Глава 12

Пятница подкралась быстрее, чем можно было ожидать, и быстрее, чем Дженнифер этого хотела.

Два дня она не выбиралась в офис, постепенно погружаясь в состояние ленивой неги. Работать рядом с Серхио всё-таки оказалось невозможно — тот всё время уговаривал поваляться на солнышке, а когда Дженнифер соглашалась, и они спускались вниз, начинал уговаривать окунуться или выпить по коктейлю.

Дженнифер же получила наброски сценария и хотела как можно скорее в него вчитаться. Вначале она поняла, что сидя на солнышке не может разглядеть что-либо на мониторе, и ей пришлось вернуться в дом, чтобы сделать распечатки. Но когда она вернулась к бассейну уже с распечатками, Серхио развил какую-то нездоровую активность и никак не хотел неподвижно сидеть на своём шезлонге. Он нырял с бортика, обсыпая Дженнифер тучами брызг и отвлекал своими мелькающими в воздухе бёдрами и плечами; потом выныривал и, снова забираясь на бортик, по дороге к шезлонгу никак не мог обойти Дженнифер по широкой дуге — обязательно останавливался за плечом и сам всматривался в сценарий. Отпускал замечания относительно того, что фильм слишком мрачный, а герою с его душевными терзаниями просто не хватает тепла и романтики.

Впрочем, некоторые его вопросы приходились в тему. Например, к середине первого дня, когда Дженнифер ещё только знакомилась со сценарием, Серхио завис над ней, заслоняя свет, и после нескольких благословенных секунд тишины спросил:

— Там вообще есть любовная линия?

Дженнифер не выдержала и отбросила листки на стол.

— Любовная линия? Серхио, это философский роман.

— Я так понял, это уже не философский роман, а голливудский блокбастер.

Дженнифер хмыкнула.

— Ты преувеличиваешь.

— Да, потому что если он так и будет дальше страдать о том, что сам же и натворил, смотреть это никто не пойдёт.

Дженнифер скрестила руки на груди и уставилась на воду, похожую на гигантское зеркало.

— Ты обиделась? — спросил Серхио после долгого молчания, — я тебе ничего не навязываю, просто сказал, что думаю.

— Я поняла, — буркнула Дженнифер и, взяв в руки бумаги, пометила на полях: «Любовная линия?».

* * *

Спала Дженнифер плохо все три дня. Поначалу она не могла понять, что переклинило у неё в голове, а потом вспомнила, что всё началось с чёртовой фотографии. Фотографии, где всё, вроде бы, ещё было хорошо. Дженнифер настояла, чтобы они сделали её, когда их возили на море на каникулах. Она тогда впервые увидела кабинки для автоматической фотографии и стала упрашивать Джеймса зайти в одну из таких.

Джеймсу идея не нравилась. Сентиментальностей он не любил. И всё же что-то было между ними — думала Дженнифер снова и снова, — потому что Джеймс согласился. На чёртову фотку, которая тогда могла выставить его идиотом перед парнями. Джеймс очень боялся этого, но потом согласился как-то вдруг, когда Дженнифер уже перестала уговаривать. На фотке он всё-равно получился с этим своим брезгливо-высокомерным выражением лица, но Дженнифер знала, что Джеймс носил одну из трёх получившихся фотографий с собой в нагрудном кармане, так же, как и она сама.

Засыпая следующей ночью после того, как ей приснился кошмар, Дженнифер долго смотрела на фотографию, которая хранилась в прикроватной тумбочке. Та, другая, которую Серхио нашёл на катере, должна была принадлежать Джеймсу. Когда он оставил её? Ведь оба не были на катере с тех самых пор, как тот достался им — после съёмок второго фильма. Катер должно было утопить морское чудовище, но они сняли всё так, что судно осталось целым, и списанное уже оставили себе.

Дженнифер, конечно, не думала, что Джеймс до сих пор носит с собой фото. И всё же от мысли, что тот попросту его выбросил, забыл на старой ржавой посудине, становилось неприятно.

Дженнифер снова легла спать, но мысли о Джеймсе так и лезли в голову, и она долго ворочалась, чтобы уснуть только в половине третьего.

