теперь решила меня кинуть?

— Джеймс… Я всё понимаю. Но контракт предложен только мне. И я не буду снимать рекламу до конца дней.

— Чем тебе не нравится реклама? Ты опять начинаешь звездить, а, Дженнифер? Эта реклама дала тебе денежки на твой шикарный домище и на твою дорогую тачку.

— Джеймс. Я всё сказала.

— Зато я нихрена не сказал.

— Джеймс, я вешаю трубку.

— Я сейчас приеду и сам тебя повешу.

— Джеймс! Нет!

— Что нет? Испугалась, мелкая дрянь?

Дженнифер промолчала. Разговор явно терял смысл, и нужно было повесить трубку, но тогда Пауэр в самом деле мог притащиться лично.

— Ладно, — отступился тот вдруг, — поговорим в пятницу. Может, за это время одумаешься.

Пауэр повесил трубку первым. Дженнифер с облегчением выдохнула и отбросила телефон на кровать.

Одеваясь, она почти не думала о Пауэре, но едва вышла из дома, поняла, что пятница закончится ровно так же, как этот телефонный разговор. Ей стало душно, и она рванула вбок и без того растянутый ворот майки.

— Что-то не так?

Серхио уже сидел за столом.

Дженнифер резко взяла себя в руки.

— Нет, — сказала она и уселась рядом. — Есть идея. Хочешь съездить со мной на вечеринку? Пора тебе познакомиться с полезными людьми.