* * *

Комнатка была маленькой. Считалось, что здесь хранятся игрушки, но из игрушек была только старенькая облезлая лошадка-качалка и набор шахмат без ферзя и половины пешек.

Дженнифер сама помнила, как к ребятам приходили будущие родители и оставляли меллофоны, красивых плюшевых зайцев и новенькие коробки с конструкторами — всё это воспитатели забирали, чтобы отнести на хранение в комнату для игр, но здесь эти игрушки не появлялись никогда.

Зато тут стоял другой игровой инвентарь — швабры и веники, а также моющие средства и тряпки. Всё, чему по какому-то странному стечению обстоятельств не нашлось места в подсобке.

Джеймс затащил её сюда, потому что давным-давно выпросил ключ у воспитательницы, а затем, когда их возили в город, сделал копию. Он водил сюда Дженнифер, когда у выдавалась пара свободных часов. Или в таких случаях, как теперь — когда Дженнифер косячила.

Косяк был серьёзный — Дженнифер подралась с другом Джеймса. Друга звали Марио, и он давненько уже положил на Дженнифер глаз. Говорить Джеймсу не хотелось — Марио был не настолько страшен, чтобы Дженнифер не могла справиться сама. Немного повыше, но, в отличие от Дженнифер, рыхлый и неторопливый. Да и раньше все его поползновения ограничивались липкими шуточками. Может, и на сей раз всё бы обошлось — но Дженнифер психанула и назвала его кастрированным боровом. Марио взвился как бешеный и стал распускать руки, после чего получил и по яйцам, и в глаз.

Джеймс застал представление на середине и сразу потащил Дженнифер сюда. По дороге, пока Джеймс вёл её за руку к месту экзекуции, Дженнифер вполголоса рассказывала обо всём случившемся, замолкая, когда мимо проходил кто-то из взрослых — Дженнифер понимала, что очень важно рассказать всё до конца первой, потому что кому поверит Джеймс — ещё неизвестно.

— Короче, что мне было делать? — выпалила она, когда замок за её спиной щёлкнул, и Джеймс спрятал ключ.

— Заткнись, Дженнифер.

Дженнифер замолкла, внимательно глядя, как Джеймс обходит её полукругом.

— Ты не можешь драться с моими друзьями, ты поняла?

— Поняла, — сказала Дженнифер тихо. Голос Джеймса, негромкий, но полный гипнотизирующих вибраций, действовал на неё как дудочка факира на змею. Иногда Дженнифер сама не могла понять, почему Джеймсу так трудно возразить. Она не боялась в приюте никого — ни детей, ни взрослых. Понимала, когда лучше придержать язык и не лезть на рожон, но и за словом в карман не лезла.

А вот рядом с Джеймсом возразить ей было нечего. Язык отнимался, и пропадали все слова, как только она смотрела в ледяные голубые глаза.

— У меня из-за тебя будут проблемы, — продолжил Джеймс вкрадчиво, — что нужно сказать, Дженнифер?

— Прости.

— Мало, Дженнифер.

Джеймс подошёл вплотную и положил руки ей на плечи. Слегка помял, так что по мускулам разбежалось тепло. А потом резко надавил, заставляя опуститься на корточки.

Дженнифер поняла, что нужно делать, прежде чем Джеймс озвучил грубое:

— Соси.

Раньше она не делала такого никогда, и от одной мысли, чтобы принимать мужчину в рот, ей было противно. Она отлично знала, что многие из тех, кто оказался в её положении, даже предпочитают такой способ обычному — потому что он оставлял свободу и иллюзию чистоты. Джеймс тоже много раз об этом говорил, но не настаивал — всё-таки Дженнифер он берёг. И защищал, как и обещал в самом начале. Так что Дженнифер в самом деле понимала, что косяк на её стороне — надо было просто рассказать Джеймсу обо всём с самого начала.

— Может быть… — Дженнифер подняла глаза, но говорить ей не дали.

— Ты не получишь удовольствия, потому что провинилась, Дженнифер. Ты ничего не должна делать без меня.

«Не получишь удовольствия…» — Дженнифер усмехнулась про себя.

Джеймс был прав, она уже научилась получать удовольствие от того, что Джеймс её брал. Значит, могла научиться наслаждаться и тем, что должна была сделать теперь.

Дженнифер медленно потянула джинсы Джеймса вниз и, не снимая белья, потёрлась лицом о пах своего защитника, привыкая.

Было не так уж противно, а если не думать — то ещё легче.

Дженнифер рывком развернула Джеймса и прижала спиной к стене, а затем, раньше, чем тот успел что-то сказать, заглотила так глубоко, как только смогла.

Джеймс со свистом выпустил воздух и издал нечленораздельное ругательство, которое Дженнифер слушать не стала.

Она решила, что действовать надо быстрей и так, чтобы Джеймс не успевал ничего сообразить. Получалось, наверное, не очень, но она не позволяла себе теряться, решив, что главное брать глубже, двигаться резче и всё, чего не касается нёбо, заласкивать языком.

Джеймс спустил едва ли через пару минут, плотно прижав голову Дженнифер к паху, от чего горло скрутило спазмом, а сперма потекла по губам.

— Ох… Ты лучше всякой шлюхи, Дженнифер, я тебе говорю.

Он позволил наконец Дженнифер отстраниться.

— Будешь так извиняться всегда. И в следующий раз — глотай.

Дженнифер молча кивнула. И правда, вышло не так уж страшно. Ну, а со второго раза, наверное, тоже понравится.

Ночью Джеймса не было в спальне, как и Марио, но Джеймс появился с утра на уроках — а Марио нет. Весь день он провёл в травмпункте, оприходуя ушибы — и Дженнифер была уверена, что только один синяк нарисован ей самой.

Дженнифер улыбалась. И когда узнала про травмпункт, сама затащила своего защитника в комнату для игр — чтобы сказать «спасибо».

* * *

Дженнифер резко села на кровати. Часы показывали половину пятого — проспала она всего два часа. Тело снова покрывал липкий пот, хотя сон и казался почти приятным на фоне предыдущего. И всё же возвращаться туда, в липкие объятия прошлого, не хотелось.

Впрочем, на сей раз Дженнифер знала лекарство.

Она встала и, даже не думая одеваться, вышла в коридор. Подошла к двери Серхио и постучала. Выждала некоторое время и, не получив ответа, постучала снова.

— Американка? — Серхио, высунувшийся в коридор, выглядел невыспавшимся.

— Пустишь меня?

Серхио молча отошёл в сторону.

Дженнифер вошла и закрыла за собой дверь. Подумала, как объяснить своё поведение, но, ничего так и не придумав, попросту потянулась к Серхио и обняла.

Серхио тут же подхватил её и, отыскав сухие губы Дженнифер, поцеловал.

— В душ или сразу в постель? — спросил он, отрываясь.

— В постель.

Не говоря ни слова, Серхио потянул Дженнифер в кровать и, устроившись рядом, обнял.

— Может, будешь сразу ложиться у меня? — спросил он, скользя рукой по впалому животу и нежной груди и наблюдая, как подрагивает кожа Дженнифер под его прикосновениями.

— Ты меня соблазняешь? — Дженнифер повернулась к нему лицом и коснулась рукой щеки Серхио, чуть колючей и тёплой.

— А ты хочешь?

Дженнифер задумалась.

— Я была бы не против, — она провела большим пальцем дальше, вдоль шеи к ключице, а потом вернулась наверх и снова сжала щёку Серхио рукой; а затем резко впилась поцелуем в губы, быстро отстранилась и, склонившись к самому уху, прошептала: — сделай это жёстко. Так, чтобы я перестала чувствовать боль.

Серхио не стал ни спрашивать, ни отвечать.

Рывком перевернул Дженнифер на живот и одним долгим движением прошёлся пальцами по её спине и дальше, по ягодицам, стремительно поджавшимся, когда Серхио их коснулся. Он тут же наградил Дженнифер шлепком и, нависнув над ней, приказал:

— Расслабься. Разведи в стороны.

Дженнифер едва узнала голос, которым был отдан приказ. Но хотя он был чужим, от осознания этой власти и этой безысходности мгновенно стало легче. У неё не было выбора — осознание было абсолютно чётким, так что Дженнифер развела бёдра насколько могла широко и чуть выпятила зад, поддаваясь прикосновениям.

Серхио скользнул губами по её спине, вырвав протяжный стон неожиданной нежностью. Скользнул языком в ложбинку между напряжёнными полушариями, спустился ниже, к самой щёлочке и, очертив контуры входа, повторил этот круг пальцами, а затем резко ворвался внутрь, заставляя Дженнифер рвано дышать и невольно сжиматься.

Серхио не столько двигался, сколько ждал, когда Дженнифер справится с этим первым неприятием, лениво, но довольно глубоко потрахивая её двумя пальцами, а когда Дженнифер подалась навстречу, удержал её бёдра и вошёл уже сам.

Дженнифер задохнулась от боли, закусила губу и уткнулась носом в подушку. Она хотела этого и всё равно не хотела так. Было больно и выбора не было, но не было и той радости, которую она желала получить.

Серхио сделал ещё несколько рваных движений, вдалбливаясь в неё, и Дженнифер совсем уже было отключилась, приготовившись просто терпеть последствия собственной выходки, когда Серхио качнулся чуть иначе. По телу пронеслась волна удовольствия, но от этого что-то в груди сжалось ещё сильнее и захотелось плакать, а потом Серхио резко, не выходя, сел и заставил Дженнифер опуститься себе на колени.

Продолжая медленно покачивать бёдрами, он принялся скользить ладонями по животу Дженнифер, не удерживая, просто лаская. Коснулся губами изгиба плеча и тут же чуть прикусил.

— Давай сама.

Сама Дженнифер смогла не сразу. Несколько секунд просто приходила в себя, наслаждаясь неспешными толчками внутри, а потом стала отвечать, привычно быстро и резко, отчётливо ощущая, что даже самого глубокого проникновения ей мало.

Когда оба уже подходили к финалу, она развернулась и перекинула ногу через бёдра Серхио, так, чтобы оказаться к нему лицом.

Серхио поймал её грудь одной рукой и, поддерживая другой за поясницу, принялся ласкать в такт движениям бёдер.

Первым кончил Серхио, но ещё пара движений довела до разрядки и Дженнифер, а потом мексиканец так и её не отпустил. Только выскользнул и обнял уже двумя руками.

Дженнифер расслабленно облокотилась о его плечи и невольно уткнулась носом в макушку мексиканца.

— Дженнифер, что происходит? — спросил Серхио тихо, когда дыхание немного успокоилось.

Дженнифер покачала головой.

— Ты же не любишь грубо, — Серхио чуть отстранился и коснулся носом её носа, так что дыхание их на миг переплелось, и Дженнифер ощутила, как тепло проникает в лёгкие. — Зачем?

Дженнифер всё так же молчала.

— Дженнифер, я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне хорошо.

— Ты врёшь! — Серхио ощутимо встряхнул её, — я стараюсь, Дженнифер, но чего я добьюсь, если ты так и не будешь со мной говорить?

— Серхио… — Дженнифер поймала его волосы и, оттянув назад, заставила запрокинуть голову, — заткнись и обними меня. Просто обними и не отпускай.

Серхио замолк. Подтолкнул Дженнифер вбок и следом упал сам, а затем действительно обнял, так что Дженнифер уткнулась ему в шею и тихонько засопела.

Утром они не вспоминали о случившемся, но вечером Дженнифер не стала пытаться уснуть у себя — сразу пришла в спальню к Серхио и долго лежала, обняв подушку, пока тот наигрывал на гитаре. Сон всё равно не шёл, зато было тихо и совсем не хотелось шевелиться.

— Хочешь послушать кое-что? — спросил Серхио, когда время уже перевалило за полночь.

— Да, если потом ты отложишь гитару и нырнёшь ко мне под одеяло.

Серхио самодовольно усмехнулся.

— Обещаю.

Он тихонько запел — о раскаянии и одиночестве, о погибших и забытых. Струны гитары тихонько звенели, уже не раздражая, а погружая единственную слушательницу в подобие транса.

— Ты не спишь?

— Нет, — Дженнифер покачала головой, — мне нравится, но очень мрачно.

— Это про твоего инквизитора.

Дженнифер кивнула. (3303c)

— Зря ты её сыграл перед сном.

Серхио отложил гитару. Потом, как и обещал, нырнул под одеяло и, обхватив Дженнифер рукой, притянул к себе.

— Я рядом, Дженнифер. Я тебя никому не отдам